Когда ты ушёл

Что чувствует человек когда его тупо игнорируют? Ненужным? Лишним? Бесполезным? Наверное да, всё это сразу. А ещё неимоверную боль и одиночество. Именно так сейчас себя чувствовал Лютик. Одиноким и ненужным этому миру и этому человеку. То есть ведьмаку, но какая от этого разница? Легче все равно не становится. Говорят, эльфы любят один раз в жизни. И с этим утверждением может согласится даже Лютик, имевший крови эльфа всего четвертую часть. Он не знал, что способен на столь сильную любовь и преданность, тем более с его ветренным характером. Но факт остается фактом: он любил и эта любовь приносила боль. Здесь, в Каэр Морхене, Лютик чувствовал себя чужим. Нет, на публику он играл хорошо. Всё такой же навязчивый, веселый, легко сходящийся с людьми. Вот только ведьмаки видимо не люди. Его ни кто не воспринимал всерьез, да и не говорил с ним. Его игнорировали. Больше времени он проводил с Йен, которая как могла поддерживала его. Но после того, как услышал о том, что говорил Геральт, что втроём они сильнее и справятся все вместе, и понял, что его не включили в это число, понял, что теперь он потерял всё. Геральт приобрёл семью, а у него, Лютика, ничего не осталось. Даже сердца, которое он по неосторожности отдал Белому Волку. Сейчас, пока он бредет один по лесу, когда Каэр Морхен скрылся из виду, он понимает, что никогда не был нужен. Никому. Никогда. Была только мать, которую он и не знал, потому что она умерла когда ему ещё не было и года. Но по словам тех, кто знал её, ему говорили, что она любила его больше всего на свете. Но даже в это он не мог поверить. Просто теперь он не знал куда идти. Отец его никогда не любил. Слишком сильно напоминал о той, кого он потерял. И именно поэтому тот не мог смотреть в глаза своему сыну. Даже уйти из отчего дома ему дали без препятствий. Он вольная птица. Но только эта птица с удовольствием сидела бы в клетке, рядом с любимым. Даже в качестве друга. Но не судьба. Лютик. Слабый и никчемный Лютик решился на отчаянный шаг. Он не стал ждать, когда его очередной раз выкинут как уличную шавку. Он решил, что сегодняшней ночью он уйдет из замка. Он знал, что даже уйди он днём, никто бы не заметил этого. Но была ведь ещё Йен, которая стала ему подругой. Она может быть и не стала бы уговаривать остаться, но точно бы создала ему портал, чтобы не шарился по лесам. А ему хотелось. Хотелось надеяться, что здесь можно будет встретить свою смерть. Будь то от зубов зверя или чудовища, или от рук разбойников. Да и замерзнуть не так плохо было бы, чем эта боль. Боль, которая убивала. Медленно, но верно. Эльфы умирают от неразделенной любви. Тут он тоже может подписаться. И теперь, задумываясь над этим, а много ли в легендах лжи? Может то, что у ведьмаков нет сердца тоже не миф? А то, что Геральт чувствует к Йенифер, лишь результат его желания? Нет! Он не может так думать о нём. Он чувствует. Не так как другие, но чувствует. Лютик шел и удивлялся самому себе. Как он может его оправдывать после всего? Почему не может возненавидеть? Хотя ответ и был прост, но это мало помогало. Ведь он черт возьми не эльф! Есть капля крови, но неужели этого достаточно для такого всепоглощающего чувства? Он ведь последнее время не может расслабиться даже в объятиях прекрасных дев. Мысли, душа и тело хотят совсем другого. *** Он не знал, сколько уже прошел. День сменялась ночью, но лес всё не кончался. На удивление он не чувствовал страха, проходя сквозь местные дикие леса. Ночами выли волки и от этого чувствовалось облегчение. Не от того, что смерть может быть близка, а от того, что он