По ту сторону хаоса

      Прохлада металлического плетения амулета обожгла ладонь, стоило ему только коснуться пальцев. Отчаянный крик мольбы, обращенный к Хаосу, сорвался с губ в тот момент, когда острый клинок, приставленный к горлу впился в кожу, прорезая. Я нуждалась в силе, просила о ней, мечтая спасти тех, кто мне дорог. Мечтая спасти всех. И лишь в момент, когда все вокруг погрузилось во тьму, я поняла, что просила о невозможном.       Отливающие золотом глаза Кингу были последним, что я видела. В них было беспокойство за мою жизнь, бесконечная забота и желание обезопасить. Ради моего спасения он снова запер дракона в клетке, лишая того столь долгожданной свободы. Ради меня он готов был отдать амулет — ключ от той самой клетки. Его глаза, блеск которых проникал в самую душу, подсказали мне выход.

***

      Когда темнота начала отступать, уступая место мистическому фиолетовому свечению, что крошечными светлячками танцевало вокруг, я нашла в себе силы подняться и оглядеться. Я находилась на небольшом возвышении, окруженная черными водами. Прозрачные, словно хрустальные кристаллы отражали свет огоньков, придавая этому месту сказочную красоту. Обстановка казалась знакомой, и я знала — она должна меня напугать, но страха не было. Не было ничего вообще.       Я чувствовала, как воспоминания о моей жизни медленно ускользают, вынуждая забыть причину моего появления здесь. В груди становилось спокойно, умиротворенно. Так, как не было уже давно. Крошечные фиолетовые огоньки кружили вокруг, игриво касаясь открытых участков кожи, путались в волосах. Я любовалась переливами света и счастливо улыбалась.       Время шло, но здесь, на этом небольшом острове, отследить его ход не представлялось возможным. Небо оставалось черным, тяжелым, нависая над головой. Возможно, прошли минуты, а может и годы, но огоньки завлекали в свой танец, гипнотизировали, не позволяя отвлечься от своего завораживающего движения. Тишина, нарушаемая шелестом волн о каменистый берег, не угнетала. Все здесь казалось правильным.       Я пела. Тихо мурлыча под нос незатейливые мелодии, непонятно откуда взявшиеся в голове, пела для огоньков, а они подстраивались под новый ритм, складываясь в невероятные картинки на фоне черного глубокого неба.       Спокойно.       Правильно.       Идеально.       Стоило в вышине раздастся громкому реву, звуку боли и отчаяния, как вся кожа покрылась мурашками, а в голове закружилась одна единственная мысль. Не надо, не нарушай этот покой.       Я не хотела этого вторжения. Не хотела никого и ничего видеть, кроме мягкого фиолетового света огоньков. Я чувствовала, что этот звук, раздавшийся с самой границы небес, вестник неминуемого.              Сев на каменистый выступ, я обняла себя руками, прогоняя проходящий по телу озноб. Изорванные тряпицы, что прикрывали кожу, выглядели жалко, но я впервые заметила их только сейчас. И мне не нравилось, что я стала замечать. Мне было плевать, что на мне надето. Мне было плевать, что происходит вокруг, лишь бы огоньки продолжали танцевать, затягивая меня в забытие.       Очередной прозвучавший над головой рев в этот раз оказался ближе. Земля под ногами задрожала от звука, а я сжалась в ком, мечтая, чтобы все это скорее закончилось. На фоне черного неба замаячил еще более темный силуэт, с каждым мгновением увеличивающийся в размерах. Неясные очертания становились больше, пока в сознании не всплыло одно единственное слово — дракон.       Огромные крылья уже закрывали собой небо, и он явно собирался приземляться. Остров был слишком мал и я опасалась, что он уйдет под воду от веса фантастического ящера. Дракон должен был напугать меня, и он пугал. Но не самим фактом своего существования, а тем, что пришел разрушить негу беспамятства.       