count.

Быть Кирой – значит привыкнуть к переменчивому кругу общения. Люди в ее жизни надолго не задерживаются. Никому не нужны проблемы с контролем и собственничеством. Никому нормальному. По сей причине, когда симпатичная внешне, подобная ангелу девчонка по имени Юля, пошла на резкое сближение между ними, Медведева лишь выплюнула что-то едкое на подобии: «Ебанутая». С Юлей они познакомились в баре. Полнейшая банальщина, как раз в момент когда Медведева делала кучи своих мега-вкусных коктейлей за стойкой. Кире она тогда показалась и вовсе несовершеннолетней. По сравнению с ней самой, девчонка выглядела как пятнадцатилений подросток. Изрядно посмеявшись над ситуацией прежде чем ей всучили паспорт, она даже хотела провести эксперимент: насколько быстро и смертоносно можно споить малолетку. «Девятнадцать» – звучало как ироничная шутка, но документ вовсе не похож на поддельник. Приговор. Самой Юле, Кира понравилась едва ли не с первого взгляда. Ее шикарные волосы отливали светом синего неона, взгляд был сосредоточен, а лоб в небольших складках от увлеченной работы. В первую же встречу младшая не отрывала глаз от бармена, то и дело отвлекаясь от разговора со своими друзьями, которых стоило бы назвать, скорее собутыльниками. Когда Кира замешивает «B-52», пламя окутывает сосуд для шота. Иногда и саму блондинку пожирают языки пламени, то ли от количества выпитого горючего, то ли от того как Чикина частенько метает свои милые глазки, прямо на нее. Хочется выдавить эти лазуритные колодцы и поместить их в банку формалина, навсегда сохраняя облик девицы в коллекции своих множественных трофеев. За все эти искрометные пересечения двух миров в глазах девушек ей должны были доплачивать, минимум в сумму на пару тысяч больше от ее зарплаты. Медведева насчитала ровно семнадцать раз, когда Юлия заваливалась в бар, после их первого знакомства. Они знали друг друга около полугода, но никогда не общались слишком близко. Не то что бы их общение было жизненной необходимостью, но Чикину хотелось увидеть трезвой больше, чем промежуточные пол часа между распитием текилы, которую она всегда заказывает. С пятой встречи, пепельноволосая ощущает внезапное притяжение и познакомиться с Юлей хочется все сильнее. Слишком уж у нее запоминающийся образ. Старшая довольно решительная и в ее манере добиваться того, чего она рьяно возжелает. Но клеится к брюнетке было как-то..неправильно? Кира считала себя монстром, стараясь держаться от действительно хороших людей подальше. Юля не была исключением, до момента, пока сама не изъявила желания. Интересно, как ее певчий высокий голосок запоет, когда узнает с кем именно она решила связать себя узами чего-то большего, нежели однодневного: «трахни меня в туалете, только по-трезвости». — Подкурить не найдется? - Чикина в очередной раз застала бармена за началом ее вечерней смены. Они встретились за зданием, как раз туда, куда весь персонал сбредается покурить и пожаловаться на несносную клиентуру. Кира поднимает совершенно замысленный взгляд своих темных-темных глаз. Они похожи на добротный темный ром, шестнадцатилетней выдержки. Ее выражение лица быстро сменяется удивлением, как только приходит осознание, кто с ней разговаривает. — Спички. Жигу на баре оставила. - Голос такой сиплый, младшую он завораживает своей грубостью. Они вновь были двумя противоположностями. На улице стояла поздняя осень, ветер резкими порывами тушил каждую спичку, которую чиркала Юля о кремневую боковину. Киру начинало дергать от раздражения. Бесцеремонно сократив расстояние, она ткнулась концом тлеющей сигареты в чужую, заставляя ее окинуться пламенем. Когда этого оказалось достаточно, старшая мельком кинула взгляд на лицо Чикиной, которое казалось весьма