Ночь, улица, фонарь, аптека...

Жизнь - это что-то неопределенное. Она бывает никчёмной и расстаться с ней очень тяжело. Мы живём в мире, где люди привыкли к тому, что они могут умереть от болезни, суицида или от случайности, но совсем забываем, что человек может умереть от старости. Жизнь даруется, чтобы люди росли, познавали что-то новое и передавали все знания из уст в уста... Иными словами, она мимолётно проходит. А ведь есть же середина, где человек вроде жив, но в тоже время чувствует себя мертвым. И это не всегда про состояние души...       ***       Очередное выступление в каком-то новом городе для всеми любимой четверки импровизаторов, как и всегда прошло успешно. Смех зрителей разливается по всему залу, словно музыка, брало за душу и расходилось по телу нежностью и теплом, будто мурашки. После поклона ребята ушли со сцены. Они направлялись к своим поклонникам, чтобы раздать парочку автографов и сделать фотографии на память. Но в этот раз со сцены спустились не все, один из ребят сразу ушел в гримёрку. Парни вошли в фойе и оценили обстановку в зале для встречи с фанатами. Сердце у каждого сжималось так сильно, нет, не от страха и не от волнения, а от счастья, что их команда дарит людям улыбки и смех, которые так помогают в этой серой, для некоторых даже, некчёмной, жизни... Людей наконец впустили в фойе. Антон и Серёжа уселись на удобные кресла, Дима же с милой улыбкой на лице подбежал к людям и стал принимать от них цветы, подарки и добрые пожелания. Прошло больше десяти минут, но четвертого участника импровизации так и не появилось. — Пацаны! – пытаясь перекричать фанатов, позвал ребят Серёжа. – А вы не знаете, куда Арс делся? Он ведь недавно с нами был. Дима, который отвечал на чей-то вопрос из толпы людей, сделал паузу и удивлённо посмотрел сначала на Антона, потом на самого Серёжу. — Он вроде бы в гримёрку попёрся, сказал, что ему кто-то звонит... - ответил Дима. Шастун ,услышав эти слова, начал сочинять шутки на ходу про то, что Арс воспользовался моментом и уехал, от чего из толпы посыпались вопли негодования, но в тоже время все смеялись. — Антон, скажи честно, ты дебил? Лучше бы сходил, проверил, как он там на самом деле. А то сидишь, ничего не делаешь, так ещё и ржёшь как конь. Не, ну вы просто посмотрите на него! – возмущается Позов, размахивая свободной рукой в сторону друга. Зал поддержал его смешком. — А что я такого сказал? Взгляд Димы, который пал на Тошу через очки, казался безразличным, но всё же было в нём что-то такое, от чего волосы вставали дыбом. — Не, ну правда, Антон. Тебе скоро тридцать два, а ты ведёшь себя как пятилетний ребенок, который недавно услышал слово "жопа". – сказал Сергей. — Ну ладно! – с ноткой иронии выдавливает Шастун. Он встаёт с уютного кресла, поправляет розовое худи и уходит в направлении гримёрки, напоследок послав воздушный поцелуй девчонкам из зала, после чего всё пространство заполнило громким визгом. Дима неодобрительно покачал головой в разные стороны, но всё же усмехнулся деяниям Шаста. Пройдя за угол, Шастун попадает в длинный белый коридор. Странно, но в этом коридоре не ощущалось того душевного трепета как в зале, здесь тихо, даже очень. В пустом пространстве чувствовался свежий запах парфюма, который доносился непонятно откуда. Проём в этом коридоре небольшой, поэтому Атон разводит руки и проводит по белой поверхности вдоль стен, подушечками пальцев ощущая некую шершавость. В детстве он часто любил гулять по лесу, где чувствуется свежий запах пихт и слышен шелест листьев - подальше от всего человеческого шума, закрывать глаза и переноситься в мир своих фантазий. В этом мире нет запретов и нет преград... Так и в этом коридоре, Антон, закрыв глаза, шагает вперёд