Наслаждение Богов

      Даже для Богов существуют правила, которые нельзя нарушать. За нарушение правил существуют наказания, которые зависят от тяжести повреждений нанесенных Богом Главному Порядку: ссылка в Тюрьму Времени, лишение всех сил и полное уничтожение, которое иногда может быть намного лучше, чем второй вариант наказаний. Все эти правила и наказания придумал Арнир — Бог всего сущего, он же, вместе с Высшим Советом Богов, определяет наказание.       Лололошка был всем известен как Бог свободы и младший сын Гермеса, а еще своим послушанием и… Чрезмерной любовью к творениям других Богов, так как свой мир он не может создать, но это пока… Именно эта любовь заставила его нарушить одно из самых главных правил: не вмешиваться в миры других Богов.       Уничтожать свои миры — обыденность для Богов. Если они заметят в своем мире самую малейшую ошибку, то сразу же стараются его уничтожить, чтобы эта ошибка не переросла в нечто большее… Вот и Зеферион, Бог полета и сын Аэро, собирался уничтожить свой мир, а Лололошка, которому уж очень приглянулся народ, живущий там, решил помочь им: переправив этот народ в другой мир, мир Эолы, Богини фей. Однако судя по тому, что Лололошка прямо сейчас стоит перед Арниром, который сидит на своем троне и смотрит на него свысока, Зеферион узнал об их плане и рассказал ему.       Что ж Эолу он тоже давно не видел… Может ли быть.? Нет. Нет-нет, они бы такого не сделали! Все бы узнали про собрание Высшего Совета! И суд велся и над ним, в конце концов они вдвоем нарушили одно и то же правило. Тогда почему Арнир позвал его к себе?       Арнир был для Лололошки вторым отцом: он иногда учил его созиданию, истории Создания, а иногда и обучал способностям, которые он даровал Лололошке при появлении в этом мире. Он был для него примером, Лололошка, когда повзрослеет, хочет стать таким, как он: добрым, рассудительным и величественным. Тем, кого уважают, любят и… Боятся тоже. Арнир хоть и был добрым, но все его наказания были суровыми и пугающими, поэтому Закон Правил почти не нарушался. Но были такие личности как Варнер, Бог алчности, и… Лололошка с Эолой.       У Лололошки каждый раз, когда он смотрел на Арнира, перехватывало дыхание. Слабый священный свет, который излучает его тело, иногда становился сильнее, из-за чего начинали слезиться и немного гореть глаза. Тепло, исходящее из самого его нутра, согревало всех в его присутствии, но иногда оно обжигало. Может, Арнир делал это все специально, тем самым показывая свои намерения? Ну судя по тому, что Лололошке немного жарко, Арнир явно сегодня не в духе.       Арнир, как и подобает Богам, был невероятно красив: худое, чуть ли не женское, тело с белоснежной кожей; чистые белые глаза, обрамленные пушистыми белыми ресницами; золотые длинные прямые волосы, которые опускаются на подлокотники и спинку трона, доставая до пола; одет он в наряд из золотой ткани и нитей: грудь прикрывает топ, который прикрывает шею своей длинной горловиной, а нити опускаются до пупка, оплетая живот и доставая до юбки, которая прикрывала лишь перед и зад, а все из-за двух глубоких вырезов по бокам, в наряде нет рукавов, но два длинных куска прикрывают руки, не связываясь с топом; в его длинные волосы вплетены розы из золота, свет исходящий от огромного и малого белых нимбов у него над головой отражался в лепестках; три пары огромных белоснежных крыльев аккуратно сложены за его спиной, видимо, чтобы не задеть ничего. — Здравствуй, Лололошка. — Арнир наконец-то отвлекается от своих мыслей и подзывает Лололошку к себе и мягко по-отцовски улыбается ему. Пускай и Лололошка нарушил одно из главных правил, но он все еще является его лучшим учеником, его созданием, его плотью и кровью. Лололошка часто напоминал ему его в молодости, от чего желание сделать его своей копией всегда было в его мыслях. Он даже даровал ему одну из своих пар крыльев: небольшие пушистые крылья красовались у Лололошки за спиной, именно такие белоснежные крылья только у него, у остальных Богов, у кого есть крылья, они серые. — Ну же, подходи, не бойся. — Арнир тихо засмеялся, как только увидел у Лололошки страх в глазах, похоже, он уже понял для чего он тут. Что ж, это все только упрощает. Ему не придется объяснять причину вызова его к себе.       