Слишком худая, слишком красивая, слишком слепая...

Нет, мне определенно нравится этот парень! Стоило мне только зайти во двор его дачи, где он возился с мангалом, он сразу достал волыну и направил на меня! Хваткий, даром, что совсем недавно в Делах. Куда ж ему до меня-то... Я успел направить на него пушку раньше, чем он свою достал. Салага, млин... Оба, а что это ты так искоса на вход в дом оглянулся? - У тебя что-то интересное для меня есть, а? - Ехидно улыбаясь и мотнув головой в сторону дома, поинтересовался я, не убирая, впрочем, пистолет. Судя по тому, что я о нем знаю, он импульсивен, а лишние дырки в теле мне ни к чему. - Слава! - Опля, а вот и ответ на мой вопрос! - Слав! - Какой голос звонкий! И сама красивая... Девушка вышла на крыльцо и, придерживаясь за перила, начала спускаться. Она что, слепая!? Споткнулась на последней ступеньке! А потому, что под ноги надо смотреть, а не на нас, так и стоящих с пистолетами, направленными друг на друга. Ничего себе! Этот щегол, забыв напрочь о своей жизни, бросился к ней и подхватил на руки, не дав пропахать носом брусчатку двора. И вообще, бледная она какая-то... И худая. Слишком худая. Он ее что, вообще не кормит?! - Пожалуйста, иди в дом, - проговорил "Слава", обращаясь явно к ней, но смотря в черное дуло пистолета, направленного ему в лицо. Чтоб наверняка, одним выстрелом. Дело в том, что этот щегол, носящий кличку Рост, а дома называющийся Славой, обидел меня. Меня, Стаса Кощея! Малец явно с самого начала сознавал, во что ввязывается, так что я решил не посылать ребят. Сам разберусь. - Ну почему же, пусть останется, - негромко сказал я, усмехаясь. Рост побелел. - Кто это? Слав, почему ты не сказал, что к тебе кто-то приехал? Мы же хотели вдвоем... - Ее голос постепенно стих. Теперь она сидела на злосчастной ступеньке, держа Роста, сидящего рядом с ней на корточках, за руку. - Извини, так получилось. Сейчас я все улажу, а ты пока иди в дом, ладно? - Поцеловав тыльную сторону ее ладони, он, вставая, потянул ее за руку, заставляя подняться, и за плечи развернул ее в сторону двери в дом. Он стоял спиной ко мне (вот наглый щенок!), пока она не скрылась за дверью. Ходит она как-то медленно... Вообще, странная. Слишком странная. - Сейчас все уладишь? - Зло глядя ему в глаза, я ухмылялся. Руку с пистолетом я опустил (затекла), но был готов к нападению. - Мне кажется, мы уже обо всем поговорили и решили, что моей вины тут нет... - Начал было он, но я взмахом руки остановил горячечный поток слов. - Просто я так хочу! - Улыбнувшись, я снова поднял пистолет. Стоп! А почему бы и нет... - Но сейчас я передумал. Я хочу ее! - Я кивнул в сторону дома. - Через мой труп. - Спокойно сказал он, даже не делая попыток поднять оружие. - Легко! И тогда она все равно поедет со мной. - Мне нравится этот расклад! Шах и мат, салага! (Я могу его так называть, несмотря на примерно одинаковый возраст, потому, что я в преступном мире вращаюсь уже больше десяти лет (начал я еще в детдоме, в десять-одиннадцать лет), а он всего-то года два-три) - Не делай этого. Что хочешь, только не ее... - Он весь как-то поник, взгляд потух. - Далась она тебе... Другую найдешь! - Я двинулся к дому, но Рост сделал шаг в сторону, перекрывая мне дорогу. - Совсем страх потерял, щенок?! Силы со мной тягаться в себе почуял!? - От злости я сбился на шипение, скаля зубы. - Не найду я нигде другую! - Ого, малыш разозлииился... Ховайся все живое! - Сестер, знаешь ли, не штампуют! - Он был зол не меньше меня. Хотя моя злость довольно быстро улеглась. Вообще, поворот неожиданный. Они слишком не похожи! Слава - высокий широкоплечий голубоглазый блондин с грубоватыми чертами лица. Девчонка - тонкая бледная немочь с русыми волосами, тонкими чертами лица и большими карими глазами, кажущимися еще больше из-за общей бледности и темных, нездоровых мешков под глазами. И глаза у нее какие-то пустые, безжизненные... Депресняковая, наверное. Хотя, она слишком веселая для депресняка. Это сравнение пролетело в моей голове меньше, чем за секунду. - Ты в чем-то прав, семью я терпеть не могу вмешивать в Дела. Скажи