не один. Это удивляло. Слёз больше не было. А глухая тоска, что скручивала его сердце, слабее, как и боль. Но он не радовался. Он знал, что это только иллюзия облегчения. Скоро будет хуже и его сердце не выдержит этих тисков. Разорвется на клочья. И лишь одно могло спасти, но надежды нет и никогда не было. Хотя раньше он надеялся и радовался тому, что он был рядом. Но… нет, с самого начала он был обречён на муки и самую бесславную смерть от глупой тоски. Он всё же решил сделать привал. За всё время, он ни разу не останавливался, решив избавить ведьмаков от своего общества как можно быстрее. Есть не хотелось. Спать тоже. Даже в Каэр Морхене у него не было сна. Кошмары о пытках приходили каждую ночь и каждую ночь он просыпался с криком, весь в поту. Он старался быть тише, чтобы никто не знал о его состоянии. Но иногда его поддевал Ламберт, насмехаясь над ним. Воздух стал ещё холоднее, чем был до этого. Зная свою невезучесть и опыт в походах с Геральтом, он знал, кто это был. Перед ним стояла девушка, на вид которой не больше двадцати лет. Но он знал, что это всего-лишь иллюзия. Ведьма. Лютик усмехнулся. Давно было пора избавить мир от себя. - Только не тяни с этим, хорошо? - обратился он к ней. Она внимательно вглядывалась в его глаза, пытаясь что-то узнать. Потом она помотала головой. Видимо то, что она увидела в нём не понравилось ей. - Нет. Я не буду тебя убивать, Юлиан. Я ем сердца счастливые. Но ты. Твоя боль только убьёт меня, впрочем как и тебя. Но для того, чтобы хоть как-то помочь тебе, я сделаю один подарок. Всего на неделю ты освободишься от всего. Но будучи эльфом, после, ты умрешь. - Но я не эльф. - с горечью сказал он. - Нет. Эльф. Только они умеют так любить. Я вижу в тебе эльфийскую кровь, уж поверь мне. Она взмахнула рукой, попрощалась и исчезла. *** Тихо. Почему-то стало слишком тихо в замке. Нет, Геральт и рад тишине, но что-то его настораживает в этом. Он знал, что Цири сейчас была с Йен в лаборатории. Ламберт и Эскель тренировались. А Вессимир должен был готовить. Но не хватало одного. Звука лютни. Голоса Лютика. Он и забыл, что тот был здесь. Звуки издаваемые лютней его успокаивали. А сейчас, сидеть в тишине почему-то его напрягает. Он слишком привык, что бард всегда рядом, тенью следует за ним. Не вытерпев этого напряжения, он направился в комнату барда. Его чуткий ведьмачий слух ничего не улавливал. Даже движений не было. Он напрягся. Почему-то стало страшно заходить в комнату, и узнать, что с его бардом. Постояв у двери, ведьмак всё же решился. На стук никто не ответил. А когда он открыл дверь, замер. В комнате было пусто. Ни лютни, ни одежды. Запах улавливался слабо и это означало, что Лютика давно уже не было в этой комнате. Как? Как он не заметил отсутствия этого громкого и несносного барда? Что могло подтолкнуть его уйти? Уйти? Тот, кто следовал за ним столько лет, решил уйти сам? Волк не мог этому поверить. Что-то должно было случиться очень серьезное, чтобы заставить уйти барда не предупредив ведьмака. А может… может его просто не было в тот день? И он мог предупредить кого-то другого? Геральт сорвался с места, в сторону лабораторий. Последнее время Лютик хорошо общался с Йен, что удивляло Белого Волка. Возможно, ей он мог сказать, почему он ушёл. - Йеннифер! - позвал он чародейку, стоило ему забежать в кабинет. - Что случилось? - обеспокоенно спросила чародейка. - Когда ты последний раз видела Лютика? Он тебе что-то говорил? Куда он мог уйти? - Стоп-стоп-стоп. Геральт, ты сейчас говоришь больше, чем бард в последнее время. Позволь спросить, с чего такая