Sorry, I love nobody

      Девятый класс. Середина четвёртого урока, после которого все спешат на долгожданный обед. В животе уже пусто и неприятно покалывает от голода. Хан сидит справа, а с левой стороны слышны разговоры одноклассников, совсем не связанные с уроком.       Боковым зрением он замечает, как сосед по парте пишет кому-то записку. Джисону плевать на неё и того самого соседа. Он устал. Учитель не спрашивал его, ведь у него и так много оценок. Хан всё занятие просидел без дела. Постепенно начинало клонить в сон.        Прикрывая рукой очередной зевок, он поворачивает голову, чтобы посмотреть на задние ряды. Его взгляд задерживается на, с первого класса знакомой, кудрявой макушке, неизменно опущенной на сложенные перед собой руки.        Этого кудрявого парня зовут Бан Кристофер Чан. И именно в этот день на уроке английского Джисон осознал, что влюбился. Правда пока не догадывался, насколько сильно...        Даже сейчас, спустя год прокручивая тот роковой день у себя в голове, его сердце начинает приятно трепетать.        Временами Хан размышляет о том, когда же чувства к старшему могли только-только появиться, но не может определить хотя бы год. Но день и время осознания этого самого чувства, от которого он и спустя пару лет не смог избавиться, никогда не забудет. Второй четверг марта, 11:47, до звонка тогда оставалось меньше восьми минут...        Джисон не хотел отношений в школе, не хотел влюбляться раньше поступления в универ, когда гормоны уже не так сильно шалят и ты более-менее взрослый человек. Не хотел, и из-за этого отрицания слишком поздно осознал, как сильно влип.       Он настолько привык говорить фразы по типу "лет через семь об этом поговорим" и "мне никто не нравится", что даже самый близкий друг — Хван Хëнджин — не догадывался о его внутренних метаниях, связанным с именем Бан Чана.       Длинноволосый часто влюблялся, и обо всех парнях, которые ему когда-либо нравились, Джисон знал даже больше, чем о собственных одноклассниках. Суть их разговоров о любви дошла до того момента, когда Хван сам уже отвечал на вопрос заместо Хана, что знает, что ему никто не нравится.        Джисон и не подозревал, что у него есть талант связанный со скрытием эмоций. Он всегда думал, что его легко читать.       Весь девятый класс он украдкой поглядывал на задние парты, благо Чан всегда был сосредоточен на чём-то своём и особо не смотрел на остальных. Но при всей своей любви к Чану, Хан не предпринимал никаких действий, чтобы сблизиться с объектом своего воздыхания и розовых снов по ночам, от которых потом ещё больше нервничал при виде парня.        Они не здоровались, не сидели вместе на обеде, не работали над групповыми проектами (для подобного у него всегда был Хëнджин), ни-че-го, но, похоже, этого было недостаточно, для того, чтобы его мысли перестали возвращаться к Крису.        Особым местом в его восхищении Баном служил урок физкультуры. Чан хорошо учился, Хан не знал точных чисел, но всё было понятно по ответам на уроках. Правда Джисон всё-таки учился ещё лучше, но в плане спорта, старший объективно превосходит его по многим аспектам.        Как вчера Джисон помнит начальную школу, когда этот спортивный широкоплечий парень, был одним из самый низких, с детской припухлостью и милыми растрёпанными кудряшками.       Изменения начались с класса шестого. Чан стал заниматься футболом и с каждым годом его тело становилось всё привлекательнее.        Осознайте, какую панику Джисон словил, когда вместо штанов Крис пришел на физ-ру в шортах по колено, и взору младшего открылся вид на мускулистые ноги. А потом Хан словил ещё бóльшую панику, когда подобное стало происходить почти каждый день, потому что тому, видимо, жарко.        О своём жалком худом теле Хану даже думать стыдно, не то что в зеркало смотреться. 

