Темный мрачный коридор...

- Это уже седьмая записка. - сообщила я Диме, подняв наконец голову и отойдя на полшага. В глазах сияла максимально возможная радость среди всей мрачной атмосферы. - Осталась всего одна. Мой спутник усмехнулся и посмотрел в коридор, к которому мы так спешили, а я невольно подумала, что, когда мы выберемся, то я обязательно расскажу ему о своих предыдущих жутких приключениях. То есть, приключения - это обычно то, о чем хочется вспоминать с улыбкой, и подходящего слова я никак не могла подобрать. Луч Диминого фонарика поднялся и осветил этаж. Он оказался не таким уж и бесконечным. Даже с моим ужасным зрением можно было увидеть зияющую черную дыру в стене, и никаких поворотов. Дима двинулся дальше, я последовала за ним. Иногда я освещала стены в надежде найти еще что-нибудь полезное, пусть даже вторую записку, но шансы были ничтожны, и я это знала. Чавканье лестницы вдруг стало каким-то печальным, словно прощаясь. Хотела бы я попрощаться с ней навсегда. И вообще со всем этим ужасом. Вернуться домой и спокойно жить дальше. Пока я размышляла о прекрасном, Дима дошел до стены. - Это тоже туннель. Не знаю, насколько длинный, конца не видно. По диаметру в нем бы могли уместиться два человека. Думаю, выбора у нас нет. - он повернулся ко мне, а я уже подошла к стене и разглядывала туннель. - Дамы вперед. Я тяжело вздохнула, особого опыта по перемещению в узких пространствах у меня не было. Зато опыт по призыву приступов клаустрофобии был, и не малый. Я подошла к туннелю. - Только чур мне вслед фонариком не светить. - за спиной тут же раздался нервный смешок, а я тем временем сделала первый шаг, поставив колено на край, а через пару мгновений уже ползла дальше, предварительно осветив расстояние фонариком, освобождая место Диме. В туннеле не было пыли, что очень радовало. Зато был тяжелым воздух. Или это предвестник очередного приступа? По крайней мере я пыталась сдерживать страх, не давая переполнить чашу и довести меня до состояния истерики. Вставив фонарик за веревку на запястье, рядом с ножом, я выставила одну руку вперед, а другой помогала ногам отталкиваться. Ступни гудели, ерзая по шершавым стенам, платье сползало с плеч, его проходилось постоянно натягивать обратно, а страх все сжимал сердце. Позади слышалось тихое сопение Димы, и радовало лишь то, что Безликий нас тут не достанет. Он сюда попросту не полезет, потому что с его щупальцами ему здесь будет слишком узко. Узко... В глазах потемнело, горло сдавил ужас, а сердце болезненно сжалось. Из горла то и дело вырывался хрип, сзади был слышен обеспокоенный голос Димы, а вскоре перед глазами возникло его лицо. Руки трясли меня за плечи, а после переместились к лицу. Он пытался докричаться до меня, но я не слышала. По щекам текли слезы, на дрожащих губах чувствовался солоноватый вкус. Дима на миг отвлекся и, повернувшись и прокричав мне что-то, потащил меня вперед. Страх в сердце не давал мне чувствовать времени, поэтому я не знаю, сколько его утекло, пока мы не вывалились на деревянный пол. Дима спешно прислонил меня к стенке и снова попытался успокоить меня. Я уже начинала чувствовать прикосновение его рук к моим щекам. Дима вздохнул, опустил голову и закрыл глаза. А после потянулся ко мне и впился в мои губы. Глаза сморгнули слезы, страх отступил от сердца. Я отвязала нож с фонариком от запястья. В последнем я сейчас не нуждалась, в комнате разливался тускло-красный свет. Я обвила руками его шею и немного сползла на пол. Дима опустил руки на плечи и посмотрел мне в глаза, и снова прильнул к губам. Я чувствовала медленно сползающие шлейки. Сильные, нежные руки приподняли меня, а затем начали аккуратно расстегивать молнию на спине. Я откинула голову за живительным глотком воздуха, его губы прикасались к шее, плечам. Вот еще несколько прекрасных мгновений, и два разгоряченных тела не были обременены оковами одежды. Я провела рукой по его торсу, спускаясь ниже. Его тело выгнулось, руки закрыли лицо, дыхание участилось. Время для нас давно застыло, окружающее никак не волновало. Был только наш маленький мир, полный страсти и похоти. Губы были на вкус, как мед. Два тела стали одним целым, извиваясь, то и дело хватая ртом воздух. Казалось, вот вот, и деревянный пол под нами загорится, и от нас останется только пепел. Громкий, кричащий стон разорвал тишину, а потом наступило время забвения, наслаждения теплом тел... Пол стал твердым и неуютным, да и желание поскорее выбраться в мир живых людей теперь затмевало все прочие. Я села и, найдя одежду, подтянула ее к себе. По спине, вдоль позвоночника, чувствовалось легкое прикосновение руки. - Уже? - Дима сел рядом со мной и убрал прядь с лица, заправив ее за ухо. Я улыбнулась, но больше медлить было нельзя, мы и так задержались на одном месте. - Надо идти. Найти последнюю записку и получить два билета домой. - я прижала одежду к груди и, поднявшись, отошла. Дима последовал моему примеру и тоже стал одеваться и искать фонарик. Наконец, привязав нож обратно к запястью, проверив наличие записок в кармане и работоспособность фонарика, я осмотрела помещение, в которое мы попали из туннеля. Оно было похоже на коридор с картинами и дверью во двор, только здесь был деревянный пол, чему были благодарны ноги, и не было устрашающих картин. Возможно, именно здесь и находится последний клочок бумаги, хотя моему разуму кажется, что записка находится в каждом закоулке, где ее можно по-удобнее и поскорей достать, и скоро все кончится. Хотелось поскорее начать поиски. Словно бы прочитав мои мысли, Дима сообщил о своей готовности, и мы начали исследование коридора. Интересно, почему всегда и везде коридоры? Хотя, комнаты оставили в моей памяти далеко не лучший отпечаток. Кроме последней, конечно. Да и то, я бы предпочла не вспоминать о ней. Я подошла к Диме и взяла его за руку, как маленькая девчонка в парке. В комнате страха. Тишину разрезал, казалось бы тихий, звук падения капли. Я посмотрела себе под ноги. Если забыть про красный свет, делавший каплю черной, она вполне могла быть кровью. Я провела пальцем под носом и посмотрела на него. Чисто. Тогда я подняла голову и чуть не умерла о счастья. - Записка! - я закрыла обеими руками рот. Бумажка была прилеплена к потолку, а над ней красовалась черная кровавая надпись "Неужели?" Хотя это меня нисколько не удивило. Дима поднял меня так, что я сорвала записку и тут же была закружена в теплых объятьях. И только потом опущена на землю. Миг мы смотрели в сияющие глаза друг друга, я никогда не забуду этот миг. Ярко-белый свет вытеснил красную пелену, и даже не понадобилось объяснять, что это выход. Покрепче взяв друг друга за руки, мы шагнули навстречу и растворились в свете.