Потерять всё

***

За окном снова духота, но сейчас это ощущается меньше, потому что парни едут в машине с кондиционером. Тахо плавно скользит по дороге, и даже очередные московские пробки не портят настроение. Антон уверенно ведёт машину, а Арсений залипает в телефон, выкладывая очередную «приколюху» в телеграм, чтобы порадовать подписчиков. — Тох, что тут можно подписать? — Попов протягивает ему телефон с фотографией, где сам сидит на корточках на теннисном корте и тянется рукой к чему-то на земле. — Не знаю, — тянет Шастун. — Это же ты у нас мастер каламбуров. Ну похоже на то, что ты ловишь кого-то внизу. Опять до бедной гусеницы доебался, наверное. Арсений на это закатывает глаза, но потом довольно улыбается. Придумал, видимо. Ещё минут через 10 машина, наконец, тормозит на парковке Главкино. Антон смотрит на время. Не опоздали. Отлично. Ребята вываливаются из машины, захватив свои сумки с заднего сидения. У входа стоит и курит Дима. — Даров, — Позов пожимает руки парням. — Арс, я покурю, ты иди внутрь, — говорит Антон, протягивая свою сумку мужу. Тот смеряет их подозрительным взглядом, но кивает, берёт вещь в руки и заходит в здание. Он знает, что Шастун старается курить как можно меньше с тех пор, как они решили завести ребёнка, но иногда ему это ещё необходимо. — Как у вас дела? — интересуется Дима. — Всё по-прежнему, Поз, — усмехается парень. — Решили провериться в больнице, мало ли что. — Это правильно, Шаст. Всегда лучше быть в курсе, чем нет, — философски изрекает Позов. Друзья после этого переходят на обсуждение новых проектов, Дима напоминает, что у Антона через 2 недели корпоратив, на котором ему обязательно нужно быть. Шастун ругается сквозь зубы, ведь напрочь об этом забыл. Он не хочет присутствовать на этом мероприятии, но Шеминов ещё месяц назад сказал, что это необходимо, потому что нужно продолжать заводить полезные контакты, будто и так недостаточно связей. Ребята дожидаются Серёжу, который немного опоздал. — Здарова, пацаны, — Матвиенко также пожимает руки парням и улыбается. — Ну что, Поз, готов позориться? Дима закатывает глаза. Сегодня съёмки новых выпусков «Громкого вопроса», а ему надоели эти вечные подколки. Кто виноват, что он плохо читает по губам? Будто всем это дано. Нужно также подписчиков проверить, записать для них, может, мини-ролики, где они почувствуют себя участниками шоу. Позов делится этой идеей со Стасом, когда все оказываются в комнате отдыха. Антон сразу юркает на подлокотник кресла, в котором восседает Арс. Тот, в свою очередь, приобнимает его за талию, прижимается к груди. Говорит шёпотом: — Я записал нас завтра на приём. Шастун кивает на эти слова, а внутри что-то неприятно стягивается в тугой комок. Парень тоже начинает переживать. Тем временем остальные члены команды переговариваются между собой. Стас с Димой обсуждают идею второго. Шеминов согласился с ней, поэтому решает, в какой момент сегодня можно впихнуть дополнительные съёмки. Серёжа с Оксаной обсуждают предстоящий осенний тур. Иногда в кабинет заходят члены креативной группы и уточняют детали по поводу карточек для игры. Но Антон и Арсений будто отделены от всего этого, держат друг друга за руки и безмолвно поддерживают. — Парни, — в какой-то момент привлекает общее внимание Станислав Владимирович. — Дима предложил отличную идею по вовлечению подписчиков. Мы можем записать для них что-то вроде кусочков «Громкого вопроса», чтобы они сами попробовали себя в игре, проверили свои знания и умение читать по губам. Помните, мы делали что-то подобное с игрой «Детектив»? Так что сегодня немного задержимся, чтобы доснять отдельные видео. Раздаётся нестройный гул голосов. Все понимают, что устанут к концу съёмочного дня и оставаться в студии ещё дольше никто не планировал. Но, в общем-то, Шеминов, как всегда, не спрашивает, а ставит перед фактом.