Острые изогнутые когти со скрежетом впились в землю, а остров задрожал под приземлившегося на него весом. Дракон был огромен, нависая надо мной, и настойчиво всматриваясь в мою фигуру. Опасливо посмотрев вверх, я столкнулась взглядом с его глазами. Вертикальные зрачки и золотая мерцающая радужка. Несмотря на звериную морду, его взгляд был разумным, осознанным, словно передо мной был вовсе не зверь.       — Никки…       Низкий рокочущий звук никак не вязался с приоткрытой пастью на драконьей морде. Строение его рта вызывало сомнение, может ли дракон говорить, однако я слышала голос и вырвавшееся слово. Оно звучало знакомо, но… я не понимала его. Не знала, что оно значит и для чего было озвучено. Недоумение отразилось на моем лице и я лишь крепче обняла себя руками, желая скрыться от пронзительного взгляда.       Огоньки, словно чувствуя мое смятение, приблизились, вновь начиная свой танец, которым я была готова любоваться вечность, но дракон не позволил. Взмахнув огромными кожистыми крыльями, он обдал меня сильным потоком ветра, от чего фиолетовые искорки сдуло за пределы острова. Ветер им не навредил, но потеряв их из зоны видимости, я ощутила пустоту в груди.       Зачем? Зачем ты это сделал?       Я смотрела в золотые глаза со смесью отчаяния и боли, видя в них отражение собственных чувств. Огромная, необъятная дыра разрасталась в груди лишь от того, что фиолетового свечения больше нет поблизости. Слезы наворачивались на глаза, застилая обзор. Я мечтала заполнить эту пустоту хоть чем-нибудь, но ничего не приходило. Стоило огонькам лишь приблизиться к острову, как сильные крылья вновь сдували их куда подальше.       — Никки, борись!       Снова этот низкий приглушенный голос, рвущийся словно не из пасти, а из массивной груди огромного дракона. Он давил на меня, наседал, требовал чего-то. Никки? Это имя? Мое имя? Качая головой из стороны в сторону, я пыталась отгородиться от него, закрыться. Звала обратно гипнотические огоньки, надеясь заглушить боль в груди.       Потоптавшись на месте огромными лапами, дракон сначала опустился на передние, а после и на задние, ложась на голую землю. Здоровенная морда склонилась к моему лицу, а кожу обдало горячим дыханием. Он ткнулся шершавым чешуйчатым носом мне в плечо, пытаясь отвлечь он накатывающей волнами агонии.       — Я с тобой, Никкаль.       Потянувшись к нему, я коснулась ладонью крупной чешуи, с удовольствием замечая, какой он теплый. Отчего-то это тепло согревало не только кожу, но и пустующую дыру внутри. Желая спастись от боли, я рывком дернулась навстречу, обнимая мягкий нос. Золотые глаза дракона прикрылись, а сам он тихо заурчал, словно довольный кот.       Я чувствовала, что знаю его, хоть и не понимала откуда. Этот дракон был моим другом, он готов был помочь мне, спасти меня. Вот только… нуждалась ли я во спасении?       — Я не помню тебя.       Отстранившись, я погладила широкую морду как раз между прикрытыми глазами. В голосе чувствовалась тоска и разочарование, ведь именно эти чувства скребли сейчас глубоко внутри, терзая и без того большую дыру пустоты. Когда золотой глаз приоткрылся, заглядывая будто в самую душу, я увидела в нем картинки прошлого, то, что так старательно прятала от себя настоящей. Зажмурившись, я отвернулась, понимая, что это мои воспоминания, моя прошлая жизнь, без которой здесь мне было спокойно.       — Хаос почти поглотил тебя, Никки. Если ты не будешь бороться, я не смогу помочь.       