Натурой не приму.

Лизнув кончики пальцев, мужчина тушит сигарету и слегка морщится, бросая окурок в маленькую, явно побитую жизнью пепельницу, которая больше была похожа на плешивую собаку. – Ты совсем дурак? А если бы обжегся? – раздается какой-то слишком усталый голос позади. – Наконец нашел время на беспокойство обо мне? – язвительно фыркает, рассматривая пальцы, покрытые мозолями, мелкими шрамами, а теперь ещё и двумя красноватыми пятнами от тлеющей сигареты. – Ты невыносим, – в затылок летит смятая бумажка, которая, врезавшись, с тихим шелестом падает на пол. – Не я тут торчу второй час над какими-то очень важными бумажками, между прочим. – Ты на прошлой неделе торчал допоздна в своем отделении хирургии, между прочим, – парируют из-за кучи документов в той же интонации. – Ну... – пристыженно взъерошив светлые волосы, Дотторе заходит обратно в комнату и прикрывает балконную дверь. Не существуй они друг у друга, то решили бы, что их интересует только работа. – Ты, кстати, так и не сдал мне отчеты по финансированию за последние два месяца, – Панталоне напоминает как бы между прочим, мысленно проверяя список должников, благо, сотрудников, находящихся в его распоряжении, было не слишком много и мысленно поставить галочки было можно. – Хочу напомнить, что скоро ты мне должен сдать и ежеквартальный отчет, ну и еще хотелось бы, конечно, видеть отчеты твоих сотрудников, но они, в отличие от тебя, сдают их хотя бы иногда, а не никогда. – Ну что ты все о работе, да о работе, – отмахнувшись, Дотторе присаживается рядом и отодвигает кипу бумаг в сторону. Факт, что работали они в одной организации, конечно, имел несомненные плюсы, однако... ох уж эти вымогательства отчетов на работе и вне. Кому какая разница, куда и на что потратились деньги и материалы, если в итоге все всё равно плюсе? Дотторе каждый раз устраивает на эту тему протесты, но Панталоне хочет слушать примерно ничего и просто держит скальпель рядом с кропотливо собранной анатомической печенью, пока доктор пыхтит над отчетом. Из чего собиралась фигурка в его руках, главный экономист знать совершенно не хотел, однако Дотторе можно было заставить работать только под страхом уничтожения его творений. – Ну, вот, видишь, не так уж и сложно было, да? – забрав листок из-под пальцев мужчины, Панталоне пробегается взглядом по строчкам, проверяя правильность. – Ты что, цифры с потолка взял? Я лично составлял накладную и прекрасно помню, что нестерильных бинтов у вас в этом месяце было в два раза меньше, чем ты указал. – Ну-у, остались с прошлого месяца? Мы стерильными пользуемся в основном, – растянув губы в улыбке, пожимает плечами. – По последней инвентаризации у вас оставалось не больше четырех упаковок, – скептически изгибает бровь. – Ты за идиота меня держишь, Торе? Мы работаем вместе больше пяти лет, я знаю тебя так же хорошо, как ты вырезаешь воспаленные аппендиксы. Дотторе чувствует, как его загоняют в угол и подвешивают над головой наковальню, которая вот-вот свалится. – Хах, ну, может, ошибка инвентаризации? – Ты сейчас признался, что ошибся? – Нет, не я... – То есть, инвентаризацию проводил не ты? Дотторе, дорогой, ты сейчас закапываешь себя все ближе и ближе к ядру Земли. Прикусив язык, доктор лишь тяжело вздыхает. – Хорошо-хорошо, я понял, завтра просмотрю копии последних отчетов и напишу ежеквартальный и сдам все долги. – И не дай Бог, кто-то из твоих замов их будет писать вместо тебя, – придвинувшись, обвивает рукой талию и тихо шепчет на ухо, растянув губы в улыбке. – Иначе я закопаю тебя по частям в своих цветах. Дотторе машинально переводит взгляд на здоровые цветочные вазоны, где