обеспокоенность? - Йенифер смотрела на него хмуро. - Он ушёл ни чего не сказав мне. - Почему он вообще обязан хоть что-то говорить тебе? - Йен? - он не понимал, почему сейчас она смотрит на него с такой ненавистью. Что знала она, чего не знал он? - Он… он мой друг. Я хочу знать, что с ним происходит и где он. - С каких пор он стал тебе другом? Ты же всегда отрицал это? - Он всегда был моим другом! - выпалил он, хоть и знал, что та права. Чародейка смотрела на него так, будто пыталась понять причину такой перемены в ведьмаке,и когда наконец-то нашла, её взгляд смягчился. - Я не знаю где он. Мы не общались последние две недели. Я предполагала, что так будет. Его давно убивали эти чувства. - Чувства? Убивали? - Да, Геральт. За столько лет ты не удосужился узнать его лучше… - Да он постоянно говорил! Всегда рассказывал о чем-то! - взорвался ведьмак, - Я знаю его лучше других! - Не знаешь. Хоть он и говорил постоянно, ты его слушал? Не его пустую болтовню. А то, что скрывается за всей этой маской? Чувствовал его боль? Геральт пораженно смотрел на Йеннифер. В Лютике была и такая часть? Но он же всегда был таким беспечным! - Вот об этом я и говорю. Он на четверть эльф, Геральт. И ты знаешь, какие легенды ходят о них. И большинство из них правда. Он умирает, Геральт. Прямо сейчас у него осталось слишком мало времени. - Кто та, кого он любит? Я найду её и… - а что он сделает? Здесь нужно не просто признаться в любви, а любить действительно искренне. - Ты понял. Ничего не поможет. Ты можешь помочь, но должен сам осознать и принять то, что испытываешь к нему. - Почему я? - Сам подумай! - теперь уже сорвалась чародейка,- Он столько лет таскался за тобой! И даже когда ты ранил его в самое сердце, изранил его душу, он всё ещё предан тебе! Геральт отшатнулся как от пощечины. Осознание пришло к нему не сразу, но это… это было разумным выводом. Столько проклятий и унижений было в сторону барда, а тот всё это выносил и был рядом. И даже когда их пути расходились, они неминуемо встречались вновь. Связанные судьбой, но не предназначением или желанием. Единственный, кто был искреннен по отношению к нему, безродному ведьмаку. - Не верю, - прошептал он, - он не может. Кто угодно, но не он. - Дошло? Это было в нём раньше, и есть сейчас. Сейчас даже больше. Но будь добр, сейчас не надо его жалеть. Твоя жалость не поможет. А сейчас уходи. Ты мне мешаешь. Он только кивнул и поплелся к себе в комнату. Сейчас ничего не хотелось. И надо было переварить всю полученную информацию. О том, что бард эльф. О том, что он его любит. *** Сутки он лежал и сожалел о упущенном времени. Ни спать, ни есть не хотелось. Было одно желание - вернуть. А потом просить прощения, свернуться вокруг Лютика, обнимать и никуда больше от себя не отпускать. Он не понимал, откуда все эти мысли взялись, но знал, что где-то далеко, в глубине его ведьмачьего сердца и души, всегда было место для Лютика. Возможно, не будь джинна и Йеннифер, всё было бы отдано ему рано или поздно. А позже и Цири. Он слишком многое упустил из-за проклятого желания. И теперь, он понимает, на сколько сильную он причинил боль своему другу. Сколько не заслуженных оскорблений было в адрес барда. Прогонял, звал с собой, даже не извинившись толком. Словно собачку какую. А тот прощал и любил в ответ. После тех событий, к которым привело предательство Йен, сражение за Каэр Морхен, он забыл о том, что бард рядом. Он его не видел. Будто морок какой отводил от него глаз. Тот действительно стал последнее время намного тише. Если раньше его было много, то теперь была слышна лишь лютня и его песни. Но