***

Съёмки потихоньку подходят к концу. Сегодня снимали моторы с Алексеем Смирновым и самим Стасом, выпуск с которым обговаривали уже давно, но до реализации идеи дошли только сейчас. Получилось легендарно. Все уверены, что выпуск выстрелит. На данный момент снимаются дополнительные видео с вопросами зрителям для социальных сетей. Начинают с Арсения. Ему попадается вопрос из курса биологии про ДНК, но этот мужчина справляется мастерски. Антон всё смотрит и не может насмотреться. Этот разносторонний, умный, интеллигентный человек — его. Как же он рад, что ему достался именно Попов. Продолжает эстафету Серёжа, который, кажется, даже лучше Арса объясняет, в какой стране был придуман интернет. В это время Арсений, как кот, подходит к Шастуну ластиться. Чувствуется, что он устал, но старается бодриться, ведь им ещё ехать домой по вечерним пробкам, а засыпать в машине совершенно не хочется, ведь потом очень тяжело продрать глаза, да и ощущение, будто проспал всё на свете и не понимаешь, что вообще происходит сейчас — не слишком приятное. А Антон явно на руках таскать его не будет, это прерогатива Попова. Поэтому прямо сейчас он стоит позади мужа, который сидит на стуле, обнимает его за грудную клетку, утыкается носом в шею и пытается надышаться, чтобы потом с новыми силами доживать вечер. Антон ладонями дотрагивается до обвивших его кольцом рук, начинает мягко поглаживать. Арсений практически мурчит, легонько чмокает шею, трётся своим носом-кнопкой. Даже такие невинные действия затуманивают сознание, в голове появляются мысли о том, каким Попов бы был нежным по отношению к их малышу. А вместе с этим вновь накатывают переживания, связанные с завтрашним приёмом у врача. Поэтому, когда до него доносится: «Антон, ты следующий» — парень мало соображает. Он не запоминает, как записывает видео, не помнит, какой был вопрос и как именно он его объяснил. Зато отлично помнит, как его нежно подхватили за руку, вывели из съёмочного павильона и усадили на пассажирское сидение. — Арс, ты чего? Давай я поведу, я в норме. — Нет, Антош, отдохни немного. Ты устал и испереживался весь. Я поведу, не волнуйся. Шастун выдыхает и откидывается головой на мягкое сидение, доверившись своему любимому человеку. Впрочем, как и всегда. Доезжают до дома они без происшествий. Парень честно старался не уснуть, но у него не получилось. В итоге, когда машина паркуется у их подъезда, Антон безмятежно спит, немного приоткрыв рот. Чуть слюна не течёт. Арсений с нежностью смотрит на возлюбленного и не может отвести взгляд. Подождав пару минут и поняв, что Шастун просыпаться не собирается, Попов вздыхает, выходит в темноту улицы, забирает с заднего сидения их вещи. Рюкзак Антона закидывает на плечо, а свою сумку берёт в руки. Далее доходит до пассажирской двери, открывает её и аккуратно, стараясь не разбудить, вытаскивает мужа и берёт на руки. Однако тот всё равно просыпается уже в подъезде, смущённо прячет лицо и просит отпустить его, потому что «Арс, я же тяжёлый, надорвёшься, поставь» и доходит до квартиры практически самостоятельно. Практически, потому что ноги из-за усталости плохо слушаются и Арсению приходится поддерживать его под руку, чтобы не навернулся, запутавшись в своих длинных конечностях. В квартире их хватает только на совместный душ, но безо всяких пошлостей. Арсений тоже устал, а Антон так и продолжает еле держаться на ногах. Попов наливает на мочалку гель для душа с ароматом лаванды и начинает нежно проводить ей по чужой спине. Потом заводит руку вперед и трёт грудь, прижимаясь сзади и целуя в такую манящую шею. Шастун выдыхает и откидывает голову на подставленное плечо. В это время мочалка постепенно перемещается ниже, легко проходится по паху, спускается к ногам, потом по внешней стороне бедра проходится до ягодицы. Далее Арсений проделывает тоже самое с собой, включает верхний душ и обмывает их обоих. Когда ребята выходят из запотевшей душевой кабины, тела обдаёт прохладой, сквозняк просачивается через неплотно закрытую дверь. Они обтираются полотенцами, надевают чистое бельё и направляются в спальню. Там, едва расстелив постель и устроившись на подушке, Антона мгновенно накрывает пелена сна. Попов смотрит на парня, любовно поправляет одеяло, сползшее с плеча, наклоняется, чмокает в щёку и шепчет: — Спокойной ночи, кот.