растерянным, с тенью смущения. Да что ж такое, блядь. — Спасибо. Брюнетка снова неловко мнется, видно, еще совсем трезвая. Спросить что-то хочет, но молчит как рыба об лед. — Ты сегодня с друзьями? - Старшая вскидывает бровь, затягиваясь в очередной раз и внимательно наблюдая за мимикой Юли. — Нет, сегодня одна. — Тогда приходи за барную стойку. Кира безвольно кидает окурок на землю и больше ни словом не обмолвившись, уходит в помещение через дверь черного выхода. Чикина останется наедине со своими мыслями, сверля асфальт пустым взглядом. Интересно, она это сделала из вежливости? Сегодня, брюнетка выглядела чересчур подавленной, в отличии от других дней. Возможно, это все из-за наступающих зимних холодов, или же, причина была в другом. В Кире. Причина была в Кире, которая не рассматривала ни одного намека или прямого текста. Юля напрямую заявляла о желании пообщаться теснее, нежели бармен и исповедующийся гость. Однако, настойчивости ей не занимать, особенно в нетрезвом виде. Три часа ночи. Резвые мелодии заставляют приятно терять слух. Биты проходят сквозь худощавое тело электрическими импульсами. хочется поддаться внезапному желанию выйти на танцол, и отдать себя всю, этой безумной ночи. Носок кедов невольно отбивает ритм барабанной партии. Сегодня, Чикина планирует сбежать от бренного мира в немеренной дозе алкоголя. Иногда, даже слишком часто кажется, что если сделать глубокий надрез на коже девушки, то вместо венозной крови оттуда ручьем хлынет чистый спирт. Кира наливает нещадно много, совсем не в пропорции «обычного гостя», сама пепельноволосая, словно насквозь видит, как Юле хочется напиться. Текила в шотах льется доверху, едва ли не переполняя сосуд. Младшая думает что просадит все свои деньги в баре и добираться домой придется на своих хилых «двух» но когда время близится к закрытию, Медведева недовольно мотает головой, на вопрос о счете. — Давай лучше прогуляемся. Набережная, далеко не самое лучшее место для прогулок в конце октября. Морозно, веет мертвецким холодом, а ветер режет глаза. Но для двоих девушек под-жесточайшее-шафе, это не распространяется. Конечности превращаются в маленькие айсберги, но это совсем не ощущается. Только тепло в груди и много идиотских шуток, над которыми они смеются словно сумасшедшие прибрежные чайки. Идиллия. — Хочешь ко мне? Я живу в пяти минутах отсюда. Улыбка Медведевой настолько прекрасна, что в сердце Чикиной что-то стыдливо щемит. Пусть та и пьяна, чуть меньше чем сама темноволосая, но все же, сейчас она искренняя, даже если пожалеет об этом с утра. Предложение выбивает из колеи, алкогольный румянец перетекает во что-то мягко-смущающее. Нужно чаще пить. — Если тебя не затруднит.. — Не будь дурочкой, соглашайся, пока я предлагаю. Почти недовольно бурчит пепельноволосая. Если Юля сейчас откажется, ее печали не передаст ни один стих Маяковского о трагической любви. Они обе это знают. Только вот, Кира совсем не умеет говорить о таких вещах, в отличии от довольно романтичной и чувственной подруги. Квартира у Киры, ожидаемо, похожа на холостяцкую берлогу. Правда, от этого, становится не менее уютно. Первое что примечает Чикина – шикарный мини-бар, со всевозможным ассортиментом алкоголя, на все случаи жизни. Наверняка, ее друзья здесь часто зависают. И Юля совсем не знает, что она первая кто оказался здесь, помимо членов семьи. Об этом ей знать и не нужно, ведь сердечный приступ, тогда точно ее настигнет. Девушки располагаются на диване в гостиной, совмещенной с кухней. Как для бармена, у Киры довольно роскошно обставлена квартира. Приводить ее к Юле, теперь было бы довольно неловко. — Ты мой самый преданный посетитель, да? - Блондинка хрипло смеется, разливая по бокалам какой-то дорогой