***

      Прошло лето, полное приключений на задницу Хвана и Хана. Джисон даже не вспоминал о кудрявой макушке с задней парты, но в последнюю неделю каникул ему нужно было сходить в школу, чтобы отдать некоторые документы. В коридоре было несколько старшеклассников, а среди них и Чан. Они опять не поздоровались, но тепло внутри и подрагивающие руки не могли обмануть. Дерьмо. У него всё ещё есть чувства к старшему. Нет, они выросли.       По дороге домой Хан всё не мог отойти от этой ситуации. Шаги замедлились, взгляд особо ни на чем не сосредотачивался. Раз уж не получилось забыть, надо начать действовать, правда же?        Горько усмехаясь, он уселся на ближайшую лавочку. Рядом стоящее дерево закрывало от палящего солнца. От жары становилось уже тошно. Хан достал телефон и очень долго вглядывался в фотографии Бана в его соцсетях. Конечно, они не были добавлены друг у друг в друзья. Повезло хоть, что у Чана не закрытый профиль. Пару раз Джисон открывал личный диалог, почти признаваясь в симпатии, но всегда стирал сообщение, крича глубоко внутри от безысходности.        Он чувствовал, как проходящие люди поглядывают на его странное поведение и резко встал. С него хватит. Скоро начало учебного года. У него еще куча времени, чтобы сблизится с Крисом. 

***

      Так он думал, но в первый же день все его мечты разбились об жестокую реальность.        — Я слышал, что он встречается с тем парнем на класс младше. Не помню как его зовут.        — Что? Никогда не ожидал такого от Криса. Тот парень пьёт и курит и уже раз пять красился.        И ещё много-много похожих высказываний застали Хана врасплох уже в первые минуты пребывания в классе.        Предаться чувствам собственной глупости ему помешал Хван, который с объятьями налетел на его хрупкую спину и стал тараторить о новой видео игре.        — Ты чего кислый такой? Из-за того что каникулы закончились? — спросил он и сел на парту стоящую перед ними.        — Да, — коротко ответил Хан, переводя взгляд с кудрявой макушки на своего друга, а в голове продолжил ".. если бы это... ".       Хëнджин как всегда выглядел потрясающе, а школьная форма только сильнее красила его. Чёрные короткие волосы, разделённые пробором, спадали на глаза. Длинные пальцы провели по ним, и Джисон вздохнул.       Ему никогда не стать похожим на Хвана. С его непослушными волосами, из-за которых он любил носить кепки и шапки, худым телом, низким ростом и слишком детским лицом. Да и кому он теперь нужен, ведь человек, которого он любит уже встречается с кем-то.       Хан как мог пытался не думать о парне Чана, но на одной из перемен, Хван толкнул его в бок и указал на придур-… человека, который разрушил все его шансы. Можно подумать, они и раньше у него были...        Это был неестественно светловолосый брюнет с довольно спортивным телом. Он выглядел даже выше Чана. Стоял со своими друзьями. Джисон не слышал о чём они говорили, но часто проскакивали плохие слова с их стороны. Конечно, подобное не определяет человека, как и цвет его волос, но шестое чувство подсказывало, что этот парень, мягко говоря, нехороший.        — Зайдем, в туалет? Мне нужно посмотреть, не растрепались ли мои волосы после физры, — сказал Хëнджин, и они без ещё каких-либо слов направились в нужную сторону.        Джисон открыл дверь для своего друга, но на секунду подвис из-за открывшейся ему картины. У самой дальней кабинки стоял тот самый светлый брюнет с сигаретой в руке. Дым, образовавшийся рядом с ним и его друзьями, без слов объяснял, что они делали.        Хëнджин не обращал на них никакого внимания и спокойно выравнивал пробор. Мало ли кто ещё в школе подобным занимается. Это их не касалось. Ещё двое учеников из младших классов прошли мимо них.        Но Хан почувствовал, что в первый раз заревновал. Очень плохо. Всё очень и очень плохо. У него нет на это права, но тот парень совершенно не подходил Чану. Джисон, конечно, понимал, что их обоих он плохо знает и судит только по внешнему виду и поведению и что так нельзя, но его сердцу было больно. Стиснув зубы, он заставил себя улыбнуться и вернуться к разговору с Хëнджином.        Спустя месяц, Бан Чан расстался с тем придурком. Джисон был счастлив. Он помнит, как больше часа лежал на кровати и тупил в потолок, воображая, как бы он выглядел в паре с Чаном. Какими на ощупь были бы его руки, щеки. Губы Хана расплылись в мечтательной улыбке, когда он переплёл свои ладони друг с другом, представляя, что одна из них принадлежит Чану... 