***

Утро начинается не с кофе. Антон просыпается от запаха чего-то вкусного с кухни. Телефон показывает 9:50. Запись в клинике у них только в час дня, поэтому торопиться сейчас никуда не нужно. Шастун потягивается в кровати, встаёт и шлёпает босыми ногами в ванную, где проводит классические утренние процедуры. Вчера перед съёмками их брили, поэтому делать это сейчас совершенно не хочется, он оставляет лёгкую щетину. Добравшись до кухни, глазам предстаёт удивительная картина. Арсений Попов в нежно-салатовом фартуке пританцовывает под музыку, тихо льющуюся из телефона на столе и орудует лопаткой, помешивая что-то в сковороде. Антон облокачивается о дверной косяк и ждёт, когда муж его заметит. Тот обращает внимание только спустя пару минут, когда уже выложил что-то вкусно пахнущее в тарелки и обернулся. — О, Тош, доброе утро. Я тут омлет приготовил с беконом, помидорками и сыром. Садись кушать. Попов чмокает его в щёку, когда парень усаживается за стол, ставит тарелки и вилки и тоже присаживается. Завтракают они в тишине, потому что оба немного переживают за сегодняшний день. Мысли вновь крутятся в голове, заставляя нервничать. Время до поездки на консультацию они коротают, занимаясь каждый своим делом. Арсений штудирует Инстаграм и Твиттер, а Антон залипает в общем чате и ТикТоке. Когда подходит момент для сборов, снова начинает ощутимо потряхивать. Попов, заметив не находящего себе места мужа, подходит к нему и крепко обнимает, сцепив руки замком на спине, смотрит в зелёные глаза и уверенно говорит: — Мы со всем справимся, милый. Что бы сегодня ни выяснилось, мы вместе всё преодолеем, слышишь меня? Шастун глубоко вздыхает, кивает уверенно и выдавливает из себя жалкую улыбку. После этого они одеваются, спускаются к машине, садятся и направляются в больницу.

***

Сейчас парни сидят перед дверьми кабинета, в который их пригласят как только будут известны результаты. Клиника частная, поэтому здесь всё делают быстро, хоть и за нормальную такую оплату. Арсений нервно постукивает ногой по плиточному полу. Анализы сданы, но самое трудное ещё впереди. Антон же наоборот, спокоен, как удав, пьёт водичку из кулера. Но так может показаться только на первый взгляд. Внутри же поджилки трясутся, органы будто сжимаются в тугой комок. Около соседнего кабинета тоже сидит пара мужчин. Они выглядят удручёнными, уже отчаявшимися. Шастун мысленно желает им удачи и переводит взгляд на дверь, которая в этот момент открывается. — Поповы-Шастуны? — спрашивает выглянувший из кабинета врач. — Да, это мы. — Проходите. Ребята переглядываются. Антон кивает супругу подбадривающе, а тот хватает его за руку, вцепляется мёртвой хваткой. Они заходят в кабинет, осматриваются. У стола врача обнаруживается пара стульев для пациентов, с правой стороны стоит кушетка, на стенах висят различные плакаты, демонстрирующие мужское и женское внутреннее строение. Врач указывает рукой на стулья, пара присаживается. — Ну что ж, — начинает врач, просматривая бумаги, разложенные на его столе. — Я посмотрел ваши анализы. Скажите, пожалуйста, как давно вы пытаетесь зачать? — Уже полтора года, с начала февраля 2021 года получается, — чётко отвечает Антон, поняв, что муж сейчас не сможет нормально сформулировать мысли. — Так-так-так, — всё медлит врач. — Вы принимали какие-то витамины, таблетки? — Нет, мы только сейчас решили обратиться как раз за этим, до этого пробовали самостоятельно, я ничего не принимал. — Хорошо. А у кого-то из вас раньше были инфекции, передающиеся половым путём? — Нет, — уже как-то напряжённо отвечает Шастун. — Тогда я точно могу сказать вам причину, по которой вы не можете зачать. Ребята переглядываются, Арсений крепче сжимает руку мужа, они готовятся слушать. — Вы несовместимы для зачатия. Мир, кажется, рушится в этот момент. Попов ещё сильнее сжимает руку, так, что Шастун даже вскрикивает и одёргивает свою. — К сожалению, ваши сперматозоиды, Арсений, недостаточно…скажем так, быстрые, — продолжает врач, не понимая, наверное, что этими словами бередит их общую рану, делает только хуже. — А ваша внутренняя система, Антон, недостаточно благоприятная, чтобы их принять. Таким образом, шанс на зачатие ребёнка у вас, конечно, есть, но он ничтожно мал. Увы, я не знаю ни одну пару с таким диагнозом, которым удалось завести ребёнка. Они в итоге усыновляют детей. Ну, большинство из них. Кто-то разводится, но вам это не грозит, думаю, — усмехается врач в свои усы. Мысль о том, что они выбрали не самую лучшую клинику, если врачи позволяют себе так общаться с пациентами, никого сейчас не волнует. Арсений начинает трястись, повторяя себе под нос «Нет, нет, нет. Какой-то бред, это бред. Хуйня. Я так и знал, что что-то не так». Антон же застывает каменным изваянием, широко распахнув глаза. У него больше не остаётся никаких мыслей. Вот, тот самый момент, который решил всё за них. Он не верит, не верит ни единому слову. Не может быть, что у них, таких счастливых вместе, таких любящих друг друга, нет возможности создать плод своей любви. Врач, кажется, спрашивает что-то ещё, но Шастун не слышит. У него в ушах стоит непонятный гул, он не может сосредоточиться на чём-то конкретном, так и сидит с распахнутыми глазами и смотрит куда-то на плакат счастливой матери с ребёнком. Попов резко вскакивает со стула, начинает что-то говорить врачу, агрессивно размахивая руками, но сам чуть не плачет. После этого хватает Антона за руку, тянет к выходу.