один из папоротников, кажется, даже игриво пошевелил листьями. Слегка поежившись, доктор обвивает талию и тянет экономиста ближе к себе, заставляя сесть на колени. Стул под ними скрипит то ли угрожающе, то ли устало, однако стойко выдерживает. – Натурой я отчеты не приму, – слегка сгорбившись, Панталоне укладывает ладони на его плечах и наклоняется ближе, но не ради того, чтоб сблизиться, а для того, чтоб дотянуться до бокала вина, стоящего на краю стола. Продолжая опираться о плечи доктора, он отпивает красновато-бурую жидкость, после чего свободной рукой цепляет подбородок Дотторе, заставляя его поднять голову. Склонившись, впивается требовательным поцелуем в губы, беспардонно раздвигая их и вливая в чужой рот вино, совершенно не заботясь о том, что несколько капель стекают сейчас вниз по шее. – Ты мог предложить мне бокал, – язвит, когда поцелуй заканчивается так же внезапно, как и начался. Панталоне ничего не отвечает, лишь проходится кончиком языка по шее доктора, собирая красноватые подтеки. – Мог, – сухо подмечает, после чего стаскивает Дотторе на пол и садится на его бедра. – Но не стал. Доктор лишь растягивает губы в легкой улыбке, совершенно не обращая внимание на то, как хорошо приложился затылком о кафель. В такие моменты ему было всё равно, обо что и как сильно, а его партнер редко заботился о комфорте. Наклонившись вперед, он ведет пальцами по груди лежащего мужчины и плавно расстегивает на его рубашке пуговицы, пока, наконец, они не заканчиваются. Откинув в стороны куски ткани, Панталоне ведет по бледной коже кончиками пальцев, обводя контуры мелких шрамов и россыпи родинок. Изучает так внимательно, будто видит всё это впервые и не напишет по памяти портрет с точным расположением каждой неровности кожи. Вновь потянувшись за бокалом, он залпом выпивает остатки, а после склоняется над грудной клеткой и широким мазком языка проходится по соску, обжигая его неожиданным теплом в холодной комнате и остатками алкоголя. Дотторе вплетает пальцы в чернь кудрей, так аккуратно рассыпавшихся по плечам. Перехватив пряди по-крепче, не позволяет отстраниться и тихо усмехается, когда сопротивления не следует. Пальцы Панталоне скользят по торсу, оглаживая, массируя, надавливая и местами царапая, заставляя доктора плавиться под ним. – А говорил, не берешь натурой, – Дотторе тяжело выдыхает, прогибаясь в спине под длинными пальцами. Панталоне вместо ответа прикусывает сосок особенно сильно, вырывая из гортани судорожный выдох и тихое шипение. – Аккуратнее, – тянет за волосы ближе к себе и назад, заставляя придвинуться к себе, запрокинуть голову и открыть шею. Кусает кожу беспардонно и без капли сострадания, оставляя на ней следы от зубов и пятна засосов, которые чуть позже расцветут отвратительной пошлостью и заставят Панталоне носить водолазки с высоким горлом, чтоб скрыть эту пакость, попутно раздавая подзатыльники их автору при каждом удобном случае. – Прекрати, живого места не оставишь, – экономист слабо упирается в плечо доктора, будто это возымеет на него какой-то эффект. Тот действительно не слушает, подтягивая ближе и кусая в изгиб шеи. – Мне нравится, как на тебе выглядят мои отметины. – Какой ужас, не произноси больше этого вслух. Дотторе хрипло смеется и отпускает волосы, позволяя отстраниться. Правда, ненадолго, потому что позже рывком меняет положения и теперь Панталоне прикладывается затылком о кафель. Стянув с экономиста очки и по факту лишив его зрения, доктор разводит его колени и устраивается между них, не позволяя свести обратно. Подхватив левую ногу под коленом, Дотторе закидывает её на свое плечо и проходится пальцами по