***

      Потом случился Ли Феликс. Очень красивый мальчик из параллельного класса, с запоминающимся низким голосом и солнечным характером.        Джисон уж было подумал, что то адское время ревности опять вернётся в его жизнь, но нет. Хван с того дня начал говорить, что у его лучшего друга будто груз с плеч свалился. И правда, Ли был настолько идеальным для Чана, что Хан просто не мог не умиляться с их взаимодействий. Конечно, в школе эти двое ограничивались только держанием за ручки, но одного взгляда на них было достаточно, чтобы понять насколько они привязаны друг к другу.        Хан пару раз разговаривал с Феликсом, когда помогал учителям.       — Тебя ведь Джисон зовут? — спросил тот, снимая контурную карту с доски.        — Да? — Нервничая, от внезапно начавшегося разговора, ответил с вопросом Хан. До этого они стояли в тишине, поэтому он не ожидал подобного.        — Вы с Чаном одноклассники? — продолжал тот.        Джисон лишь кивнул и приступил к сворачиванию стопки карт. Учитель истории просила убрать их в шкафчики. Не такая уж большая работа. Тем более, ему нужно было дождаться, когда за ним приедут родители, а хорошие отношения с учителем лишними не будут.        — И какие у него оценки? Не знаешь? Он мало рассказывает о них... — При этих словах парень грустно провёл указательным пальцем по столу.        — Нормальные, я думаю. Мы почти не общаемся. Спроси у его друга, — более собрано отказал Хан.        Хоть Феликс и выглядел искренним, Джисона немного раздражала ситуация. Почему нужно именно его спрашивать об этом? Наверняка найдёт кучу общительных людей, у которых сможет поинтересоваться.        После, они немного поговорили на незначительные темы. В основном с мертвой точки их общения его сдвигал жизнерадостный Феликс. Больше они не виделись, потому что спустя четыре месяца спокойствия в жизни Джисона, Ли неожиданно для всех перевёлся в другую школу из-за работы родителей.       Чан опять был один. Или не был. Хан этого не знал, но он знал одно: раз рядом больше нет Феликса, его чувства вернутся обратно, и он был прав. 