Как только Лололошка оказался около трона, он не выдержал и пал к ногам Арнира, сразу же хватаясь за них руками и кладя свою голову на родные колени. Чужая рука сразу же занырнула в его каштановые волосы и начала аккуратно массировать мягкую кожу головы. Сидеть так Лололошке безумно нравилось, он возвращался мыслями к тому времени, когда он был совсем маленьким, еще только эфирным незаконченным телом… Арнир часто брал его к себе на колени и рассказывал о всем что происходило и что он видел. Маленький Лололошка любил Арнира всей своей душой и сейчас он его тоже любит! Конечно же любит, по-другому и быть не может! Он его отец, его создатель! Он же не сделает ему больно, да.? — Лололошка, думаю, ты знаешь почему я тебя позвал сюда. — Лололошка напрягся: он громко сглотнул и хватка на чужих ногах стала намного сильнее, и поэтому Арнир понял что, оказался прав. Он не хотел заводить этот разговор, но Лололошка, как и Эола, должен понять, что нарушать правила, созданные как раз таки Арниром, ни в коем случае нельзя нарушать. — Ты нарушил правило, одно из самых важных: ты пробрался в мир Бога полета и попытался украсть его народ. — Хватка на волосах Лололошки усилилась и он испуганно задрожал. Их план провалился. Он не смог спасти их… Джодаха и Джейса больше нет. И все из-за того что он забыл скрыть свою божественную ауру для других Богов! Зеферион заметил его и рассказал все своему отцу, а тот Арниру! И что же с ним теперь сделают? — Так еще и впутал в это бедняжку Эолу… Ты поступил ужасно, Лололошка, но я не хочу наказывать тебя… Лололошка, — горячие руки подняли голову Лололошки вверх и заставили посмотреть в лицо Арнира, — У меня просто нет выбора, мне не нужно чтобы кто-то нарушал правила, даже если это кто-то мой близкий. — Глаза Лололошки испуганно расширяется, когда он чувствует, что ладони на его щеках нагреваются и начинают жечь его кожу. Он схватил чужие руки и попытался их оторвать от себя. Будто что-то горячее, например лава, касалась его и сжигало кожу, она покрывалась волдырями, становилась темной-темной и что-то горячее начало течь по подбородку вниз. Лололошка закричал: — Арнир, хватит! — Наконец-то оторвав от себя руки отца, Лололошка свалился вниз, хватаясь за пораженные участки, Арнир же лишь с сочувствием смотрел на свое плачущее дитя. Лололошка не чувствовал свое лицо, оно будто онемело, возможно, это все из-за той сильной боли, которую он чувствовал несколько секунд назад. Грудная клетка быстро то подымается, то опускается, а рот жадно заглатывает воздух, пока глаза испуганно смотрят на Арнира, который встал со своего трона и направился к нему. — Арнир, я прошу тебя, не надо! Я понял, понял свою ошибку! Я больше так не буду! — Лололошка-Лололошка… Так просто ты не учтешь урок. Прости меня, моя душа, но другого выхода нет. — Аккуратные нежные руки совсем не нежно оторвали руки от лица Бога свободы, Бог всего сущего прикоснулся своими губами к его щеке, сначала это был просто поцелуй, потом Бог свободы ощутил на своей щеке что-то прохладное и облегченно выдохнул, слезы все продолжали течь, но не так сильно. Бог всего сущего оторвался от лица своего дитя и улыбнулся, его руки поднялись к глазам и начали стирать с них слезы. Бог свободы почти не плакал, это случалось лишь после новостей про уничтожение мира, который ему когда-то нравился, и то лишь в присутствии Гермеса, ведь при своем создателе он не хотел показывать свою слабость, но сегодня… Это совсем другое.       