ориентируясь лишь по стенам. Люди считают, что у знаменитостей есть всё чего те захотят, но ведь это не правда. Антон, вот, мечтает о том, чтобы в его жизни все было как у людей. Так говорили его родители. А что значит "как у людей" ? Рассуждая об этом он понемногу начинает понимать, что все в этом мире живут так, как им в голову взбредёт. Дойдя до двери с надписью "Гримёрная", парень встаёт напротив нее и делает глубокий вдох, наполняя всё пространство в груди воздухом. Да, именно отсюда пахнет этим странным парфюмом, который отдаёт травянисто-пряным ароматом с лекарственным оттенком больше по натуре напоминающее эфирное масло. Потянувшись до дверной ручки, Антон не успевает ее прокрутить, как дверь распахнулась . Шастун резко отпрянул, то-ли от испуга, то-ли от неожиданности. Он ударился локтем о стену, направил взгляд в пол и нервно затряс рукой. Когда боли в руке наконец прошли парень увидел, что напротив него стоял разбитый Арсений, глаза у него горели как звезда Сириус слегка покрасневшие и эта краснота переходила на нос, да и в принципе на половину лица. Хотелось задать вопрос: “Тебе плохо?" или "Может врачей позвать?", но почему-то вместо этого из уст послышалось. — Арс, ты че такой кислый? – начал он задорным голосом. – Давай, приводи себя в порядок и пошли до ребят, а то... - но потом замолчал, лишь потому, что заметил как судорожно трясутся руки Попова. – Что-то случилось?.. Губы Арсения сомкнулись в тонкую ниточку, его дёрганый взгляд был направлен прямо в глаза Антона , а в то время по щеке стекла уже не первая слеза. — Антон, я никуда не пойду, – пробормотал тот, пытаясь скрыть дрожь в голосе. — Что-то случилось? – ещё раз повторил Шаст. — Антон, перестань... – он делает шаг назад и слегка прихрамывает на правую ногу.– ...прошу. — Арсений Сергеевич, – в шуточной форме проговорил Шастун. – ты чего плачешь, что произошло? Атмосфера между ними была как у двух разных миров. Не враждебное. Отдаленное. Антон растерянно наблюдал за другом находясь в коридоре, Арсений же стоял и тряся в гримёрке, словно кролик на которого волк пускает слюни. И в этот момент ты не понимаешь, на какой ты стороне и сто́ит ли делать лишние движения. Послышался томный вздох и шмыганье носом. Арсений сделал глубокий вдох и несколько шагов назад, уже не хромая, уступая проход Шастуну. Антон сразу поменялся в лице и принял серьёзный вид, будто собрался в офис на важное собеседование. Он проходит до белого стола, где стоят разные закуски, поворачивается спиной и аблокачивается на столешницу. Цепи, висевшие на запястьях Антона, звучно грякнули по столу. - Алёна... - Попов произнес имя с хрипотцой еле слышно. Он до сих пор стоит у открытой двери, грустно смотря в пол. - Вы разводитесь? - невольно спросил Антон, поднимая бровь. Арсений, дерганым движение повернул голову и посмотрел на Тошу полными надежды глазами, словно искал в словах друга хоть каплю правды. Его взгляд оставлял желать лучшего, ведь впервые голубые глаза актера за секунду стали казаться такими бесцветными, пустыми... — Её больше нет... – шепотом произносит Арс, так, будто не до конца осознаёт что это правда. По щеке снова стекает слеза. Он опрокидывает голову назад и шмыгает носом. – Я ... Я не могу в это поверить! Её нет!