Он просил, умолял меня вернуть воспоминания, но я противилась всеми силами. Я знала лишь то, что в прошлой жизни были боль и страдания, в которые я категорически не хотела возвращаться, но дракон требовал именно этого. Открыв глаза, я видела то, что он хотел показать. Ожидая увидеть кровь и смерть тех, кого не помнила, я с удивлением обнаружила совершенно иное.       Ночное небо, с разлетающимися по нему светлячками и рыжеволосую девушку, со счастливой улыбкой следящую за ними. Я чувствовала, знала, что это была я. Такой он видел меня, любовался мной, в то время как сама я не сводила глаз с красивого вида. В пору было задуматься о том, почему мне было так спокойно рядом с драконом, но его воспоминания подсказали мне ответ. В тот момент он испытывал толику сожаления о том, что не мог раскрыть мне всей правды о себе.       Я видела, как он смотрел на меня спящую, чувствовала, как хотел помочь. Кадры сменялись, но всегда, когда он видел меня, в его груди разливалось тепло. Точно такое же, что согревало сейчас и меня, позволяя дыре затягиваться, уменьшаться, а боли — уняться.       Слезы застилали глаза, но сейчас они были вызваны облегчением. Моя прошлая жизнь возвращалась по капле, наполняя сердце тревогами, но и осознанием того, что я все еще жива.       — Кингу.       Я смотрела в растекающиеся медовой патокой глаза, чувствуя облегченный выдох на своем лице. Я вспомнила его. Вспомнила все, что нас связывало. Общие цели, дружбу, любовь. Вспомнила, как тянуло меня к этому мужчине, несмотря на то, что он долгое время скрывал от меня правду.       — Амулет ведь был у меня, как тебе удалось освободить дракона?       Накатившие волной воспоминания вернули и чувство страха. Я вспомнила, что предшествовало моему появлению здесь. Вспомнила клинок у горла. Вспомнила, как он, Кингу, бросил мне в руки то единственное, что давало ему достаточно сил, чтобы бороться.       — Это мой мир, здесь мне не нужен амулет, но нам нужно выбираться.       Подтолкнув меня носом, Кингу уже начал подниматься, когда я остановила его, снова поворачивая к себе. Хоть я и знала, что нам нужно покинуть этот мир, поглощенный хаосом, понимала и другое — если мы пробудем здесь еще немного, ничего не изменится. Время текло совсем не так, как там. Наверняка с момента, как я исчезла, прошло не более нескольких минут, которые ощущались как вечность.       — Ты можешь вернуть себе человеческий облик? Пожалуйста.       Он вздрогнул. По тяжелому массивному телу прошла волна, вызванная сомнением и нежеланием тянуть время. Уверена, окажись на моем месте кто-то другой, он бы не раздумывая закинул его себе на спину, взлетая. Но это была я, а идти против меня он не мог никогда.       Огромное тело стало сжиматься на глазах. Вытянутая морда преобразовывалась в привычное и родное лицо, которое я наконец смогла вспомнить. Он поморщился, когда с хрустом крылья деформировались, уменьшались и исчезали за спиной. Все это заняло какие-то мгновения, но я видела, что преображение далось ему не легко. Коснувшись пальцами взмокших волос, прилипших ко лбу, я убрала их лица, нежно оглаживая кожу.       — Это больно?       Кингу глубоко вдохнул, прикрывая глаза, что прежде неотрывно смотрели на меня. Повел плечами, разминая, а после улыбнулся.       — Терпимо.       Голос, осипший после трансформации тела, звучал глухо, но теперь намного живее, чем когда раздавался из груди дракона. Не удержавшись, я кинулась в его объятия, от чего Кингу пошатнулся, делая несколько шагов назад. Сильные руки обвились вокруг талии, сжимая мое продрогшее дрожащее тело.       — Никкаль, нам нужно выбираться отсюда.       Все еще не выпуская меня из объятий, он зарылся носом в волосы на макушке, глубоко вдыхая их запах. Хоть слова и говорили о спешке, Кингу не торопился ослаблять хватку, не торопился улетать. Не знаю, сколько времени я находилась в этом мире, как долго он меня искал, но сейчас казалось, что для него прошла вечность.       