Наивный Бог свободы подумал, что наказание закончилось, однако, чужие пальцы остановились на глазах и резко нажали на них, из-за чего тело глаза издало мерзкий хлюп и лопнуло, Бог свободы закричал и почувствовал невероятную боль, теперь вместо слез по щекам течет кровь. Белоснежная кожа Божества окрасилась в бордовый, с ладоней по локтям, окрашивая ткань в красный цвет, текла кровь сына Гермеса. Бог всего сущего с садистским наслаждением смотрел на страдания дитя, которое пыталось освободиться. Два больших пальца только сильнее давили по тому, что осталось от глаз, и круговыми движениями мяли желеобразное тело. Подобное напоминало Богу всего сущего какой-то антистресс, который хочется мять и мять не останавливаясь. — Арнир, я молю тебя, хватит! — Хриплым от криков голосом Бог свободы просил своего создателя остановиться. Он не мог поверить в то что происходит сейчас. Это казалось каким-то кошмаром, в который совсем не хочется верить. В мыслях Бог свободы задавался вопросом, как такое может быть: тот, кого он любил всем сердцем и его любили в ответ, так жестоко его наказывает… Неужели какие-то правила, которые иногда звучали ну очень бредовыми, дороже его? Он всегда всех слушался и впервые оступился, неужели нельзя просто взять и простить?!       Пальцы выходят из глазниц с противным хлюпом, эти же пальцы вскоре оказались во рту своего хозяина. Его язык быстро слизывал кровь чистейшего существа, но в один момент наслаждение резко сменилось горечью, от чего хозяин скривился и прекратил свои действия, смотря на своего сына, который продолжал всхлипывать, сидя на коленях, и молил о пощаде.       Бог всего сущего кое-что понял и ему это совсем не понравилось. Кто-то посмел осквернить Бога свободы своими грязными руками. Кто-то посмел касаться его в неприличных местах и доставлял ему удовольствие, такое, которое должен доставлять только сам Бог всего сущего. И Бог свободы позволил это сделать с собой. Может он и не хотел, может его заставили, но это не меняет того факта, что его осквернили. — Лололошка, мое дитя, — приторно сладкий голос Бога всего сущего очень сильно напугал Бога свободы, что он задрожал еще сильнее в несколько раз, — Ты разделил с кем-то любовную близость, не так ли? — Теперь Бог свободы точно знал, что наказание станет еще хуже, ведь обнажилось еще одно нарушенное правило: ни в коем случае Богам нельзя вступать в любовную близость с Не-Богами. До этого момента еще никто не нарушал это правило, потому что другим Богам это казалось омерзительным. Бог свободы относился к этому нейтрально, но не хотел вступать в ту близость, к которой его принудил Джодах Ави — создание Зефериона. Бог свободы даже боится представить что с ним сделает его создатель… — Это… Я. Я не хотел! М-меня заст-тавили! — Смысла скрывать правду попросту не было, потому что Бог всего сущего мог сам залезть в голову Бога свободы и найти то, что он хочет. Может, если он сказал правду, его наказание смягчится? А может стать только хуже… Что ж, это затянувшееся молчание со стороны его создателя говорит о многом… Но через некоторое время он все же заговорил: — Не волнуйся, мое дитя, я очищу тебя, — Эти слова Бог всего сущего говорил с улыбкой на лице. Он долго ждал этого момента и не хотел ломать свое дитя, но теперь, когда его уже осквернили, другого выбора нет, да и он сам рад этому. — А твой обидчик пожалеет о содеянном… Назови его имя, Лололошка, и я превращу его жизнь в Ад. — Тот, к кому обращались, не спешил называть имя своего насильника. Где-то внутри он догадывался, что Джодах смог выжить и он не хочет, чтобы его уничтожили, даже после того что он с ним сделал. Он любит каждого, в том числе и старшего брата Варнера, даже несмотря на всю боль, которую ему причинили. Вот такая его природа и он ничего не может с этим поделать. — Ну же, Лололошка, не разочаровывай меня еще сильнее. — Продолжил давить на него Бог всего сущего, а он все продолжал молчать и думать, только сильнее зля своего отца, который, чтобы успокоить его, начал расцеловывать его щеки, собирая губами и языком кровь, постоянно кривясь от неприятного вкуса. — Это сделал Джодах Ави… Мой… Мой лучший ученик… — После этих слов поцелуи прекращаются и Бога свободы крепко