***

      — Джисон, это рекорд даже для тебя.       Слова учителя были правдивы, замечания нисколько не субъективны, всё по делу. Спокойный голос мягко отдавал ему в голову. В конце последовали слова о том, что если не смотреть на ошибки и их количество, это была бы замечательная работа с правильными мыслями.       Слезы предательски затуманили ему глаза, хотя он и так забыл сегодня очки. Позор, это такой позор. Он, один из немногих в классе по этому предмету с пятëркой за год, сделал столько ошибок и даже забыл имя персонажа произведения, которое считал, что отлично знает.        А теперь он стоит и пытается сдержать себя. Хоть и не было никаких смешков или неодобрения со стороны одноклассников, их тишина душила. Наконец из красных глаз скатилась первая слезинка. Отросшие волосы больше не могли скрыть его состояние.        — Джисон, ты что, расстроился?  Он медленно замахал головой в знак отрицания.        — Как я говорила, работа хорошая. Тем более я не ставлю оценку, это просто пробник. Вы проверяли свои силы. Успокойся. Главное, что ты получил зачёт, понимаешь? Садись.        Хан склонил голову, чтобы хоть как-то защитить своё, пострадавшее достоинство, и подошёл к парте.        — У тебя есть платок? — спросила она, когда он уже сидел на своём месте.  Последовали ещё одни неловкие махи головой в знак отрицания. В носу появилась сырость из-за слез.        — Так, сходи в уборную, успокойся, и приходи.        Ему больше ничего не оставалось, кроме как последовать этому совету, да и находиться в классе становилось немного тошно. Проходя мимо большого зеркала, что висело в коридоре, он даже на себя не взглянул и только стоя у раковины парень промыл глаза.        Из зеркала, рядом с сушилкой для рук, на него смотрел некто с красными глазами, над которыми возвышались мокрые ресницы, бледным лицом и с сухими губами, на которых образовались трещинки, потому что не было времени использовать гигиеническую помаду.        Джисон не знал, сколько времени пробыл в туалете. Телефон остался в классе. Только-только он успокоился, как вспомнил, кто ещё был на дополнительном занятии. Бан Кристофер Чан. Интересно, что он о нём подумал, испытывал ли он жалость или посмеялся после его ухода. Джисон не знал, что было бы больнее.        Парень и раньше был чувствителен к замечаниям в свою сторону. И нет, это не касалось сверстников и их глупых шуток, хотя случались исключения. Чаще всего он плакал из-за плохих оценок или других замечаний, связанных с ними. Кто знает, может у него развился синдром отличника, но он им был только в двух классах средней школы. Родители никогда не напирали на него с уроками. Достаточно хороших, но не отличных оценок. Они были простыми, учились намного хуже чем Хан, их сын, сейчас.        Джисон просто хотел быть лучше, хотел разбираться во многих вещах. Ему было всё интересно, но когда это стремление к новому не помогало и он ошибался, то разочаровывался в себе. Именно это сейчас произошло. В добавок к этому, он опозорился на глазах человека, к которому был неравнодушен.        Отлично. У него и так не было никаких шансов. А если бы и были, он только что собственноручно закопал их.        Позже он вернулся в класс все ещё с опущенной головой из-за стыда. Оставшееся время прошло как в тумане. Учитель просто подзывал к себе по очереди присутствующих и они вместе разбирали ошибки. Никто не расстраивался. Похоже, он один такой уникум...        Он первым покинул кабинет и с пересохшим горлом направился в раздевалку. Одноклассники громко смеялись позади него. Хан знал, что их весёлое настроение не имеет к нему никакого отношения, но не мог не злится на их беспечность и стремление насмехаться над другими, которого у них, возможно, и не было.        Шёл дождь. Даже ливень. Конец осени как никогда давал о себе знать. Ещё утром он видел замёрзшие лужицы. Велика вероятность, что завтра их станет гораздо больше.        Школа понемногу пустела, а он всё стоял у окна в помещении, где все обычно переобуваются. У него не было зонта, а тоненькая курточка точно промокнет насквозь за пару минут под нарастающей стихией.       Джисон и сам не заметил, как опять подумал о своём глупом сочинении. Глаза опять стали мокрыми. Он приложил всю силу воли, чтобы сморгнуть наваждение, когда его плеча кто-то коснулся.        — Эй, ты в порядке? — спросил Хана до трепета знакомый голос до того, как он успел развернуться.       Прямо перед ним стоял невысокий парень с тёмными кудрявыми волосами и самыми красивыми ямочками на планете Земля.        Чан неуверенно топтался на месте, одной рукой держась за лямку рюкзака, и неловко улыбался.        Джисон буквально забыл, как дышать. Хорошо, что ему хватило ума не округлять и без того большие глаза. Руки, которые до этого начали замерзать, Хан перестал чувствовать. В ушах звенели громкие удары сердца. Пульс бил по вискам.        — Я? Да. Нет. Точнее, всё в порядке, — мямлил он.        — Тогда, почему ты здесь стоишь, Джисон? — улыбаясь спросил Бан Чан.        Остановите планету, Хан сойдёт. Чан никогда не разговаривал с ним. Сколько он себя помнит, они даже не здоровались друг с другом, лишь изредка перекидывались парой фраз на уроках, и то из-за друга Бана Чанбина, который общался буквально с каждым, включая Джисона.       Чан совершенно точно не интересовался им в качестве друга. Хан перестал надеяться даже на такой исход, потому что после эры Феликса не был уверен, расстались ли они, продолжают ли встречаться или же Чан опять нашёл себе нового парня. В любом случае, Хан для него никто.       — У меня нет зонта, — ответил Хан после небольшой паузы.        —У меня тоже, — непринуждённо улыбнулся старший.       Видимо, для старшего их разговор не имел никакого значения. Хан кивнул и развернулся обратно к окну, потому что не хотел показывать своего разочарованного лица.        Больше никто из них ничего не говорил. Ещё минут двадцать они простояли так, иногда доставая свои телефоны, чтобы отвлечься, пока не закончился дождь, и они не разошлись по домам.

