Бирюзовый плащ.

Люблю весну, запах асфальта, прелых веток березы и туманную взвесь под фонарем. Я шла по лужам в туфлях-«лодочках», и тонкие щиколотки мелькали в сумраке двора. Сегодня целой компанией мы завалимся в какой-нибудь подъезд и будем распивать бутылку водки на всех из горла. У всех девчонок есть парни, а у меня нет. Я на отшибе. Единственная подруга стала ведомой, постоянно тусуется со своим Саидом. Это его погоняло. Он похож на персонажа фильма «Белое солнце пустыни». Такой же молчаливый и «себе на уме». Подруга теперь его правая рука. Мать у нее умерла, отец работал и дома не бывал. Саид сказал ей, что она теперь «гуляет» с ним. И подруга стала пропадать у него дома. Почти не осталось между нами той девчачьей дружбы, перешептываний и смешков, обсуждений «мальчиков». Я ходила за этой компанией как хвостик, и все знали, что я в статусе «Без парня». Когда девчонки играли в карты, парни наблюдали и подсказывали своим пассиям, как шельмовать и обводить меня вокруг пальца. А когда я проигрывала, все посмеивались или откровенно ржали. О, как мне надоело быть в качестве «юнги» на этом корабле. Просто у меня нет парня, в этой компании делать мне нечего, лишь ходить за ними по пятам, выдерживать их насмешки и числиться «своей». Еще этот Саид теперь навсегда забрал у меня мою подругу. На этаже было шумно. Человеческая речь напоминала крики птиц в птичнике. Все уже изрядно выпили. Некоторые, шатаясь, стали расходиться, спускаться по лестнице. Я осталась, голова кружилась, ноги устали на каблуках, хотелось посидеть, но жалко было мой весенний бирюзовый плащ. Вдруг Ваткин потащил меня наверх по лестнице, схватив за руку. — «Что тебе?» Ваткин — мой одноклассник, вечно скалившийся повеса. Долговязый, кареглазый, с черными волосами, огоромными белыми зубами, веснушчатым лицом и «недалёкими» мозгами. Он мне напоминал орангутана. Подруга со своим парнем замешкались, не поняли, куда меня пытается затащить Ваткин. И тут Саид, как коршун, подлетел к нам: — «Отпусти ее, я сказал, отпусти». — «Тебе какое дело?» Я освободила руку из руки Ваткина. Они спустились на площадку. — «Она пойдёт со мной, и не встревай! Отвали, не твое дело, Саид». — «Она не пойдет с тобой». Они смотрели друг на друга бешеными глазами, и никто не собирался уступать. Ясно, что Ваткин хотел меня затащить на 9 этаж, где тихо и темно, и просто грубо раздеть, а затем и изнасиловать, если сама не соглашусь. Саид победил. Чем? Не знаю, духом, наверное. Я стояла на лестнице и смотрела на них сверху, на этих первобытных мужчин, делящих добычу. Но правда побеждает всегда. Правда была в том, что я была девственница и притом одна, без своего защитника. Подруга тоже стояла сзади них и терпеливо, с дежурным видом, ждала окончания разборки. Саид отстоял меня. Наверное, понял, что если они уйдут, то случится страшное, гадкое, мерзкое. А он всё же был благородный и видел, что я одуванчик. Обидеть такую девушку недопустимо. Благодарю тебя, рыцарь. Мы вышли из подьезда, они пошли налево, я поплелась направо. Когда выходили, Саид не сказал больше ни слова, он чувствовал себя воином-англосаксом с кличкой «бульдог». Сколько бульдога не бей, он не чувствует и превосходит в своем упорстве всех. Саид шел походкой победителя, размашисто, подруга шла, чуть отставая. С Ваткиным Саид потерял дружбу. Я поплелась, шатаясь, водка мутила голову. Вот ведь, блин, мой одноклассник хотел что-то сделать со мной, грубо, по-хамски. Сердце бешено колотилось, еще не прошел страх. Я шла, оглядываясь. Стучала каблучками по асфальту. Быстрее домой, быстрее упасть на кровать, ужасно кружится голова. Недоумение повисло в ней. Больше я не ходила с этой компанией. Наши пути разошлись, школа окончена. Подруга осталась с Саидом. Наша дружба осталась в прошлом. Но иногда я вспоминаю этот день и понимаю, что обидеть девушку настоящий мужчина не позволит никогда.