clausa est ianua

      А ведь совсем недавно, буквально года два назад, они могли сидеть рядом.       Йоичи закрывает уставшие от слабого освещения глаза, дав волю воспоминаниям на закрытых веках.       «Раньше — это раньше» — говорил старший брат и возвращался к мрачным комиксам. Рейтинг у них был высокий и Йоичи не прикасался к ним, понимая, что не хочет наказания за проступок. Его радостью всегда были приключенческие сказки, сёнен с вечной целью и дружбой, и желательно без одиночества. Друзей он найти не мог, а брат гиперопекал от новых знакомств… И потому засесть в читальном зале было величайшей радостью, как и познакомиться с вежливой, старой и достопочтенной библиотекаршей. Сбегать из-под надзора было сродни небольшому приключению. Не попасться на этом — целым квестом, иногда с галочкой сложного задания. И эта маленькая тайна от родителей и брата приносила много удовольствия.       Йоичи ощупывает пыльную комнату сбитыми руками, дверь нащупывается не сразу. Ему это не снилось… — Йои-чан, ты же не откажешь мне в помощи? — Гранатовые, лучащиеся далеко не добром, глаза брата пугают. Он ведь снова во что-то вляпался, руки у него в крови. Не его, естественно. Не первый его подобный случай. Матушка уже жаловалась на это отцу. Тот же не увидел проблемы, пожал плечами и тупо/глупо/неправильно сказал, что это подростковое. Само пройдёт. Как и нездоровье Йоичи… Что с каждым разом, с каждым приходом отца домой становится хуже.       Страх оседает ниже солнечного сплетения и тянет, паскудно скручивает находящиеся органы. Младший Шигараки кивает всё ещё любимому старшему брату, чувствуя нарастающую угрозу. Молодая зелень в его глазах будто гладь на воде. Чистое стекло. — Ты же говорил, что плохих людей обязательно запирают в подходящих учреждениях? — Йоичи продолжает цепляться за тёмный плащ брата, еле тащась за ним по кровавому коридору. Это брат причуду показал… Отойти от этого зрелища трудно, подросток не справляется. — Зачем убивать?       Брат же скалится, тащит за собой и перед огромной дверью обмазывает грязной правдой. — Я построю империю и буду единственным злодеем. А ты, — липкая от крови рука зарывается в белоснежные не от возраста волосы, пачкая и слегка поглаживая. Внутренности дрожат от омерзения к нему. Не первый раз, но этот — единственный, когда всё настолько хреново. — Мой маленький помощник.       Улыбка бросает в холод. Йоичи и хочет сбежать, но бежать не может. Пути закрыты. — А где родители тогда?       Брата прошибает на смех. Ответить — ни за что. Но вот показать — другое дело.       За закрытой дверью отец… и мать. Стекло мутнеет. Догадка была правдивой. — Они бы поприветствовали нас, но слишком заняты своей смертью. — Тяжёлая рука брата ложится на плечо, поддерживая и придерживая от падения. — Но ты можешь с ними попрощаться. Больше не повторятся твои травмы от его рук. Матушка не накричит, представляешь? Ты больше не будешь страдать из-за них.       Йоичи застывает рядом с братом. Подойти к двум некогда любимым телам родителей — выше него.       За закрытой дверью слышны звуки борьбы. Громкие взрывы, ругань, крики и болезненные стоны — всё это ему не мерещится. Слишком давно сидит в тюрьме, в маленькой комнатушке, запертый братом. — Ты хочешь сказать, что не поддерживаешь меня, Йои-чан? — Он пугает с каждым днём всё больше. И его обещания так и не сбываются. Парень продолжает угасать на глазах. Значит, в его состоянии далеко не родители виноваты были.       Ответить брату трудно/страшно/опасно, но получается. — Я не приму твою сторону, брат.       Ярость мгновенно окутывает старшего. Он хоть и сдерживает эту жуткую смесь причуд, но со всеми не справляется. Одна, нет-нет, да вырвется на свободу или не одна… Пощёчина прилетает с большой скоростью, а после алые глаза наполняются ужасом. Йоичи не успевает упасть, всё ещё поддерживаемый братом. Решение приходит мгновенно. — Ты встанешь. Не иди против меня. Я тебе не враг…       И эти слова обман. Его разрывает от непривычного ощущения. Причуда, переданная братом, ему точно не подходит, от этого и боль во всём теле. Йоичи падает рядом, а после попадает в комнату… Там, где всё ещё были родители. — Йои-чан, послушай меня… — он старается говорить спокойно, но внутреннее недовольство сочится сквозь мягкий тон. — Ты должен принять её, иначе она убьёт тебя.       И так каждый день, пока старший Шигараки не пришёл в гневе к нему в комнату вместе со старыми-старыми комиксами. Их кажется брат читал в менее взрослом возрасте. Йоичи не уверен, зрение подводит конкретно, а фонарь, что слепит привыкшие к темноте глаза, только противнее впивается ему в лицо. — Ты увидишь небо, когда прекратишь противиться мне и моим методам. До тех пор всё будет продолжаться.       Йоичи вслушивается в шум, но подойти к этой закрытой двери не может. Яд от причуды растёкся по венам, разнося по телу только боль. Даже если это шанс на спасение, ему отсюда не выйти. Дверь — слишком серьёзная преграда, а за ней наверняка ещё кто-то стоит. Охраняет. Мир от Йоичи или наоборот. Брат так и не сказал, чего именно хотел. Но она с тяжёлым скрипом открывается, не так, как привык видеть парень. Оттуда веет свободой. А стоящий напротив человек, кажется самым добрейшим и человечным, пусть и отказался выполнить маленькое условие.       «Убить человека» — это не то, ради чего пришёл этот взъерошенный парень, неся за собой разрушение и свободу от тёмных оков брата. Хоть и короткую.