Темный мрачный коридор...

Темноту прогнала острая боль в голове. Рука потянулась к голове и аккуратно ощупала волосы. Но ни спекшейся крови, ни ран не было. Я с трудом открыла глаза. Я лежала на полу в маленькой комнате, похожей на уборную. Только без шкафов со всякими бутылочками, швабр и ведер. Я присела. В голове движение тут же отдалось болью, а комната поплыла перед глазами. Я шумно выдохнула и, опираясь о стенку, поднялась. Боль, тошнота и муть постепенно проходили. Немного постояв, я наконец ощутила холод. Босые ступни ощипывали ледяной бетон. В комнате было лишь маленькое окошко, под потолком, с толстым стеклом, почти не пропускающее свет. И дверь в шаге от меня. Вскоре глаза наткнулись на странный предмет в углу. Всё еще немного пошатываясь, я подошла к нему и подняла фонарь, а под ним - записку. Самое время подумать. Что произошло буквально несколько часов назад? Совсем недавно шестнадцатилетняя девчонка по имени Женя укладывалась спать. Девочка по имени Женя всегда слушалась маму, боялась незнакомцев и была спокойным и тихим ребенком. Но что-то пошло не так, и эта девочка очутилась в странном холодном и явно давным-давно заброшенном здании. Слой пыли на полу внушал уважение, а подозрительная лужа в противоположном углу комнаты ужасающе поблескивала. Я поспешно оттуда отвернулась, порывом воздуха ударило по коленям, заставив задрожать. Мне казалось, что моя пижама несколько теплее. Я скосила глаза на записку, которую до сих пор держала в опущенной руке. Чертово испорченное зрение заставило поднести старую бумагу к глазам. - Невозможно убежать. - голос из пересохшего горла выходил совсем уж тихий, но громче и не требовалось. Уже не смотря на записку, я засунула ее в карман... Карман? Шершавая, желтоватая бумага прошлась по коже. И позже обнаружилось совершенно ужасное отсутствие одежды. Фонарик полетел на пол, записка следом. А я в ужасе присела и обхватила руками колени, как будто скрываясь от кого-то. Вот только тут были лишь голые стены. Которым все безразлично. И только сейчас, когда в этом появилась необходимость, глаза отыскали старую желтую рубашку. Рука потянулась к ней и уже проскользнула в рукав. Запахло плесенью и еще чем-то, но не обнаженной же бегать. Благо рубашка оказалась чуть ниже колен, только вот рукава тоже были "чуть ниже колен" с ремешками из ткани на концах. Я вцепилась ногтями в ткань и потянула. Старые нитки поддались, и рукава были оборваны по локоть. Подняв фонарь и включив его, я взяла записку, все-таки засунула ее в карман рубашки и, повернув ручку двери, осторожно открыла ее... Нет, на меня никто не бросился из недружелюбной темноты, хоть я была к этому готова. Облегченный вздох разнесся, казалось, по всему зданию. Я посмотрела по сторонам. Темный мрачный коридор... Усмешка. Да, я была послушной, но это не мешало мне слушать такую музыку, которую мама и все вокруг считали музыкой грешников. Я щелкнула выключателем фонарика, надеясь, что луч света разрежет темноту хотя бы в одну сторону. Но то ли с батарейкой фонарика что-то не так, то ли так надо, но свет получился тусклым и не очень помог. Что же мне надо сделать? Может, одноклассники в очередной раз пошутили? Они такое любят. Я глубоко вздохнула и пошла по одному из коридоров.