***

Никто не запоминает, каким образом они добираются до квартиры. За руль в таком состоянии, конечно, никто не садится. Вроде, заказывают такси. Приходят в себя Арсений и Антон уже сидя на кухне, прижавшись друг к другу. На Шастуна вдруг резко находит понимание всей ситуации. Слёзы непроизвольно начинают катиться из глаз, он всхлипывает один раз, второй, третий…потом накрывает настоящая истерика. Попов берёт его лицо в свои руки, начинает зацеловывать всё, что попадается на пути, ловит губами солёные капли и замечает, что сам плачет тоже. Как можно не, если твоему родному, самому любимому человеку сейчас плохо и больно. (если будешь плакать, то я буду плакать тоже, да?). Антон цепляется за мужа, как за спасательный круг. Старается дышать размеренно, но ничего не получается. Вслушивается в родной голос, который шепчет, что всё будет хорошо, доверяется ему. Всегда. Арсений продолжает целовать, но уже медленнее, чтобы Шастун немного отошёл от изматывающей и опустошающей истерики. После этого парень сам тянется к любимым губам, будто бы прося защиты и ласки. И кто такой Попов, чтобы ему отказать? Они целуются сначала нежно, Антон немного прикусывает то верхнюю, то нижнюю губу супруга. Тот в ответ ластится тоже, чмокает несколько раз, а потом аккуратно касается языком кромки зубов, которые тут же раскрываются от небольшого давления. Языки сплетаются между собой, Арсений исследует Шастуна будто в первый раз, касается его нёба, внутренней стороны щёк, а руками нежно оглаживает внешнюю, потом спускается на шею, зарывается одной в волосы, а другую опускает на талию, придвигая к себе ещё ближе. Антон непроизвольно начинает постанывать, пытается прижаться и к таким умелым губам, и к руке, которая сзади перебирает пряди. Эти звуки будоражат Попова каждый чёртов раз. Его мальчик, его солнышко, такой невинный и одновременно разжигающий внутренний огонь, который пытается сжечь всё на своём пути, но в итоге только согревает. Арсений поднимается, ненадолго отстраняясь, на что получает разочарованный вздох, но сразу же подхватывает мужа под бёдра, чтобы отнести в спальню. Антон хватается за его шею и снова тянется к губам, которые уже немного опухли и покраснели от непрекращающихся поцелуев. Но, боже мой, насколько им сейчас на это наплевать. Попов отвечает на поцелуй и одновременно несёт свою самую ценную ношу, стараясь не собрать по пути углы и косяки. И успешно с этим справляется. Кладёт Шастуна на кровать, наваливается сверху, не прекращая терзать родные губы, оглаживает ладонями бёдра, пару раз будто случайно проходясь по чужому возбуждению. Собственный член уже неприятно упирается в ширинку джинс, но сейчас мужчину интересует только состояние его мужа. Антон притирается бёдрами, стараясь хоть немного облегчить желание. И Арсений не может его мучить. Он тянет чужие штаны вниз вместе с трусами, благо кто-то предпочитает спортивки и никаких проблем с этим нет. Потом тянет наверх футболки с них обоих. Попов берёт в руку член, пару раз проводит по нему вверх-вниз, чтобы его мальчику было полегче. Без смазки получается немного туго, но у него нет времени и желания искать её в данный момент. Он наклоняется и обводит налившуюся яркую головку языком, щекочет щёлочку. Опыт в минетах у Арсения дай бог, с Антоном они успели достаточно напрактиковаться, он знает как ему нравится, знает, как довести его до состояния лужи, когда не знаешь, просить ли прекратить или продолжить. Поэтому сейчас никаких проблем не возникает. Брюнет погружает в рот только половину длины, не забывая работать языком, обводя им набухшие венки и слизывая выделяющийся предэякулят. Потом берёт до конца, расслабляя горло, двигает головой, создаёт вакуум. Сверху доносятся пока ещё сдержанные стоны, которые, кажется, с каждым движением становятся всё развратнее, и это — лучшее поощрение, показатель, что ты делаешь всё правильно, так, как нужно. Арсений выпускает член изо рта с громким чпоком, а Антон тянет его за руку к себе, начинает страстно целовать, сразу врываясь языком в рот, благодарно оглаживая