Начало

      В голове крутится лишь одна мысль.       "Оля".       С этой мыслью я, орудуя ножом для разделки мяса, вот уже час пытаюсь прорваться домой. Все просмотренные зомби-ужастики подсказывают, что я уже везунчик, раз всё ещё жив, тем более в мегаполисе. Другой вопрос, что до нашего спального района добираться ещё час по заполненным зомби и паникующими людьми улицам...       Последнее сообщение от Ольги я получил пару часов назад. Наверное, меня спасло простое "купи говядины и сыра, я уже не унесу". Нашёл повод выскочить с работы на пятнадцать минут пораньше, чтобы не стоять в очереди, и, пока продавец отрезал нужный кусок, я краем глаза заметил, как в двери моего офисного здания ввалилась толпа людей. Было похоже на пожарную тревогу, но разве тогда люди не должны бежать из здания, а не в него?       Ответ нашёлся в ту же минуту — какой-то сумасшедший влетел в стеклянную дверь мясной лавки. Она открывалась внутрь.       Ольга часто говорила, что я стал компьютерным наркоманом, но, наверное, если бы не зомби-шутеры, я бы умер прямо там. Или, окажись это глупой шуткой, я бы просто убил человека.       Даже жаль, что это всё же не шутка.       Я потерял счёт людям, которым вонзил теперь уже свой тесак в голову. От звука ломаемых костей и рвущейся плоти тошнит, хотя я выблевал свой обед ещё в мясной лавке.       Краем глаза я вижу живых, таких же, как я, и вижу живых, но уже мёртвых. Они кричат, зовут на помощь, но эти крики быстро захлёбываются в реках артериальной крови. С каждым таким криком меня мучает совесть, но я продолжаю двигаться вперёд.       А люди продолжают кричать, разрывая барабанные перепонки и мою душу заодно.       То тут, то там растекаются лужи воняющей разложением крови, по дороге раскиданы части тел, а заведенные машины с распахнутыми настежь дверьми и выбитыми стёклами брошены в непрекращающихся пробках. С их стёкол тоже стекает кровь.       Внезапно в нашем сером городе стало слишком много красного цвета.       Я бегу дворами — тут гораздо меньше зомби, людей и криков. Но зато последние — громче, они повсюду, эхом отражаются от стен зданий и преследуют меня. Кажется, они даже в моей голове.       Краем глаза замечаю озадаченных бабулек на лавочке. Наверное, со стороны я смотрюсь и вправду странно — взлохмаченный, в помятой и грязной одежде, с окровавленным ножом... На ходу кричу им, чтобы бежали домой и ловлю в ответ неудивительное "наркоманов развелось".       Из окон тоже кто-то смотрит, что-то спрашивают, но на этих я даже не отвлекаюсь. Правая рука ноет, но орудовать большим ножом левой рукой я не рискну. Телефон потерял минут десять назад, но Оля всё равно не отвечала на звонки. Стараюсь думать о том, как бы добраться до дома, а не о том, дошла ли до дома она. Так проще.       Осталось ещё одну станцию пройти, пробежать, проползти. Пешком смешные пятнадцать минут. Бегом с кусачими препятствиями и колющей болью в боку, наверное, больше.       Из-за угла выбегают трое или пятеро — сложно посчитать, они слишком быстро двигаются. Оле не нравятся фильмы, где зомби быстро бегают, — она считает их слишком страшными. Что же, получившийся апокалипсис ей точно не понравится: эти бегают, наверное, как в "Войне миров Z".       Зомби замечают меня не сразу, даже почти пробегают мимо, пока я вжимаюсь в ствол толстого дерева, но кто-то из них, похоже, меня почувствовал. Зато я успел посчитать — их трое, и все на одного меня. В этот миг перед смертью я не успел ни мысленно попрощаться с любимой, ни попросить прощения за грехи, ни даже жизнь просмотреть в гиперлапсе. Успел только полоснуть одного зомби по щеке, прежде чем он, разинув окровавленную пасть, кинулся на меня.       Звук выстрела поистине оглушителен. Точное попадание — прямо в голову. Жаль только, что теперь моё лицо залито чужой кровью и забрызгано кусочками, по всей видимости, мозгов, но это херня по сравнению с тем, что я мог кончить как те несчастные, что раскиданы по асфальту. Следом за первым выстрелом сразу следуют второй и третий. Громко кричу "спасибо" неизвестному благодетелю и бегу дальше, на ходу вытираясь то ли полурасстёгнутой, то ли полуразорванной рубашкой. Если зараза передаётся через кровь, я уже труп, но в течение нескольких минут не чувствую ничего необычного кроме мерзкого привкуса во рту, сколько ни сплёвывай.       Ещё пара улиц, ещё несколько дворов, много криков и всё меньше людей и не людей вокруг. Может, повезло, и они обошли стороной наш район. Уже вижу свою девятиэтажку. Хорошо, что ключи не потерял — запомнить код даже за год жизни в новой квартире так и не удалось. Восемь лестничных пролётов после адреналиновой пробежки кажутся пустяком.       Квартира заперта. Это хорошо.       На входной двери с обеих сторон следы крови. А вот это плохо.       Поднимаю нож, прохожу вглубь квартиры, в спальню. Дверь распахнута, Ольга спокойно стоит у окна. Я облегчённо выдыхаю и опускаю нож. Вонючая кровь капает с него на пол с громким "кап-кап, кап-кап", но что нам до грязного ламината, если вокруг нашествие зомби, я вообще с ног до головы в крови и грязи, а одежда превратилась в лохмотья?..       Оля поворачивается на звук.       Она улыбается.       У Оли отгрызана рука.