– всё больше переходя на крики начинал Арсений. – Нет... – сказал он шёпотом с хрипом в голосе. Попов еле держался на ногах. Антон же стоял в полном шоке с глазами по пять копеек сведя брови вместе. — В смысле "нет"? как это... "нет"?.. — Она погибла! – чуть ли не крича были сказаны слова. – Она погибла в автокатастрофе!.. Почему!? – Арсений повернулся в сторону Шастуна и посмотрел ему прямо в глаза. – Почему это был не Я!? Почему?.. — Это точно достоверная информация? — Да! – выпалил Попов. В этот момент казалось, будто Арсений сейчас во всем винит Антона. Хотя на самом деле, на него действует то самое чувство пустоты внутри, когда ты теряешь очень близкого тебе человека. Это чувство ни с чем не сравниться и каждый переживает его по-разному. Антон всё крепче упирался в столешницу. Он поджимал губы и бегающим взглядом наблюдал за каждым движением друга. В гримёрной стояла непривычная тишина, лишь только было слышно как часто дышит Арсений, словно вот-вот задохнётся. Верить в происходящее вообще не хотелось. Антон ни разу не видел друга таким... - никаким. Тот стоял напротив Шастуна и нервно, почти незаметно, дёргался. А опухшие от слез глаза стали резко закрываться, а ноги подкашиваться. Темнота. Бессилие. В сердце что-то ёкнуло. Тоша испуганно, рывком подбежал в сторону Арса, но не успел... Попов упал, ударился головой об косяк открытой двери. Антон ещё больше опешил, чем при ответе на - "что-то случилось?". Взяв Арсения, Антон положил того на спину на пол. Одной рукой приложил два пальца к внешней стороне запястья ощущая его пульс, а другую к затылку. У Арса кровь! Шаст аккуратно положил его голову и, с надеждой посмотрел на белую стену коридора. Не теряя ни секунды быстрым шагом подходит к выходу из гримёрки, резкий поворот направо, и он уже бежит по направлению к залу где остались ребята.       ***       Боль в голове. Запах медикаментов. Руку сжимают чьи-то чужие руки и, от этого так тепло. Приоткрыв глаза, перед Арсением открывается вид на серый потолок, такой незнакомый ему. Шевелиться в принципе не хотелось. Все тело мужчины болело, как будто его сбила машина, но, он поворачивает голову набок и видит как напротив него сидит Антон, который крепко сжимает его руку. Его голова опущена, видимо уснул. И тут в голове Арса всплывает картинка как он кричит на Антона, а следом, падает... Сердце кольнуло от воспоминаний. К горлу снова подкатывал ком той самой боли, от которой Арс так горько плакал. Да и сейчас слезы накатываются на глаза. Хотелось забыть разговор по телефону с родителями Алёны. Понятно, что они и сам был не в лучшем состоянии, но, из-за этой новости Арсения разорвало на части... на маленькие кусочки. Эти кусочки придется очень долго собирать, чтобы склеить воедино. Да, конечно, можно было не верить в слова правды, но существуют же люди, которые все же поверят... Арсений не исключение. А зачем делать вид, что ничего не произошло? Зачем скрывать, что всё идёт по кривой дорожке, если в какой-то момент ты свернул не туда?.. Зачем, если можно этим с кем-то поделиться. В этот момент тебя либо поддержат, либо кинут как игрушку, которой нашли замену. Слёз уже не будет, и ты поймёшь, что это конец, начиная понемногу разваливаться. Либо же, можно отстраниться от всех людей и жить в тени. Но для Попова, который всю свою жизнь пытался стать лучшим из лучших, стать знаменитым... хотел любить и быть любым: это будет ничем иным, как синдром деперсонализации. Он постепенно станет чахнуть, утопая в размышлениях о собственном "Я". Алёна была для него целым миром - лучиком счастья, который грел душу на этой невозможно обычной Земле. Ту Алёну, которую он запомнил, останется в его памяти навсегда: её теплую улыбку, нежные черты лица и доброе сердце... Он больше не увидит её никогда и никогда не сможет забыть. Чего бы добился Арсений если бы не было людей, которые его всегда поддерживают? Скорее, ничего. Но в этот раз, на одного человека в его жизни стало меньше. Попов повернул голову в обратное положение и снова стал рассматривать потолок. — Арс... Тот, кого упомянули, вздрогнул. Он посмотрел на Шастуна, но ничего не ответил. Ком в горле ничего не давал сказать. — Я искренне соболезную