ладонями предплечья. Попов тянется под подушку, достаёт смазку и кладёт поближе к ним. Он не может больше терпеть и начинает расстёгивать пуговицу, ширинку и стягивать такие тесные сейчас брюки. Шастун смотрит исподлобья немного недовольно, но и сам прекрасно понимает, что сам бы сейчас не справился с этим, ведь руки у него ощутимо подрагивают. Получив свободу, Арсений возвращается к мужу, лёгким похлопыванием по бедру прося его перевернуться на живот, что тот беспрекословно выполняет. Попов вновь оглаживает его бёдра, немного их сжимает, но не настолько, чтобы оставлять синяки, хотя иногда и хочется оставить везде свои отметины, чтобы все знали, этот человек — его. Полностью. Арсений доходит до ягодиц, мягко поглаживает, потом раздвигает и смотрит на пульсирующий вход, который будто только и ждёт его действий. Рот непроизвольно наполняется слюной, в голове формируется желание, и он спешит воплотить задуманное, ведь сегодня точно никто не будет против, а ему хочется залюбить мужа целиком и полностью. Попов приближается, сначала мягко целует вокруг, но потом самым кончиком языка проникает внутрь, раздвигая мягкие стеночки. Сверху слышится задушенный выдох. Антон прячет краснеющее лицо в подушку, но непроизвольно вскидывает бёдра, дабы продлить приятное ощущение. Арсений увлечённо продолжает проталкиваться языком внутрь, оглаживая стенки, кайфуя от ощущения узости. По подбородку течёт слюна, но ему абсолютно никакого дела до неё нет. Когда проходит минуты две таких ласк, а Шастун уже не стонет, а тихонько поскуливает, Попов возвращается в реальность, приподнимается и, наконец, берёт в руку тюбик лубриканта. Он выливает небольшое количество на свои пальцы и приставляет первый к колечку мышц. Указательный входит без проблем, Арсений двигает им несколько раз туда-сюда и приставляет второй. Он идёт уже туже, поэтому Попов добавляет немного смазки, проталкивает средний палец внутрь и раздвигает уже два ножницами. Когда они легко двигаются, добавляет третий, начиная загонять их по самые костяшки. В какой-то момент находит заветную точку, Шастун вскрикивает и активно насаживается на трахающие его пальцы. Арсений понимает, что достаточно, вытаскивает их, обтирает о покрывало, добавляет немного лубриканта на собственный член, размазывает его. Приставляет головку ко входу. Антон нетерпеливо виляет бёдрами, намекая продолжать. Попов не перечит, начинает входить и останавливается только когда доходит до конца. Они синхронно выдыхают. Один от ощущения абсолютной заполненности, а другой от узости, от которой его простреливает каждый раз, как в первый. Мужчина начинает двигаться только когда видит лёгкий кивок мужа. Он держит того за бёдра, чтобы зафиксировать на месте. Фрикции становятся чаще, Арсений опускает глаза вниз и завороженно следит, как его член обхватывают растянутые мышцы при каждом толчке. Попов наклоняется, не прекращая свои движения, начинает выцеловывать шастуновские лопатки, которые так трогательно тянутся друг к другу, когда он выгибается, будто в них встроены магниты. Антон продолжает стонать, но уже с хрипотцой. Арс понимает, что тот уже близок к грани, поэтому опускает руку под их сплетённые тела, находит член и начинает надрачивать в такт своим движениям, однако быстро сбивается, но хаотичность всего происходящего всё равно быстро доводят Шастуна до края. Он кончает, выдыхая тёплое «А-а-ааарс», одновременно с этим чуть больше сжимаясь, поэтому Попова уже через несколько толчков тоже накрывает оргазмом, он изливается глубоко внутрь. Они валятся на кровать рядом друг с другом, переплетая пальцы. Антон через пару минут пододвигается ближе, укладывается головой на грудь Арсения, тот, в свою очередь, нежно поглаживает его по обнаженному плечу, успокаивая. — Я люблю тебя, Арс, — шепчет измотанный всеми событиями и крышесносным сексом Шастун. — Я тоже люблю тебя, — отвечает Попов и чмокает мужа в висок. Этой ночью они будут заниматься любовью ещё несколько раз, чтобы под утро вырубиться окончательно и проспать до самого обеда следующего дня.