внутренней стороне бедра, мягко поглаживая и дразня. Панталоне не хватает воздуха, то ли от возбуждения, бьющего по вискам, то ли от выпитого алкоголя. – Трахни меня уже. – А что насчет отчетов, любовь моя? – Дотторе растягивает губы в улыбке, почти невесомо касаясь выпирающего бугорка на чужих штанах и дразняще потираясь указательным пальцем. – Ты лично напишешь каждый из них и сдашь мне в срок, – бросает тоном, не терпящим возражений и ловит доктора за запястье, потянув на себя. Панталоне был настолько педантичен, что это иногда переходило все мыслимые и немыслимые границы. – Попытаться стоило, – доктор быстро сдается, потому что уже не раз пытался избежать отчетной расправы, однако топор правосудия всегда беспощадно бил по затылку. Выпутав запястье из цепких пальцев, Дотторе стягивает с Панталоне мешающую одежду, после чего обратно закидывает одну из его ног и оставляет пару поцелуев на внутренней стороне бедра. Тюбик со смазкой находится под столом, куда они в спешке загнали его утром, опаздывая на работу. Выдавив немного на пальцы, Дотторе касается анального отверстия, входя сразу двумя, растягивая больше для формальности, чем действительно для благого дела: тело Панталоне в этом особо не нуждалось. Когда уже четыре пальца с легкостью двигаются, он вынимает их и, избавившись от своей одежды, раскатывает по своему члену презерватив и немного смазки для более плавного скольжения. – Нет, подожди, – Панталоне отодвигается, не позволяя войти. – Хочу по-другому. Доктор вопросительно смотрит, но мужчина делает все сам, вновь меняя положения и прижимая его к полу своим весом. Оперевшись одной ладонью на косую мышцу живота, Панталоне приподнимается и, помогая себе свободной рукой, плавно насаживается на член, постепенно принимая в себя всю длину. – О, – Дотторе произносит это очень многозначительно и укладывает одну ладонь на талию партнера. – Тебе помочь или ты сегодня самостоятельный? – Заткнись, – выдыхает, немного наклоняясь вперед, теперь обеими руками опираясь на чужой живот. Выждав пару секунд, медленно начинает двигаться, кусая губу. Под таким углом головка члена так хорошо задевала предстательную железу, отчего Панталоне прикрывал глаза, слегка сжимая пальцами мышцы доктора. – Мы так до утра провозимся, золотко, – едва не воркует, поглаживая большим пальцем кожу живота. О, ждать он умел как никто другой, однако, если появлялась возможность сократить время, доктор всегда пользовался. – Заткнись, ради Христа, – фыркает, чувствуя, как на талии появляется и вторая рука, крепко перехватывая вместе с первой и немного приподнимая. Дотторе начинает двигаться сам, задавая свой темп и не позволяя Панталоне его сбить, пресекая на корню все попытки. – Да куда ты... медленнее, – экономисту кажется, что он вот-вот расползется в лужу от того, как было хорошо. Быстрые движения заставляли возбуждение быстрее закручиваться внизу живота. – Торе, пожалуйста... Доктор понимает фразу по-своему и перебирается одной рукой на чужой член, пальцами размашисто размазывая по головке капли предэякулята. Панталоне хватает нескольких движений, после которых он кончает, запрокинув голову и хрипло простонав. – Я имел в виду медленнее, – сипло произносит и, склонившись, впивается в губы доктора смазанным поцелуем, продолжая двигать бедрами, доводя и Дотторе до оргазма. – Ты же попросил трахнуть, я, разве, не выполнил твою просьбу? – спрашивает с усмешкой, отстранившись от губ. Панталоне лишь цокает и, поднявшись, перекатывается на пол, подбирая свою одежду и неспешно надевая её. – Никакого секса, пока не сдашь отчеты. – Натурой вообще никак не получится, да? – Абсолютно.