и они стали настолько тихими, что воспринималось как фоновой шум, который должен быть там. А теперь нет и его. Возможно эта перемена и привела его к тому, что он больше не видел Лютика. И лишь его пропажа привела на мысли о том, почему же он не уделял ему должного внимания. Почему его вообще никто не видел? Но потом он понял и это. Вся вина лежит на нём. Он не позволял ему идти за ним, помочь хоть чем-то, считал его бесполезным. Помог привезти Цири в Каэр Морхен и дело с концом. А то, что он остался здесь сам, уже его дело. Так он тогда думал. Он не заслуживает той любви, что дарит ему Лютик. Он не заслужил любви Йен и Цири… И он должен вернуть Лютика. Его Лютика. Собирался он недолго. Плотва была уже готова. Явно постаралась чародейка. Но когда он выходил за ворота, его провожали все жители Каэр Морхена и все как один кричали о том, чтобы без барда не возвращался. Геральт только ухмыльнулся. Даже изменившись, Лютик умудрился влюбить в себя ведьмаков. *** Лютик лежал под деревом, недалеко от того места, где он встретил ведьму. Заклинание, которое должно было освободить его от оков в сердце не сработало. Точнее сработало, но не так, как предполагала ведьма. Он нашёл её. Когда она увидела перед собой белого волка, стала извиняться. Обещала найти то, что поможет ему избавиться от шкуры животного. Когда прошло пару дней, она нашла его на той же поляне и сообщила, что заклятие снять можно, но его снимет лишь тот, кто действительно любит его. Он обречён. Жить волчьей жизнью или умереть. Одно другого не лучше. Потому что тоска съедает даже в этом теле. Волки как и эльфы влюбляются раз и навсегда. Наверное именно поэтому её заклинание и подействовало совершенно по другому. Другого объяснения не было. Караулить лютню теперь впрочем смысла не было, но почему-то он не мог её бросить здесь. Это единственное, что у него осталось и будет глупо бросать то, что дорого. Ведь всегда есть шанс, что в мире есть человек, что может любить тебя. По крайней мере, потом он умрет человеком, в последний раз взяв в руки лютню. Когда он услышал фырканье лошади, подскочил с места. На поляну, которую он облюбовал вошёл ведьмак. Лошадь он узнал сразу, а вот в мутанте он с трудом узнал Геральта. Его волосы были грязные, спутавшиеся. Лицо осунулось, а его глаза, отливавшие золотом, теперь были просто грязно-желтого цвета. От этого вида хотелось выть. Что-то случилось серьезное, раз его любимый выглядит сейчас так. Лютик не решился выйти навстречу. Он просто наблюдал. Видел, как ведьмак узнал чехол от лютни. Видел, как на его лице читалась паника. И не верил. Не верил, что перед ним настоящий Геральт из Ривии, который выкопав из сугробов вещи Лютика, вдруг зарыдал. *** Геральт молил всех богов, в которых не верил, чтобы с Лютиком ничего не случилось. Ругал себя за невнимательность. И подгонял Плотву. В груди поселился огромных размеров камень и одолело плохое предчувствие. Что-то случилось. Уже случилось. Он скакал без остановок. Лишь иногда слезал с Плотвы, чтобы рассмотреть следы, которые уже занесло снегом. Но он знал своего неуклюжего барда. Тот оставлял такие следы, которые можно отыскать и через месяц. Через день пути, след привёл его на поляну. Здесь никого не было, но легкое дребезжание медальона говорило ему о том, что здесь пользовались магией. Что-то знакомое ему привиделось у дерева, недалеко от того места, где он стоял. Присмотревшись, он узнал в этом чехол от лютни Лютика. Сердце упало в пятки. Он подошёл к дереву, провел рукой по чехлу, почувствовал, что лютня на месте, немного улыбнулся. Он заберёт её, если не