спасибо сестренке за то, что она такая милая, а то валялся бы уже здесь... - Я задумался на секунду. - Ты что, вообще ее не кормишь? Че она худая такая у тебя? - Болеет. - Он отвернулся, пряча глаза. Интерееесно... - Слав, может, раз приехал, пусть на ужин остается? - Раздался звонкий голосок. Обернувшись, я увидел, что она стоит в дверях, держась за косяк, и снова смотрит пустыми глазами прямо перед собой. Что-то не так с ней, это видно сразу. Рост вопросительно глянул на меня. Я, пожав плечами, кивнул. Все равно никаких дел особо нет... Слууушайте, а чего это она никак не отреагировала на пистолеты, которыми мы махали чуть ли не перед носом у нее?! - Слышь, паря, она вообще знает, что такое волына и как ей пользуются? - Я решил уточнить, а то вдруг она отсталая какая-нибудь... - Знает, - хмуро пробормотал он. - Но она потеряла зрение год назад, когда... - Не договорив, он снова кинулся спасать сие неуклюжее чудо от асфальтовой болезни. Теперь все ясно... И как сам не догадался. Она звонко смеялась, когда Слава, держащий ее на руках, распекал ее за то, что она до сих пор не запомнила количество ступенек на крыльце. Ну ладно, я понимаю, почему она медленно ходит, а худая-то она почему такая? С этим вопросом я и обратился к салаге, когда неугомонная снова скрылась в доме. - Это после депрессии у нее такая фигня. Организм пищу принимает, а вот питательные вещества из нее ему не нравятся. Вот и использует он десятую часть их. Из-за стресса у нее это. Я точно не знаю, как называется это, но теперь она ест, как три слона, и худеет, и спит сутками, не высыпаясь. После аварии. - Он нахмурился, явно отгоняя неприятные воспоминания. - Все? Я медленно кивнул. И встрепенулся: - А это лечится? - Сказали, что само должно пройти. Никак нельзя помочь, это внутренние дела организма. Быстрее бы прошло, смотреть больно... - Отвернувшись, он снова занялся шашлыками, от которых я его отвлек. Бедная девочка... Нет, ну она точно специально! Спускаясь с крыльца, она опять забыла про последнюю ступеньку и чуть не навернулась вместе с блюдом овощей. Придержав ее одной рукой за локоть, другой я схватил край блюда и, вырвав его у нее (надо узнать, как ее зовут!) из рук, спас огурцы, помидоры и прочую зелень от негигиеничной встречи с брусчаткой. - Спасибо, Слав, - она улыбнулась, так открыто и искренне, что я пожалел о том, что меня не так зовут. - Я Стас, - мягко поправил ее я, заодно представившись, и вернул ей блюдо. Она резко отшатнулась, снова чуть не упав, и, опустив лицо (видимо, по привычке хотела потупиться), пробормотала: - Лика. Блин, она классная! Веселая, общительная... И красивая. Слишком красивая. Классическая вампирша. Ей так идет бледность, заостренные и резкие из-за худобы черты лица и, самое главное, глаза. Затягивают в свою глубину. Завораживают. Славик, давно заметивший, что я не спускаю с Лики глаз, заметно нервничал. Я шепотом, на ухо, попросил его успокоиться и не нагнетать обстановку, не трону я его сестренку. Пока она сама того не захочет, добавил я про себя. А она захочет. Уж я постараюсь... Я сидел дома и уже в третий раз перечитывал доклад одного из моих парней о некой Светлолике. В основном отчеты психологов и прочие выдержки из медкарты, плюс подробная биография. Имя Светлолика сейчас ей не очень идет, а вот до аварии... На фото она всегда счастливая, глаза, еще не потерявшие былую выразительнось, лучатся радостью. Вообще, тут написано, что она всегда была рада. Оптимистка, блин. На данный момент она тоже нечасто грустит, но уже совсем не то... Слишком сильно ее травмировала авария - и родители погибли, и зрение потеряла... Мои размышления прервала трель телефона в кармане. - Да. - Привет, Стас. - Какииие люююди! - У меня к тебе дело есть... - Ты же отошел от дел? - Не то дело. Слушай, ты свободен ближайшие два дня? - Смотря, для чего. Если я смогу увидеть твою сестренку, то я свободеееен, словно птица в небесааах... - Последние несколько слов я пропел. Слава, а это был именно он, вздохнул, тяжело так и горестно. - Именно об этом и речь... Мне надо уехать, а Лику не с кем