***

      На следущий день, Хан постарался забыть о случае с сочинением и разговоре с Чаном. Вчера он узнал о скором выходе второго сезона своего любимого сериала и все плохие события меркли на его фоне.        Лёгким шагом он догнал Хëнджина, который облокотился о стенку у кабинета математики. Тот сразу заметил его и они обменялись рукопожатиями.        — Мне сказали, что ты вчера плакал. Что произошло? — с беспокойством спросил Хван, заправляя выбившуюся прядь за ухо.        Джисон прикусил внутреннюю сторону щеки и отвел взгляд. Разговоры других учеников его нервировали. Если он и скажет Хвану о произошедшем, то только не здесь.        —Ничего такого. Я просто-        —Привет, Джисон! — перебил его до трепета знакомый голос.        Чан с дружелюбной улыбкой помахал ему рукой и, не говоря больше ничего, прошёл мимо них. Хан кивнул на приветствие и сдержанно улыбнулся. Внутри всё горело, его мысли метались одна к другой, а главный вопрос "Какого!?" как на повторе играл у него а голове.        — С каких пор вы общаетесь? — толкнул его в бок Хëнджин и значительно кивнул в сторону уходящего парня.        — Видимо, с этого момента, — не веря собственным словам сказал Хан.        С этого рокового дня начался его личный ад.        Они с Чаном по-прежнему мало говорили, но тот, по непонятной ему причине, стал каждый день с ним здороваться. Хан каждый раз чувствовал, что у него вот-вот случится инфаркт. И ладно бы только он это делал. Рандомные люди бросали ему приветствия справа и слева, а ему так и хотелось подойти и спросить прямо в лицо "Чел, ты вообще кто?", но его внутренний интроверт не допустит подобного. Напряжение копилось.        Позже, когда прошло чуть больше недели,  Джисон не выдержал и пожаловался своему лучшему другу. Тот расслабленно пожал плечами и сказал, что они все в той или иной степени, дружат с Чаном. Хан и сам догадывался об этом, не такой уж он и тупой, но слышать подтверждение своих предположений все равно было в какой-то степени неожиданно.        После шестого урока, школа опять была почти пуста, за исключением нескольких последних классов. Хëнджин отошёл по личным делам со знакомым, поэтому Джисону оставалось только идти на следующий урок одному и дожидаться, когда тот присоединится.        По лестнице с громкими разговорами поднимался почти весь его класс. Когда они уже скрылись где-то наверху, Хан только наступил на первую ступеньку.        — Джисон, — раздалось у него за спиной. На мгновение зажмурив глаза, он развернулся.       Чан быстро сокращал растояние между ними, а потом они застыли в полуметре друг от друга, обмениваясь взглядами. Джисон попытался сглотнуть ком в горле. Неприятно жгло где-то в области живота. Из-за этих ощущений он понимал, что так больше не может продолжаться. Его решимость поговорить выразилась вместе со словами, которые он так и не смог полностью осознать.        — Слушай, это уже немного... странно? Почему ты вдруг... эм... — Не мог подобрать слов Хан и просто делал непонятные жесты руками, чтобы собеседник его понял. Он остановился на третьей ступеньки и теперь возвышался на целую голову над Баном.        Сначала на лице Чана играло недоумение, которое выражалось в согнутых бровях и приоткрытых шубах, а потом его осенило.        — Аа, я понял. Как бы понятнее выразиться? — начал он, касаясь рукой лба. — Потому что Чанбин попросил меня?        Мир Хана перевернулся. Разве Чан, человек не особо общительный в классе, мог согласится на подобное?        — Так просто?... — наконец выдавил он из себя, пытаясь не показывать своего разочарования.        — Чанбин сказал много хорошего о тебе, и я подумал "почему бы и нет", — неловко, но так мило улыбнулся старший.        Последние четыре слова резали как нож.       Оказывается, это не он сумел как-то заинтересовать свой объект влюблённости. Просто какой-то другой человек — в данном случае Чанбин — который иногда заводил разговор с Ханом, попросил Чана подружиться с ним, словно Джисон сам не в состоянии с этим справиться. Он и правда не уверен, что когда-нибудь решился бы на подобное, но от этого становится не менее обидно. Казалось, Чан наконец заметил разочарованный взгляд парня.       — Я тебе не нравлюсь?        Сердце Хана кольнуло. Внутри себя он сразу же крикнул, что всё совсем наоборот, но в реальности, просто ответил:        — Нет, я хочу дружить с тобой. Это просто... Неожиданно?        Бан, как только услышал его слова, улыбнулся более радостно, а Хана изнутри разрывало на части из-за безысходности. Он попал во френдзону и теперь вряд ли выберется из этого вязкого болота. Многие в нём просто погибают, если верить дорамам и комиксам…