найдет следов барда здесь. Возможно, тот просто бежал от кого-то, поэтому оставил её здесь. Но глупой надежде было не суждено сбыться, когда он заметил знакомую цепочку с кольцом. А когда он вытащил из сугроба одежду своего барда, сердце сжалось от понимания. Лютика больше нет. Разорвали на куски. Растащили. Тот никогда бы не бросил свою лютню. Он сам не понял, почему взвыл как раненое животное. Сердце болело так, будто было готово разорваться или и вовсе просто выбить себе путь наружу. Только сейчас он понял, что любил его. Только потеря дорогого человека смогла ему открыть глаза и показать ту единственную любовь, которая была у него. Всегда была. Можно было только протянуть руку и вот оно - счастье. Но теперь его не будет. Ни счастья, ни любви, ни Лютика. За спиной раздался вскрик и падение чего-то тяжелого на землю. Ведьмак обернулся и обнаружил позади себя ведьму с окровавленным кинжалом. А рядом с ней лежал белый волк истекающий кровью. Она замахнулась на него, но ведьмак был проворней и одним движением вынув меч из ножен, отрубил ведьме голову. Его не волновало, почему она не применила магию. Не волновало и то, почему рядом с ним оказался этот волк и почему он защитил его. Если вообще защищал. В голове были мысли о том, как теперь жить. Если бы не Цири, он бы мог отправиться следом за бардом. Он опустился на колени опустошенный и уставший. Дрожь пробила всё его тело от неожиданного прикосновения чей-то холодной руки. И только тогда он наконец-то посмотрел на то место, где лежал волк. Но сейчас там был вовсе не волк. А Лютик. - Привет! - прошептал бард, - Спасибо. Я рад, что могу видеть тебя в последний раз. - За что ты благодаришь меня? - За то, что пришёл. - Глупый! Глупый Лютик! Ты должен ненавидеть меня. Не прощать, не благодарить, а ненавидеть! - Я не могу. Прости, не могу. Пытался, хотел этого. Но не смог, - бард вдруг закашлялся, а по уголкам его губ потекла кровь. Геральт только сейчас заметил, что бард истекает кровью. Что тот голый и лежит в снегу, который уже окрасился в красный. Матеря себя на всех известных ему языках, он побежал к Плотве. Достал оттуда своё походное одеяло и укрыл им Лютика. Потом нашёл все вещи своего друга, и прицепил их к седлу. Лютик всё это время наблюдал за ним, понимая, как ему не хватало всего этого. Ночевок под открытым небом, охоту на чудовищ, ранений и даже ворчание ведьмака. Он был благодарен всем богам, что умрёт не один. Что ему позволено напоследок насладиться грубой заботой Белого Волка. Когда Геральт начал его поднимать, Лютик попытался высвободиться, но сил не было сопротивляться. - Не надо. - прошептал он. - Чего не надо? - Везти меня куда-то. Мне всё-равно осталось не долго. - Глупости! Ты будешь жить! Слышишь меня, Лютик? Будешь! - Конечно, - согласился он, хотя знал, что осталось совсем немного. Он не дотянет до Каэр Морхена, как бы быстро Геральт не гнал лошадь. И Геральт гнал, так быстро, как это было возможно, игнорируя все доводы барда. Игнорируя свою беспомощность. Игнорируя бессознательные бредни Лютика, замирая только на тех, где он звал его. Гнал, молился, чтобы бард дотянул, успеть. Но не успел. Уже дома, в комнате, в тепле, сердце Юлиана Альфреда Панкраца, виконта де Леттенхофа остановилось. Таких криков не слышали в стенах Каэр Морхен с тех пор, как испытания травами прошёл последний мальчик… *** Темнота. Это первое, что увидел Юлиан, когда очнулся. Он точно знал, что умер. Ничего не болело. Сердце билось ровно. И его не пугала та пустота, которая ощущалась здесь. Но где это "здесь" он не знал. - Это проход между миром живых и