Tarot based writober 2022

Где Рокэ Алва пропадал так долго, вряд ли кто-то может сказать наверняка. Но, вернувшись, он делает вид, что всё по-прежнему. И вроде ничего не изменилось в нём. Он таков, как и всегда, как и всю свою жизнь до. По-прежнему первый клинок этого кошкина Талига, во всех смыслах этого слова, по-прежнему остёр на язык и презрителен. Как и раньше, ни разу не проиграл в карты с тех пор, как вернулся. Но те немногие, кто действительно его знал, из последних сил подавляют в себе желание сотворить охраняющий жест. Лионель никогда не был особенно религиозен, но захотелось и ему. Что-то было не так. То ли вкрапления лилового, время от времени появляющиеся в васильковых глазах, чтобы через мгновение бесследно пропасть, то ли белая-белая, лилейная, без единого намёка на морщинки кожа, то ли холёные руки без единой полоски шрама. Граф не счёл уместным спрашивать, но голову бы отдал на отсечение за то, что шрамы, избороздившие спину Рокэ разгладились тоже. Будто не случалось с ним никакой Винной. И никакой Багерлее с этим человеком не было тоже. Среди прочих бумаг на столе Савиньяка бывают записки от цивильного коменданта столицы. Он, опираясь на отчёты патрульных, пишет о пропажах. Люди пропадали и раньше, и, собственно, обнаруживались либо в таверне, пьяные до беспамятства, либо где-нибудь в канаве с пропоротым брюхом и без кошелька. Однако эти пропажи беспокоят. Почему? Да потому, что тех четверых несчастных (а их каждый месяц четверо, навечно четверо, ни больше ни меньше) , что пропадают теперь, умертвляют всегда одним способом. Тела с выломанной грудиной и зияющим провалом на месте сердца стабильно находят утром в фонтане одного из городских парков, и вода, густая и розовая от крови, резко пахнет металлом. Граф как-то раз заикнулся об этом в процессе попойки, за что получил долгий (и лиловый) взгляд и просьбу не забивать себе голову чепухой. Торопливо сомкнув пальцы на крупном, с голубиное яйцо, сапфире, носимом теперь будто бы круглосуточно, будто без него что-то непоправимо изменится, законный хозяин дома на улице Мимоз отпустил какую-то шутку по этому поводу. Лионель не дурак, Лионель умеет складывать два и два, и осознание приводит его в ужас. Стараясь, не выдать понимания ни словом, ни жестом, он откланивается и мчится домой. Лионель даже думать опасается о природе того, с чем имеет дело, но до тех пор, пока оно играет по этим правилам и не требует большего, он готов с этим мириться. Четыре жизни в месяц взамен сотен, разве не выгодно? Разве не выгодно?… Мироздание устояло. Скверна рассеялась, и новый Круг наступил. Они победили, и с этим некому поспорить. Но лучше бы проиграли, честное слово.