Истина

Тут мой взгляд натыкается на пушку… На настоящую пороховую пушку! Интересно, а если разнести эту стену к чертям?.. Резко меня окутывает невыносимая боль… Сажусь на пол, пытаясь вскрикнуть, но ничего не выходит… В глазах мутнеет, но через долю секунды зрение возвращается в норму, и моему взору предстает образ Эцио, который уверенными шагами подходил к пушке. Он исчез так же быстро, как и появился. Боль отпустила тело, и я кое-как встал на ноги. Эцио… Он сделал мне подсказку. Но… Возможно, все это лишь галлюцинации из-за Эффекта просачивания. Подхожу к пушке и вспоминаю, как пользоваться этим “чудным” изобретением. Так… Сначала забиваю в пушку заряд, потом загружаю чугунное ядро, а затем с замирание сердца поджигаю запал и... Облом!.. Спички не поджигались-то. Я убью Фая при встрече! Не дыша поджигаю последнюю спичку и дрожащими от волнения пальцами подношу ее к запалу и… Облом намбер ту!.. Пушка не выстрелила… Злой, как Элис, плетусь к стене и от злости пинаю ее ногой. Стена, подобно кегли для боулинга, свалилась… Лучше не представляйте моего выражения лица, так как увидевшая меня мышь, которая пробегала мимо, выронила изо рта сыр, доставшийся ей нелегким трудом. Громко топая ногами, продолжаю путь, но тут проснулся Облом намбер фри… Пушка “решила” выстрелить. Инстинктивно ложусь на пол, а ядро пролетает в двух миллиметрах надо мной и разбивает пол. Тучки пыли вперемешку с землей клубятся в воздухе. Но! Облом намбер фор не отстает! В оставшемся в живых полу пошли трещины, и с громкими воплями я падаю вниз. Открыв глаза после падения, я оказался в Тоскане… в прошлом Эцио… Полный облом!.. POV Элис: - Ты не будешь задавать вопросы по поводу моей правды? – проиграв в очередной раз, спросил Фай. Мне было интересно, какие способности у Фая и каков путь к его истине, но это был лишь интерес, ведь узнав ответы на эти вопросы, мое отношение к другу не изменится. Пусть даже Фай будет врагом, я изменю его, потому что он мой друг, не просто знакомый, а настоящий друг, способный поддержать меня в трудную минуту (у нее в роду были Узумаки, не иначе). - А должна? – улыбнувшись, сказала я. - Элис-чан, я хочу попробовать пиццу твоего приготовления! Приготовь, а?! – состроив миленькие глазки, перешел на свою любимую тему блондин. - А не боишься отравиться моей стряпней? – спросила я, предупреждая друга о своем слабом навыке в области кулинарии. - Миледи, умереть от Вашей стряпни будет честью для меня! – бархатным голосом произнес голубоглазый, чем пробудил улыбку и уверенность во мне. - Ну, раз так, я сделаю исключение, но только для Вас, - подхватила очередную игру я. - Вы осчастливили меня, Миледи! – захлопав в ладоши от радости, сказал Фай. POV Шун: Тоскана. Вилла Аудиторе. Куртизанки и явно не трезвые ассассины водят хороводы вокруг какого-то желтого яблока, лежащего во дворе. Что они пили?.. - Эй, вы! – окликнул я душевнобольных, и те остановились. - О, Эцио, сынуля, присоединяйся к нашему скромному пиршеству, - подошла ко мне маман Эцио и хотела меня затащить в хоровод, но я вовремя засунул руки в карманы, так что она не успела ухватить мою ладонь. Я медленными шагами направился в центр круга, не обращая внимания на возникающих душевнобольных, и, подняв яблоко с асфальта, зашвыриваю его далеко-далеко. А что я должен ждать, пока они отпляшут свой ритуальный танец и выпьют все запасы спиртного Тосканы?! - Ты об чью крышу дома ударился, Эцио?! – на повышенных тонах произнесла маман, пригрозив мне пивной кружкой. Не, ну, они реально душевнобольные! - То же самое я и у вас хотел спросить, - сказал я, разглядывая голубое небо и медленно плывущие по нему облака. - Ты хоть понимаешь, что только что выбросил? – кричал какой-то ассассин из толпы больных. - Желтое яблоко, которому вы, как истинные душевнобольные, исполняли ритуальный танец, - ответил я, зевнув от скуки. - Это было Яблоко Эдема! – нахмурив брови, сказал ассассин с длинной бородой. Интересно, ему борода в бою не мешает? - Че? Артефакт, что ль? – спросил я, злобно окинув взглядом куртизанку, которая, пока я болтал с больными, хотела спереть мой кошелек с монетами, висевший на поясе. - Это не артефакт, а тип технологии, сделанной Первой Цивилизацией! – воскликнул Леонардо да Винчи, рисуя на полотне картину падающего Яблока и бегущих за ним шатающихся людишек. - Простите, не знал! – почесав затылок, извинился я перед разгневанной толпой. – Я вышлю деньги за ущерб на ваш счет! До встречи! – сказав это, я побежал к воротам Тосканы, а ассассины и куртизанки ринулись за мной… и даже Леонардо, на бегу рисуя картину, побежал за веселой толпой… Я со скоростью света бегу к воротам. Пьяные ассассины обнажили клинки и по дороге уже успели устроить махач из-за того, у кого длиннее клинок, хотя у всех они были одинаковы. Ворота закрываются перед моим носом, и я резко останавливаюсь, впадая в ступор. Асассины тоже впадают в ступор. Куртизанки сбавляют скорость, спотыкаются об подолы платьев и знакомятся с матушкой землей. Матушка земля гостеприимно встречает девушек с об… утренними лужами. Леонардо завершает картину и, мечтая, сколько денег за нее получит, спотыкается об лежащую посреди дороги куртизанку. Картина вылетела из рук художника и “захотела” стать корабликом, упав в лужу… Все были счастливы!.. Я, воспользовавшись ступором моих собратьев по службе ассассинской, карабкаюсь на стену, окружающую Тоскану. Ассассины не забрасывают меня камнями, нет! Они поспорили, кто быстрее вскарабкается на стену и не достанет, а перегонит меня. Куртизанки наплевали на покраску своих платьев и макияж грязи на лицах, достав из карманов семечки, и, уcтроившись на земле матушке поудобней, принялись смотреть “телепередачу про альпинистов”. Представьте, двадцать ассассинов, вполне взрослых мужчин и парней, лезут на стену города. Жители Тосканы были в культурном шоке. Я уже почти добрался до вершины, но меня перегнали… А знаете, что обидно? – То, что меня перегнал Леонардо! Оказалось, что за этот короткий промежуток времени художник успел нарисовать новую картину, а ветер подхватил ее из его рук и унес за город… Леонардо прыгает в стог сена, который покоился за стеной города, и продолжает марафон за картиной по полям. Ассассины наплевали на стену и, спустившись, открыли ворота. Я прыгаю в стог сена, надеясь, что смогу укрыться там от собратьев, но, открыв глаза, оказываюсь не в стогу сена, а на пыточном столу в пещере, в своем теле. Руки и ноги намертво привязаны к столу, а надо мной возвышается тот самый мужик, назвавший себя чудаком…