миром духов, - раздался знакомый голос сзади. Лютик обернулся и увидел уже знакомую ему ведьму. - Вы? Зачем вы… - Так было нужно, Юлиан. Ты всё сделал правильно. Ты должен был защитить то, что тебе дорого. А я… меня должен был убить ведьмак. - Зачем? - Чтобы умереть. Лютик был мягко говоря в шоке. Кто в здравом уме может желать смерти? Ведьма тихо рассмеялась, но всё же ответила на незаданный вопрос. - Бессмертные. Те, кто желают умереть - это бессмертные. - Кто вы? - Обычная женщина, которую когда-то обрекли на вечные муки. Видишь ли, около двух тысяч лет назад в меня влюбился один маг, но меня он не интересовал. А он таким образом решил мне отомстить за отказ. - Но вы же обладаете магией. - Да. Со временем пришлось научиться. Знаешь, в то время вся планета была пропитана хаосом. Её впитывали многие. Кто-то меньше, кто-то больше. Но хватит обо мне. Сейчас не время. Когда-нибудь мы обязательно встретимся и поговорим ещё. А сейчас тебя хочет видеть ещё один человек. Ведьма исчезла, а вместо неё появилась молодая полуэльфка. В её васильковых глазах блестели слезы. Наверное, Лютик узнал бы её даже во сне. Не зная, кто она, он уже догадывался. - Юлиан? - неуверенно спросила она и получила в ответ кивок, - Как же ты вырос. Такой красивый, взрослый. Но такой одинокий. - Мама? - тихо спросил Лютик. - Да. Да дорогой, это я, - она подошла к нему и обняла, - Милый мой мальчик, что же сделала с тобой эта война? Я чувствую много боли и страха от тебя. - Это не война, мама. Я… я просто влюбился. По глупости, но ничего уже не поделаешь с этим. - О нет, мальчик мой. Это я тоже чувствую, но отголоски войны узнать проще простого. Ты просто их прячешь. И очень умело. Но я стараюсь всегда наблюдать за тобой, поэтому знаю куда смотреть. - Мам, а почему… почему меня не пускают к вам? Почему меня встречают тут? - Тебе ещё рано в мир духов, милый. Тебя ждут на другой стороне. - Но там я никому не нужен! Я всегда был один. Теперь встретил тебя и не хочу уходить. Она тяжело вздохнула, прикрыла глаза и прислушалась. А когда открыла, в её глазах играл озорной огонёк, который часто появлялся в глазах самого Лютика. - А ты прислушайся. Может это изменит твоё мнение. Лютик так и сделал. Сосредоточиться и напрячь свой слух не составило особого труда. Но вот удержать такое состояние было тяжело, поэтому он так же как и мать закрыл глаза. А потом он услышал. Тихое и совсем отчаянное: - Лютик… пожалуйста… вернись ко мне. Вернись. Я люблю тебя. Люблю. Лютик прикрыл рот руками. Глаза защипало от предательских слёз. Он не мог этому поверить. - Поверь, Юлиан. Верь ему. Тебя любят. Тебя ждут. И не только он. Другие ведьмаки. Чародейка. Княжна. Ты нужен им, - бард отчаянно затряс головой. Нет, не нужен. Никогда не нужен был. - Юлиан! Поверь, нужен. Княжне нужен человек, который будет учить её человечности, чародейке нужен её друг. А ведьмаку ты просто нужен и важен как воздух. И ты важная часть истории. Если тебя не будет, Нильфгаард выиграет. Лютик смотрел на неё и понимал. Мать не врёт. Она никогда не умела врать. Откуда он это знал, было не важно. Сейчас он хотел узнать ещё кое-что. - Мама, а отец, он… - Он всегда тебя любил. Навести его как-нибудь вместе с Белым Волком и Львенком из Цинтры. Он будет счастлив увидеть тебя. - Хорошо. Мама?... - Я люблю тебя, Юлиан. А теперь, иди к нему. *** В Каэр Морхене никогда не было настолько тихо. Казалось, что даже крысы решили не мешать всеобщему трауру. А комнату Белого Волка и вовсе обходили стороной. Прошло не больше суток с тех пор, как умер Лютик. Но тело барда никто не мог увидеть и даже