Бесполезный К

      На затянутой туманом улице появились две высокие фигуры в мантиях, развевающихся на ветру. Авроры. Они оба шли, прихрамывая; впрочем, тот, что потоньше, явно старался этого не делать. — Тебе никогда не приходило в голову... – начал он, замедляя шаг. – Ты не думал, что меня поставили главой Аврората из-за этого? — Из-за чего этого? — Этого, – он сделал неопределённый жест рукой, который, впрочем, не был заметен в тумане. – Я имею в виду, потому что я не так хорош, как раньше. С тех пор как я стал... — Кем ты стал, Руфус? — ...бесполезным калекой. Второй мужчина резко остановился и, посмотрев на товарища, разразился то ли хохотом, то ли кашлем, то ли хрюканьем, то ли всем и сразу. — Ты что, серьёзно? — спросил он, едва к нему вернулась способность говорить. Однако, тут же вспомнив, что уже лет семь не слышал от Руфуса ни единой шутки, вздохнул: — Больная нога не делает тебя бесполезным калекой. Ну, калекой, может, и да, но бесполезным... Я тогда кто, по-твоему? Со своей, так сказать, деревяшкой? И этим глазом? – как бы в подтверждение своих слов он крутанул искусственный глаз в глазнице. На Руфуса это впечатления не произвело. — Глазом? С помощью которого ты видишь со всех сторон и даже сквозь стены? — Не зная тебя, я б сказал, что ты завидуешь. С минуту они шли молча. — Я не завидую, – наконец ответил Руфус. – Я имею в виду, что твои дефекты не ограничивают твои спосо... — А твои ограничивают! Извиняйте, что прерываю, аврор Скримджер, но как-то я не заметил, чтобы ваш, как вы выразились, дефект помешал вам притащить в Министерство Каркарова. Каркарова! Опасного преступника, мастера тёмных искусств, который к тому же в полном здравии и на десять лет тебя моложе! И почему-то он не смог противостоять... как ты там себя назвал, повтори-ка? Давай, давай. — Аластор... — Не-не-не, ты другое сказал. "Бесполезный калека", вот как ты себя назвал. Бесполезный калека, Мерлиновы яйца, это ж историческое событие, чтобы БЕСПОЛЕЗНОГО КАЛЕКУ повысили, а не вышвырнули пинком под зад как можно скорее! — Аластор, хватит. — Да пошёл ты, Руфус. Уволь меня нахрен, если хочешь – теперь ты имеешь полное право, – но послушай вот что: они сделали тебя главой, мать его, Аврората, потому что ты самый... я бы сказал, единственный, кто может взять на себя эту ответственность. Мне насрать на всё, ты сам знаешь. Да и другим тоже. Шеклболту, может, и нет, но больно молод он для такого поста, не закалён ещё. И та твоя девчонка, Боунс. Ты, в конце концов, не спился и не съехал с катушек, когда Бетси умерла. Я вот почти, а она даже не моя жена. Уж это-то похуже, чем какая-то там нога, я-то знаю. — Ничерта ты не знаешь. — И то верно. А вообще, знаешь, что мне Милли сказала, когда я остался со своим обрубком? "Носи свой протез как награду, Аластор", вот что. Её новички с каждым шрамом носятся. Это ведь знак, что ты из битвы живой вышел, значит, ты чего-то да стоишь. Относись к этому как к памяти. В конце концов, ты ж так и отдаёшь себя работе, по кусочку. Иногда и буквально. Ты же не стыдишься бессонных ночей и потраченных нервов, чем они отличаются от хромоты? — Бессонные ночи нельзя увидеть. — Думаешь, боль можно? Только когда они подошли к входной двери Аластора, Руфус снова заговорил. Слово на букву К в том разговоре больше не всплывало.