оставить... - Куда ехать?! - Даже не дав ему договорить, я встал из-за стола в кабинете, за которым сидел, и направился в сторону спальни, на ходу стягивая футболку. - Стас... - Ну нееет, ты не лишишь меня возможности пообщаться с этой девочкой. Пусть она слишком маленькая, я подожду. - Слушай, я могу тебе поклясться, что к твоему возвращению она как была девственницей, так ей и останется. - Откуда ты... - Я все о ней знаю. Кстати, а почему именно я? - Потому, - скажи, что она захотела, ну пожалуйста!!! - что она, кроме меня, никого видеть рядом с собой не хочет. У нее была сиделка, но они капитально разругались, и теперь... Короче, ты единственный, к кому она нормально относится. - Да!!! Да!!! Мечта идиота сбылааась! - Так куда ехать? - Повторил я свой вопрос, пытаясь застегнуть рубашку одной рукой и уже направляясь к двери. - Туда же, где мы и были. - Слава явно мучился сомнениями насчет правильности своего решения. - Я уже уехал, так что, когда в дом будешь заходить, крикни, что это ты пришел, ладно? - Будет сделано! - Со смехом ответил я, сбегая по лестнице подъезда. - Лика! - Исполняя указание бывшего Роста, я громко предупредил о своем появлении. - Это я, Стас! Она медленно, держась за перила и нащупывая ногой каждую ступеньку, появилась на лестнице, ведущей на второй этаж. - А зачем ты здесь? - Она остановилась на середине лестницы. Безразмерная футболка с надписью "Metalliсa" на груди только подчеркивала ее болезненную худобу, а легинсы, казалось, были даже свободноваты... Нет, она невероятно худая! Слишком уж на анорексичку смахивает. - Стас? - Прости, задумался. Меня Слава попросил присмотреть за тобой, пока его не будет. - Мудак... - Пробурчала она под нос. - Я же говорила, что не надо... - Так, давай-ка сейчас я что-нибудь приготовлю и ты поешь. Первое, что приходит в голову при виде тебя - это желание накормить. - Я, поднявшись на пару ступенек, коснулся ее руки, как бы предлагая помощь. Она отдернула руку и продолжила спуск сама, на ходу поясняя: - Из гостиной дверь направо. Стас настоял на приходящей горничной, так что готовит она, - Лика скорчила презрительную мину. С ее лицом, слишком похожим на череп из-за бледности, резко очерченной челюсти и темных синяков недосыпа под глазами (ставших еще чернее с нашей прошлой встречи. Как там Слава говорил - спит сутками и не высыпается?), это было, мягко говоря, жутковато. - Если хочешь, поешь, я ела только полчаса назад. - Почему ты так не хочешь, чтобы тебе помогали? - Меня и правда интересовало, почему она всеми силами отказывается от какой бы то ни было помощи. - Люблю быть одна. - Лаконично... Но... - А Слава? - Он же постоянно рядом! Нестыковочка... - Он не вызывает серьезного раздражения, но все равно самое лучшее общество для меня гитара и наушники. - Мдааа... Социопатия процветает... - И что слушаешь? - Мне кажется, я знаю ответ на свой вопрос. И правда, она ударила себя правым кулаком чуть выше левой груди и продемонстрировала мне универсальный для всех рокеров мира знак. И почему я не удивлен?... К ее готической внешности подходит. Она все же смирилась с моим присутствием. Блин, мне все в ней нравится! Даже слишком. Даже ее замкнутость. Да даже то, что ее на первый взгляд за скелет можно принять! Примерно такие мысли плавали у меня в голове, когда мы сидели вечером у камина, который я растопил по ее просьбе. Сейчас она, жмурясь как довольная кошка, валялась на ковре у каминной решетки, подставляя под тепло открытого огня то один бок, то другой. Я же просто любовался ей, валяясь на диване. Разморенный недавним ужином и приятным жаром, исходящим от ревущего пламени (и как она так близко к огню может находиться, если мне даже в полутора метрах от камина жарко?!), я задремал, положив обе руки под затылок. Проснулся я от того, что кто-то (не будем показывать пальцем...) с размаху сел мне чуть пониже живота. Я, естественно, резко сел, и получилось так (оно само, я не при чем!), что я уже обнимал Лику, уткнувшись носом ей в изгиб шеи и вдыхая такой приятный прохладный запах ее тела, наводящий на мысли о жарком солнце и прохладном