подойти к нему. Геральт защищал его ценой собственной жизни, а доводы разума не доходили до него. Он обезумел от горя. Ведьмаки и чародейка решили, что заберут тело барда как только у ривийца пропадут силы нести свой дозор. В комнате Белого Волка царил хаос. Среди обломков того, что было когда-то мебелью, сидел обезумевший ведьмак с телом своего возлюбленного и шептал. Шептал слова любви и молил о прощении. Просил вернуться. Не зная, не видя, что в какой-то момент его бард начал дышать. Начал приходить в себя. А когда он открыл глаза, по его щекам полились слезы от вида этого когда-то сильного мужчины. Сейчас он был беззащитным, открытым и таким ранимым. - Геральт, - тихо прошептал Лютик, когда ведьмак наконец-то перестал шептать бессвязно. Ведьмак поднял голову и посмотрел на барда. Его выражение лица было полно неверия и надежды. А потом он просто заплакал, падая на грудь самого дорогого человека на свете. Лютик его крепко обнял в ответ. - Всё хорошо. Теперь всё хорошо. Я здесь, - тихо шептал он ему. - Лютик. Лютик. Я люблю тебя. Только не бросай. Пожалуйста. - Теперь ты от меня так просто не отвяжешься, даже если захочешь, - усмехнулся бард. - Не захочу. Даже пытаться не буду тебя прогнать, - проворчал ведьмак куда-то в грудь Лютика. Юлиан тихо засмеялся. И не долго думая подмял ведьмака под себя. Не веря своему счастью, что ему теперь позволено целовать это тело. И он целовал. Губы, щеки, нос, глаза, шею. Всё, до чего дотягивался. А Геральт только смотрел на него осоловевшими глазами, крепче прижимая к себе. - Ты как хочешь, но тебе надо помыться и лечь спать. А завтра объедаться. Ты совсем осунулся, - сказал Лютик с явной неохотой отрываясь от своего дела. - Не хочу идти мыться. Хочу быть с тобой вот так, - проворчал Геральт и крепче обнял барда, вызывая у того смех. - Ты совсем как ребенок. Я буду с тобой. Если хочешь, будем мыться вместе. - Хочу! - воскликнул ведьмак, тут же вскакивая с кровати и снимая свои вещи на ходу. Лютик довольно рассмеялся и пошёл следом. Горячая вода приятно расслабляла, а мыться вместе с любимым было вдвойне приятней. Они много разговаривали. Много смеялись. Но что-то в Геральте не нравилось Лютику. И он был уверен, что знает, что случилось с ним. Ведьмак не верил. Думал, что он его галлюцинация на фоне стресса. С этим он знал как разобраться. И нужно было добраться до кровати и уложить того спать. Утром, на свежую голову, возможно он поймет, что всё это правда. А если нет… что ж, для этого есть ещё более приятный способ доказать свое существование. Когда они вытерлись, и наконец-то улеглись в постель, ведьмак прижал к себе барда крепче, шепча тому слова любви. А Юлиан млел от этого. Млел и желал большего, но не сегодня. Геральт понемногу успокаивался. Дыхание выровнялось и он засопел барду куда-то в макушку, но объятия оставались крепкими. - Я люблю тебя, - прошептал Лютик, и спустя пару минут уснул крепким, спокойным сном. *** Лютик проснулся с первыми лучами солнца и первое, что он увидел, было лицо его любимого волка. Довольно улыбнувшись, он осторожно поцеловал Геральта в краешек губ. Тот только что-то проворчал во сне и обнял его крепче. - Геральт? - позвал его бард. - Хм? - Ты меня так раздавишь. - Не отпущу, - проворчал тот, усиливая хватку, - Мой! - Твой - согласился Лютик, - Но я хочу жрать. Я толком не ел недели две. - Зараза! Лютик, почему ты мне вчера этого не сказал? - соскочил тот, мгновенно стряхнув с себя пелену сна. - Потому что кое кому нужен был сон. - И чья по твоему это вина? - рассердился Волк, но увидев напуганный взгляд барда, тут же