Не имея сил сопротивляться вдруг разжегшемуся пожару внутри, я обхватила его шею руками, заглядывая в искрящиеся золотом глаза. Видела в них те же чувства, что испытывала сама. Притяжение. Желание касаться. Необходимость чувствовать друг друга.       Сомнения отступили на второй план, стоило ему оказаться передо мной в более привычном образе. Мое тело истосковалось по ласке, оно скучало по Кингу. И я знала, ему тоже это было необходимо.       Хаос не отпустит меня просто так, не позволит исчезнуть из своего мира, не повлияв на душу. Когда-то давно Кингу обмолвился, что не один является порождением хаоса, и сейчас я ощущала родство с этим миром, чувствовала необходимость забрать его силу, впитать частицы. Сознание само подсказало, как это сделать проще всего. Необходимо лишь отпустить себя.       Впиваясь в губы Кингу жадным и требовательным поцелуем, я наполнялась его энергией, возвращала себе желание жить. И он отвечал, с той же жадностью и напором, все крепче сжимая объятия.       Становилось тяжело дышать, но вряд ли это волновало кого-то из нас. Мы сливались душами, растворялись в чувствах, насыщались хаосом, что нас окружал. Фиолетовые огоньки вновь танцевали поблизости, обжигая касаниями наши тела, но сейчас у них не было шансов завлечь в свои путы. Мы были голодны друг до друга.       — Кингу, пожалуйста…       Я чувствовала, что он продолжал бороться с собой, пытался сопротивляться всепожирающей страсти, что захватывала разум, и проигрывал. Выдохнув обречено мне в губы, он подцепил пальцами то, что осталось от некогда прекрасного платья, стягивая бретели с плеч. Обгоревшая ткань скользнула вниз, задержавшись на согнутых локтях, но обнажая тяжело вздымающуюся грудь.       Горячие губы очертили подбородок, впились в пульсирующую вену. Кингу слегка прикусил кожу на шее, спускаясь поцелуями все ниже. Обжигая дыханием чувствительную грудь, он обвел языком сосок, вынуждая меня прогнуться в его руках, со стоном прижимаясь ближе.       Сознание заволокло туманом похоти, думать о чем-либо, кроме находящегося рядом мужчины, не было ни желания, ни сил. Я грезила лишь о том, чтобы он не останавливался. Это была необходимость, жизненная потребность взять от этого мира все, что он может дать, взять энергию, взять частицы хаоса. И у нас получалось. Я чувствовала сквозь безумное вожделение, как мое тело насыщается силой. Кингу был моим проводником.       Его обнаженный торс, покрытый ссадинами и порезами, обжигал оголенную кожу. Он прижимал меня к себе, позволяя почувствовать, как сильно желает быть рядом. Как жаждет раствориться во мне. Его руки с жадностью изучали податливое тело, стискивая на грани боли. Забота отошла на второй план, уступая место страсти.       Платье скользнуло на землю, позволяя коже плавиться под обжигающе горячим дыханием Кингу. Я шептала его имя, с силой сжимая длинные шелковые волосы, что прежде были черными, как ночь. Сейчас их словно покрывал иней, казалось, что белоснежные кончики должны быть холодными, хрупкими, но это было не так. Они все еще ласкали кожу, стоило только коснуться.       Кингу знал, то, что происходило между нами сейчас, было потребностью, необходимостью, и именно поэтому он позволил страсти затмить сознание, поэтому он допустил сближение. Но и я знала, что несмотря на благие намерения, он наслаждался процессом не меньше моего. Чувства, что были внутри, давно перешли границу симпатии, влюбленности, прорастая корнями в душе, укрепляясь и оставляя осознание — я его люблю. И хоть свои чувства он старался держать в узде, контролировать, я знала, что это взаимно.       