виски. — Кстати, я даже с постоянниками так много не болтаюсь, как с тобой. - — Могу ли я считать это за личную победу? — Ведешь счет? — Типо того. — А на каком числе ты собираешься остановиться? — Когда пробьет нужное, я тебе обязательно скажу. Медведева закатывает глаза, отпивая из стеклянного сосуда. Горло приятно жжет, грудь согревает, опускаясь к желудку и протекая приятной истомой по всему телу. Ее глаза, внимательно изучают собеседницу. У нее такой спокойный голос и интересная мимика. Для Киры, люди – сравнимо расходному материалу. Она не верит им, ведя довольно отшельнический образ жизни, не смотря на личность заядлого тусовщика-экстраверта. Но на Юлю, тяжело смотреть в таком амплуа. Ее небесные, огромные детские глазенки, смотрят со всей пьяной искренностью. Она много говорит, смеется и улыбается. Улыбка ее, к слову, теплая; приятнее чем послевкусие излюбленного напитка. С ней хочется быть духовно честной и физически осторожной. Ее худое телосложение, не такое крепкое как ее собственное. Перегнешь с объятьями, и ее ребра безвольно треснут с восхитительным хрустом. Делать что-то ужасное с этой «глупой девчонкой», Кира не хочет. У нее рука не поднимется на подобное. — Не хочешь пойти спать? — Если ты хочешь, можешь пойти. Я тогда..к себе поеду. Чикина улыбается уголком губ, как-то поникше. Кира вскидывает брови, удивленно и непонимающе. — Если ты не поняла, я предложила тебе остаться на ночь. Юля поднимает взгляд, хлопая глазами и приоткрыв губы. Заманчиво. — Дуй в душ, я иду после тебя. После этих слов, они расходятся каждый по своим делам. По телу Чикиной стекают теплые капли воды, ювелирно чертя каждый девичий изгиб. Волосы намокают, превращась в забавный ежик, торчащий отовсюду. Кира же, убирается, моя бокалы. Юля выходит из ванной, укутанная в нежно-голубое полотенце, она смущенно мнется в дверном проеме и криво улыбается. — Можно твою какую-нибудь футболку, или.. — Конечно нет. Медведева говорит это настолько серьезно, что Чикина начинает верить и растерянно смотрит на собеседницу. А потом встает и идет в спальню. Через минуту, в Юлю летит довольно большая, черная футболка «nirvana». Наверняка, Кира должа была увидеть в ней какое-то свое похотливое желание, но эту девушку захотелось лишь прижать к себе и бережно перебирать пряди. — Ложись, у меня, я на диване посплю, если что. — Лучше наоборот. — Либо так, либо мы спим вместе. — Тогда давай..второй вариант. Едва сказав это, брюнетка быстро удаляется, а старшая хмыкает и ухмыляется. Плюс одна личная победа в счёт. Примерно через двадцать минут, из душа возвращается и Кира. Когда она проходит в спальню, слегка сонно зевая, Чикина смотрит на нее, хлопая длинными ресницами. Ну что за чудо. — Ты еще не спишь? — Я ждала тебя, так-то. — Как мило. Медведева располагается по левую сторону кровати, поворачиваясь к Юлии. Мокрые пряди пепельных волос щекочут шею. Около минуты, они смотрят друг на друга, в трупном молчании. Говорить ничего и не нужно. — Кира, можно я.. Старшая перебивает, кладя теплую ладонь на молочную щеку младшей. Ее сухие губы касаются чужих, мягких и влажных. Поцелуй получается смазанным и детским. Медведева никогда так не целуется. С другими партнерами, это выходит горячо, мокро и по-французки. Не смотря на все это, она продолжает вести, подхватывая верхнюю губу постоянницы. Та в свою очередь, аккуратно зарывается подушечками пальцев во влажные волосы, слегка оттягивая. Кира никому не позволяет трогать пряди, но упрямится желанному прямо сейчас, глупо и безрассудно. Пожалеет ведь. Свободная рука, без какой-либо пошлости, ложится на бедро, ощупывая торчащую кость и поглаживая бок. Довольно медлительно остраняясь, они вновь смотрят друг на друга. — Какой там счет?