море... До меня только через полминуты дошло, что она пытается встать. Только вот с ее физической силой это было почти незаметно для такого шкафа, как я. Еще раз глубоко вдохнув ее запах, я убрал руки, позволяя ей встать, и откинулся обратно на сидение. Но не рассчитал и больно ударился затылком о подлокотник. До искр из глаз. - Ты чего, решила раздавить меня своими тридцатью килограммами? - Спросил я, потирая затылок и стараясь как можно больше иронии в голос добавить, чтобы поняла, что шучу и не обиделась. - Нет, просто надоело жариться, хотела на диван сесть, - буркнула она, отворачиваясь и садясь в кресло, стоящее перпендикулярно дивану. В обычное, не очень широкое кресло она забралась с ногами, и еще место для одной Лики осталось. Блин, надо с друганом-врачом поговорить, может как-то есть вариант помочь ей... А то свадебное платье будет свалива... Что это за мысли?! Это Я такое думаю!? Во блииин... Попадос... Задумавшись, я не сразу понял, что она что-то спрашивает. И явно не первый раз. - Извини, что? - Я говорю, ты спать собираешься? - Если бы могла, она наверняка закатила бы глаза. - А ты? - Хорошо, что она не видит моей хитрой улыбки. Она помрачнела. - Смысла нет! - Бросила она через плечо, выходя из комнаты. Тут же раздался грохот. Спеша ей на помощь, я чуть об нее же и не споткнулся. Вот черт, явно лбом ударилась - вон ссадина какая. Бегом отнеся ее в ее комнату (в том, что это ее, можно было не сомневаться. Куча постеров рок-групп по стенам и отсутствие окна), я осторожно положил ее на кровать. Метнувшись в ванную, нашел аптечку и намочил край полотенца. Осторожно промокнув с ранки кровь, я обработал и наложил повязку. Ну что за неуклюжая девчонка?! Все сама! Слишком самостоятельная... Если через час не очнется, буду вызывать "Скорую". Меня волновало не столько то, что Слава просто расчленит меня еще живым, нет. Только бы все с ней было нормально. Может, помолиться? Блин, да я столько всего натворил, что мне даже великий и милосердный Господь дулю скрутит вместо помощи! О, вроде зашевелилась... Тихонько застонав, она попыталась сесть. Я пресек ее попытку подняться, положив руку на плечо. Она открыла глаза и я на радостях принялся целовать ее кисть и предплечье, не забыв между поцелуями спросить, как она себя чувствует. Не делая попыток отнять у меня свою руку, она поморщилась. Вдруг она, улыбнувшись, поманила меня пальцем. Я наклонился к ней, и она осторожно коснулась пальчиками моего лица. Хорошо, что лба. Когда она скользнула ниже, к левой щеке, я осторожно повернул голову, перенаправляя ее руку к правой стороне лица. Коснувшись губ, она улыбнулась оттого, что я поцеловал ее пальцы, и все-таки добралась до левой щеки. Блин. - Откуда это? - Спросила она, проводя кончиками пальцев по старому побелевшему шраму, рассекавшему мою скулу от уха, под глазом изгибающегося и заканчивающегося чуть ниже носа. Он довольно тонкий, но очень заметный... - В детдоме власть делили, - проворчал я, наслаждаясь медленным скольжением ее пальцев ниже, по шее и ключице. Хотелось заурчать, как довольный кот. Она ощутимо вздрогнула. Я взял ее ладонь в свою и приложил к правой щеке, сам потираясь о нее скулой. - Знаешь, я никому не позволяю прикасаться к шраму, - задумчиво проговорил я, целуя ее ладонь, - так что с тебя компенсация морального ущерба... - Это какая же? - Улыбаясь, спросила она, снова проводя по шраму подушечкой указательного пальца. Я резко наклонился и коснулся ее губ своими, так нежно, как еще никогда не целовал ни одну девушку. И сразу отстранился, чтобы прошептать: - Вот такая... - Улегшись рядом с ней, я чуть навалился на нее, намереваясь продолжить поцелуй, но она жалобно всхлипнула под треск ребер. Я, быстро приподнявшись на согнутых руках, перекатился и лег с другой стороны от нее на спину, затянув ее на себя. Слишком легкая... Поцелуи, поцелуи, поцелуи... Нежные и медленные, перемежающиеся страстными и нетерпеливыми, когда я начинал терять контроль над собой и своим желанием. Нет уж, пусть выздоровеет сначала, а то ее даже обнять страшно... Лика скатилась с меня. Я удивленно повернулся