тебе... – ответа опять не послышалось, но Антон продолжал. – Искренне желаю тебе не опускаться ниже твоих возможностей из-за сегодняшней новости о... ну ты понял. Ты выше этого, ты сможешь это преодолеть, – он всё крепче сжимал руку друга, не поднимая головы, смотрел в пол. Шаст - неплохой парень. Добрый, жизнерадостный, даже не знаешь, есть ли у него в жизнь неприятности. Но они наверняка есть, у каждого человека они есть, просто не все знают. Точнее не догадываются. Даже в ситуации с Арсением он не поднимал кипиша, а сразу сообразил что нужно делать. Да и неприятностью это назвать нельзя, скорее, жизненный опыт. Не каждый же день перед тобой человек в обморок падает. — Пойму, если ты не захочешь сейчас разговаривать обо всём этом, так что... – делая небольшую паузу проговорил Антон. – ты только не раскисай. Если что, то обращайся ко мне, я в любом случае тебя поддержу. Арсений уже приоткрыл рот пытаясь что-то ответить другу, как ручка двери медицинской палаты дёргается и теперь, все внимание парней приковано к ней. Дверь приоткрывается и сквозь щель слышен незнакомый голос. — С ним все хорошо. Если он очнулся, то мы его можем выписать. Дмитрий Тимуровичь, пожалуйста не беспокой... – дверь в комнату открывается со скрипом. Заходит врач. –...тесь. О! Вы как раз очнулись. Как самочувствие? – с ноткой весёлости спрашивает медик обращаясь к Арсению. — Все в норме. – выдавливает тот. — Тогда, мне придется вас ещё раз осмотреть для полной уверенности. И вы можете быть свободны. Только подпишите листик с соглашением вашего осмотра. И ещё, – врач указательным пальцем показывал на Антона. – в следующий раз будьте аккуратнее, а то сотрясение мозга это вам не хухры-мухры. Попов вопросительно посмотрел на Антона, а тот в свою очередь указывал на свой затылок, давая понять Арсу его состояние. Хотя и без подсказок было понятно что голова чересчур сильно болит.       ***       Осмотр прошёл без происшествий. Арсению ещё раз обработали затылок где находилась не маленькая рана. Теперь он ходил с бинтом на голове, а волосы у него торчали в разные стороны. Из больницы вышли трое: Антон, Дима и, конечно же, Арсений с перебинтованной головой. Двое молчали, но один всё никак не унимался. — Ребят, как так вышло? Что произошло, пока мы с Серёжей были в зале? – Дима смотрел на друзей с укоризненным взглядом. – И как вообще можно занимать время общения с поклонниками, за которое нам, между прочим, платят, а вы просто так его проёбываете... Антон, от волнения, крутил на фалангах пальцев кольца . " Сказать ли правду или молчать": - вот что крутилось в голове Антона, ведь, пока они с Димой везли Арсения в больницу, оба не проронили ни слова. Попов сначала мимолётно посмотрел на Антона, после, подошёл ближе и прикоснулся к плечу Димы, отвечая: — Мне просто, стало плохо... – Он уже не казался тем весельчаком, который придумывает шутки на ходу, он казался человеком без чувств. Хотя, как без чувств?.. Чувства то есть, и, это боль и слезы. Но рыдать - как маленькая девочка, у которой злой дядя забрал мороженое - нельзя. Ему бы очень хотелось вернуться домой, к семье, где есть Алёна. Но всё уже не так... Он придет домой, а там - пусто. Ни детей, ни жены. — Знаешь, что, Арс? Ты не сильно-то и похож на "стало плохо". Что-то явно случилось, я же вижу. — Расскажу тогда, когда смогу разобраться в себе... – выпалил со злобой Арсений. – И ещё: спасибо, что, возможно, спасли меня... Позов в удивлении застыл на одном месте, Попов же, пошёл дальше до знакомого ему автобуса , а Антон... он шёл, но остановился с видом провинившимся, смотря в глаза Димы, затем, покачал головой в разные стороны. Но всё же, Шастун пошёл следом за первым. Так и началась история о разбитой горем душе.