Ласки Кингу сводили меня с ума. Когда полностью обнаженным, он сел на ворох нашей одежды, я забралась на его колени, бесстыдно прижимаясь грудью к его груди. Требовательные поцелуи не отпускали моих губ из плена, в то время как руки с силой сжимали нежную кожу на ягодицах, в попытке прижать еще ближе. Мне потребовалось мгновение, чтобы направить его в себя, опускаясь до основания, заполняя им себя. Кингу проглотил мой стон, впитал его, сдавленно и хрипло дыша.       Мои бедра выписывали окружность, в то время как Кингу кусал мои губы, обнимал крепко, до хруста костей. Казалось, он не позволял тем самым мне наращивать скорость, растягивая близость. Он оберегал меня, боясь перейти границу, причинить боль. Но сейчас все было иначе. Воздействие это мира, в котором мы находились, влияние хаоса, что наполнял тело, или веление чувств, но я не ощущала сжигающего огня. Это было прекрасно.       — Не сдерживайся, прошу тебя.       Выдохнув заветную мольбу ему в губы, я почувствовала, как сильнее он сжал мои бедра, помогая ускорить движения. Потемневшие от похоти глаза смотрели с любовью и восхищением. Он отпустил себя, позволил мне забрать контроль.       Мое тело напрягалось, мышцы натягивались, сжимались, приближая меня к развязке, приближая к ней и его. Кингу рычал, забываясь в наслаждении, жадно целуя, кусая припухшие губы. Страсть становилась животной, необузданной, затмевающей все. Наши тела, на которых обжигающими искрами оседали огоньки, впитывали их силу, поглощали энергию, насыщались.       Оргазм накрыл резко, неожиданно, заставляя неконтролируемо дрожать, выстанывая его имя. Кингу последовал за мной незамедлительно. Вдавливая мое тело в себя, присваивая его.       Мы тяжело дышали, наслаждаясь растекающейся по телу негой. Дрожь пробегала по телу, даря последние капли наслаждения. Взгляд глаза в глаза и общее дыхание на двоих. Это было не единение тел, это было слияние душ.       — Как ты себя чувствуешь?       В хриплом голосе Кингу слышалась забота. Он переживал о том, не причинил ли мне боль, беспокоился, как мое тело восприняло прикосновение к хаосу, но волноваться было не о чем.       — Непозволительно хорошо.       Я улыбнулась, поднимаясь с его колен, и подхватывая с земли одеяние. Скептически осмотрев обгоревшую тряпицу, я недовольно натянула ее на себя, на что Кингу лишь по-доброму усмехнулся. Он тоже поднялся, одеваясь, и неустанно поглядывал в мою сторону.       Подойдя со спины, он ласково обнял меня, прижимаясь лицом к волосам, глубоко вдыхая. Кингу ставил точку этим прикосновением, но не между нами. Это был финал нашего пребывания в этом мире.       Отстранившись, он снова начал меняться, выпуская дракона. Несколько мгновений потребовалось, чтобы оглянувшись, я увидела перед собой не мужчину, а огромного зверя. Погладив горячую чешую на носу, я с удовольствием заметила, как он зажмурился.       Опустившись на передние лапы, Кингу расправил крыло, позволяя забраться на широкую спину. И стоило мне только сесть поудобнее, как он взмыл в черное небо, унося меня прочь. Оглянувшись, я печально улыбнулась танцующим внизу огонькам. Они прощались со мной, но я чувствовала, что будут ждать моего возвращения. Хаос пометил меня, и теперь я принадлежу ему.

***

      Прохлада металлического плетения амулета обожгла ладонь, стоило ему только коснуться пальцев. Отчаянный крик мольбы, обращенный к Хаосу, сорвался с губ в тот момент, когда острый клинок, приставленный к горлу впился в кожу, прорезая. Я больше не нуждалась в силе, не просила о ней, мечтая спасти тех, кто мне дорог. Мечтая спасти всех. И лишь в момент, когда все вокруг должно было погрузиться во тьму, я поняла, что просить было не о чем. Я все смогу исправить сама.