на бок, потянувшись к ней, и она прижалась спиной к моей груди. Она лежала неподвижно, видимо, засыпала, а я осторожно гладил острые выступающие позвонки и лопатки. Моя. Наконец-то... Я был счастлив, радость просто распирала изнутри мою грудную клетку, но я просто лежал и мягко касался ее спины, обтянутой футболкой. Наверное, такая мне и нужна - Лике-то уж точно плевать на мою внешность... С этими мыслями я и уснул. Проснулся я от осторожных прикосновений к щеке. Правой. - Долго мне нужно будет расплачиваться за мое вчерашнее преступление? - Ее улыбка просто офигенна. - Всю жизнь, - пробормотал я, тут же целуя ее такие тонкие и прохладные, но все же МОИ губы. Процеловавшись еще примерно полчаса, мы отправились завтракать. Днем - куча нежностей, поцелуев и моих признаний. Лика пока не могла сказать что-либо конкретное по поводу своих чувств ко мне, и я ее понимал. Вечером приехал Слава, наорал на меня за разбитый Ликин лоб... Лика обоих нас ошарашила: - Я просто сознание потеряла, потому и упала. Я настоял, чтобы завтра же Слава отвез ее к моему знакомому врачу и выяснил причины этого происшествия. Поцеловав свою худышку на глазах ее офигевшего брата, я уехал. Зря, как оказалось. Меня все здесь знали, потому и расступались, давая дорогу. Войдя в кабинет, к которому и стремился, в сопровождении пары крепких ребят, я сразу кинулся отвязывать от стула свое сокровище. - Стас? - Открыв глаза (только не понятно, зачем), она закашлялась, сотрясаясь всем телом. - Стас, Стас... - Прошептал я в ответ, наскоро ощупывая ее. Ребра сломаны - это точно. Он мне ответит... Один из парней держал на мушке Севера, вора в законе, который решил показать Славе Росту, что из Дел так просто не уходят, а второй развязывал вышеозначенного Славу. Подойдя к Северу, я от всей души и чистого сердца врезал ему в челюсть, да так, что он отлетел к стене и сполз по ней, оставляя на обоях красный след. Взяв Лику на руки, я почти бегом направился к машине, шепотом приговаривая, что все будет хорошо. Успокаивал я больше себя, нежели находящуюся без сознания девушку. Парни мои несли Севера, с ним я потом разберусь, Слава шел сам, кривясь от боли в сломанных ребрах. Ребята повезли Севера на мою дачу, а я со Славой и Ликой уже мчался в больницу. Частную. Там мой друг работает, все как надо сделает. Гнал, как сумасшедший, про правила, знаки и светофоры вообще забыл. И зря, как оказалось. Пока хирург накладывал гипс Славе, я сидел с ним. - Извини, друг, но к вашему приезду она была мертва уже минут десять. Я медленно, не веря своим ушам, обернулся к вошедшему врачу. Видимо, что-то такое было в моих глазах, что он вскинул руки в защитном жесте, начав оправдываться. - Конечно, - перебил я. - Ты не виноват. Это я... Я опоздал... - Хлопнув друга по плечу, я тяжело свалился в кресло, закрывая глаза ладонью. Не верю. Не может быть... Лучше бы я... Лучше бы я умер... Врач что-то говорил об осколках ребер в сердце и легких, о хрупкости костей... А мы со Славой сидели, спокойные до апатии, и винили каждый себя. Ненавижу... Севера, этот мир, себя... Резко встав, я подскочил к стене и всего несколькими ударами, от которых потрескалась плитка, рассадил костяшки правой руки не то, что в кровь - в мясо. Потом так же резко вышел, пройдя в соседнюю палату, где лежала... Она. Моя девочка. Вообще не изменилась. Я провел кончиками пальцев по скуле, такой же бледно-бескровной, как и при жизни. Будто спит. Ноги отказались меня держать и я опустился на пол рядом с ее постелью. Не успел... Не сохранил... Ненавижу... На похоронах были только два человека - я и Слава. Слава сейчас как никогда был похож на Лику - такие же черные круги под глазами, та же бледность... Я, наверное, выглядел не лучше. Все три дня до похорон я был на даче. С Севером. Он молил о смерти, но он еще жив. И еще будет жить. Уж я прослежу, чтобы он подольше прожил. В лучших традициях кино, когда гроб опускали в яму, пошел мелкий дождик. Только почему-то все, кроме моих щек, осталось сухим. Странно... Я продолжу заниматься Делами. Я продолжу жить. Но моя жизнь уже не будет прежней.