успокоился, - Прости. Это всё нервы. - Всё нормально. Я понимаю. - Я всё ещё не могу поверить, что это не сон. Что ты действительно рядом, что ты жив, - прошептал ведьмак, притягивая барда для медленного и нежного поцелуя. - А так? Веришь, что это не сон, - сказал Лютик, укусив того за губу. - Верю. Тогда пошли вниз? - спросил ведьмак, не хотя разрывая объятия. - Ага. Бард улыбнулся, наскоро привел себя в порядок, как и Геральта. А когда они за руку вышли из комнаты, их встретили удивленные возгласы ведьмаков, счастливые слезы чародейки и маленькой ведьмачки. А Лютик улыбался, понимая, что наконец-то нашёл свой дом, свою семью. *** - Ну вот, теперь с вами закончено. - вздохнула девушка, смотря в черную воду небольшого фонтана в углу небольшого сада. - Тебе обязательно нужно было так поступать с моим сыном? - к девушке подошла полуэльфка. Она не была рассержена, но ей было любопытно. - Ханна! Ты меня напугала! - Не пытайся провести меня, Мария. Так почему же ты это сделала? - Ну... - девушка отвела глаза от собеседницы, а потом вдруг вспомнив, кто она есть, посмотрела прямо на Ханну, - Иначе бы они ходили вокруг да около! И твой сын, если бы не умер, то точно сошёл бы с ума. Да и ведьмак бы понял свои чувства лет эдак через пять. - Ты же всегда говоришь сама, что нам не стоит вмешиваться в дела людей. Так в чём подвох? Зачем нужно было наводить морок на всех ведьмаков? - Ох! Ханна! Твоему сыну предначертанна очень-очень сложная, но удивительная судьба. И чтобы победить то, с чем он должен столкнуться, ему нужно стать сильным. И ты сама знаешь, что эльфы становятся сильнее, когда знают, что их любят. Любовь вас питает. А любовь ведьмаков безгранична. Настоящая любовь. И то, что должно произойти, будет очень скоро. Я просто ускорила то, что произошло бы всё-равно, - девушка перевела немного дух, и затем просто сказала, - Он достоин любви уже сейчас. Также как и его ведьмак. Всё! А теперь, мне нужно ещё кое-что сделать. - Снова заниматься сводничеством? - усмехнулась полуэльфка. - Да. Только теперь эта будет совершенно простая любовь. Настоящая, да. Но простая. Этих двух тоже потрепала жизнь. Хочется для них уютное гнездышко. - девушка взмахнула рукой, и её синее платье, начало меняться на глазах. - И кто же на этот раз? - спросила Ханна, разглядывая странные одежды подруги. Что-то напоминающее тунику и с верху накинута мантия очень странным образом. - Один бывший безумец, а другой... Другой в принципе тоже, но у него ещё фобия такая странная. Он боится, что его нет, - усмехнулась Мария, поправляя свой новый наряд, - Все. Я готова. - Как ты думаешь, они догадались, кто ты на самом деле? - А? - остановилась девушка, - Думаю нет. Пока нет. Геральт умный мальчик, должен всё понять. Но не сейчас. Он слишком увлечён твоим сыном. Всё! Я ухожу! Не шали без меня! Ханна ещё долго смотрела в след девушке, размышляя о своём. А потом развернулась и подошла к фонтанчику. Провела над ним рукой и всматривалась в гладь, на которой минуту спустя она увидела Лютика и Геральта сидящих за столом в окружении своей семьи. - Я надеюсь, что ты со всем справишься, мальчик мой, - прошептала она, - Я не знаю, что ещё ожидать от этой девчонки-судьбы. Но надеюсь, она права. Ты станешь сильным и справишься со всеми невзгодами стоя плечем к плечу с теми, кто тебе дорог. Вода пошла рябью и изображение исчезло. Ханна стёрла слезы с лица. Выпрямилась и гордо пошла в сторону своей любимой таверны, черный выход которой направлен в сторону моря. И думала о том, что с её Юлианом будет всё хорошо. Теперь уже точно, всё будет замечательно.