«Давай же, пташка. Поторопись.» ч. 2
25 июня 2026 г., 00:07
Машина ехала. Счёт времени потерял смысл. Кай больше не давил — он направил. Нежно, почти с какой-то пугающей заботой он водил ладонью по затылку Изуку, задавая ритм, который тот мог выдержать.
— Дыши носом, — шептал Кай. — Вот так. Умница.
Изуку повиновался. Не потому что хотел — потому что тело само искало способ выжить. Он перестал бороться. Перестал думать. В голове осталась только одна мысль, тупая и вязкая: «Когда это закончится».
А Кай смотрел на него сверху вниз и улыбался. Не хищно. Не зло. А так, как смотрят на то, что наконец-то стало твоим.
— Знаешь, — прошептал он, когда Изуку инстинктивно облизал головку, ища хоть каплю воздуха. — Я ведь мог просто убить тебя. Но ты нужен мне живым. Таким. Покорным. Моим.
Изуку дёрнулся — но не сильно. Слишком устал.
— Вот и хорошо, — Кай погладил его по щеке. — Привыкай, пташка. Это теперь твоя новая жизнь.
Когда Кай наконец откинулся на сиденье, выдыхая с тихим стоном, Изуку просто сидел на коленях, глядя в одну точку. Слюна и слёзы смешались на подбородке. Он не вытирался.
— Проглоти, — спокойно приказал Кай.
Изуку сглотнул. Горло саднило..
— Умница, — Кай наклонился и поцеловал его в лоб, как ребёнка. — А теперь садись рядом. Мы едем домой. Ко мне.
Изуку не двинулся. Стоял на коленях, глядя в одну точку на кожаном сиденье, и не мог заставить себя подняться. Ноги онемели. Руки дрожали. Горло саднило так, будто он проглотил битое стекло.
— Я сказал — садись рядом, — голос Кая был ровным, но в нём появилась стальная нотка. — Или мне придётся повторить приказ по-другому?
Изуку поднялся. Медленно, шатаясь, опираясь руками о сиденье. Сел рядом с Каем — не прижимаясь, но и не отодвигаясь. Слишком близко. Слишком мало места.
Кай довольно хмыкнул и потянулся к нему — не грубо, а так, будто поправлял галстук. Большим пальцем вытер влажную дорожку с подбородка Изуку и, не спрашивая, поднёс его к своим губам. Лизнул. Изуку отвернулся, но Кай мягко взял его за подбородок и вернул лицо обратно.
— Не стесняйся, пташка. Я уже пробовал тебя. Теперь ты пробовал меня. Мы квиты.
Он усмехнулся собственной шутке и положил руку на колено Изуку — тяжело, собственнически, чуть сжимая пальцы.
— Скажи мне что-нибудь, — вдруг попросил Кай. — Что угодно. Я хочу услышать твой горло
Изуку открыл рот. Из горла вырвался только хриплый, сорванный звук.
— Ой, — Кай притворно округлил глаза. — Кажется, я перестарался. Ну ничего, пройдёт. Завтра будешь говорить как прежде. Только… другим тоном.
Он наклонился к уху Изуку:
— Теперь ты будешь говорить «да, Кай» . А если я спрошу, нравится ли тебе, ты будешь отвечать «очень, Кай». Понял?
Изуку молчал. Пальцы вцепились в край сиденья.
— Я спросил — понял? — тон не изменился, но хватка на колене стала болезненной.
— Понял, — прошептал Изуку. Голос сорвался, осел на последней ноте.
— Вот и умница, — Кай погладил его по голове и убрал руку. — Откинься. Отдохни. До дома ещё минут двадцать.
Изуку откинулся на спинку сиденья, глядя в потолок. Вкус во рту не уходил — терпкий, солёный, чужой. Он сглатывал снова и снова, но горечь оставалась на языке, прилипала к нёбу, оседала на зубах.
Он ненавидел этот вкус.
Он ненавидел то, что не мог выплюнуть его, не мог смыть.
Машина плавно качнулась на повороте. Изуку закрыл глаза.