обнимают, поглаживают по спине, иногда задевая основания крыльев. Из глазниц сильнее потекла кровь, а изо рта посыпались стоны и всхлипы. Эти объятия… Это то, чего Богу свободы не хватало после всего что он прошел. Эти постоянные мысли о провале не давали ему спать, как и огромное количество работы, которую нужно успеть сделать до завершения их плана… Эти несколько месяцев казались ему Адом, которому наконец-то пришел конец. И то все это пошло насмарку. — Он заплатит за все, дитя мое, не волнуйся. Теперь-то ты понимаешь для чего были созданы правила? — Нежная рука отца зарылась в пушок на основании крыльев Бога свободы, начиная аккуратно его разминать и массировать. Бог свободы все еще плакал кровавыми слезами, но больше не было слышно всхлипов, лишь болезненное тихое мычание. В конце концов он кивает и обнимает своего отца в ответ, прижимаясь лицом к груди. — Они созданы для того, чтобы защитить тебя, дитя мое. Защитить от этих мерзких созданий, созданными мерзкими Богами. Но ты нарушил их и поплатился за это, но не волнуйся, я смогу очистить тебя. — Одна из рук Бога всего сущего перестает трогать нежнейшие крылья и перешла к груди, останавливаясь прямо на месте грудины, другая же хватает дитя за подбородок и подымает вверх. От первого поцелуя у Бога свободы в животе скручивается узел из пищи.       Парня тошнит. Ему мерзко от того, что его целует мужчина, так еще и отец. В голове постоянно появляется картина, где его целует такой же несовершеннолетний Джодах, который желает своего учителя во всех смыслах. Он помнит насколько требовательным был Джодах в их первый раз и помнит насколько ему было больно… Теперь все эти черты Джодаха он видит в мужчине, в отце. В том кого он видел пример, в том к кому он испытывал невинную щенячью любовь. От этого становится еще омерзительнее…       Парень с силой сжимает собственные губы и не дает проникнуть внутрь языку. Мужчина заметил неповиновение парня и наконец-то решил, что парень получил достаточно нежности и наказание должно продолжиться. Сконцентрировав энергию Солнца на окончаниях ладони, он оторвался от чужих губ и начал внимательно наблюдать за тем, как белое божественное одеяние плавится, обнажая плоскую мальчишескую нежную грудь с двумя горошинами нежно-коричневого цвета. Парень пока молчал. Энергии накопилось достаточно и теперь, коснувшись, груди парня, мужчина выплеснул ее в него.       Пару секунд ничего не происходило, а потом появился резкий ослепительный свет, исходящий из груди парня, весь его скелет начал просвечиваться через кожу, что-то внутри сжигало все его органы. Кровь потекла из рта, носа, ушей и глаз, он закричал, попутно стараясь откашляться. Ему срочно нужно что-то холодное, чтобы залить это внутрь, может это поможет… Или нужно что-то, что погасит этот свет. Божественный свет, который должен исцелять любые раны и воскрешать мертвых, убивал парня изнутри. Сначала он затронул позвоночник, потом остальные кости, оставив органы на вкусное. После сжигания позвоночника парень упал на пол и уже перестал что-либо чувствовать, кроме сильной-сильной боли, он все еще молил о том чтобы все прекратилось и о прощении. Мужчина же с удовольствием наблюдал за всем этим.       Теперь весь пол был украшен багровой жидкостью, которая все продолжала изливаться из тела парня. Последней жертвой остались крылья, но мужчина резко махнул рукой и божественный свет исчез. Внутри у мужчины было что-то приятное, похожее на удовольствие. Это зрелище невероятно возбуждало в нем те чувства, которые он никогда не чувствовал. Мужчина никогда не вступал ни с кем в близость, потому что считал всех недостойными, но уже на этапе эфирного тела он понял, что этот парень — тот самый. А сегодня тот самый день, когда мужчина сможет почувствовать то, что нравилось остальным Богам. — Знаешь, Лололошка, я никогда не с кем не спал. Почему? Потому что никто не мог вызвать у меня желание, а ты смог, с первого же своего появления. — Мужчина аккуратно поднял мальчишеское тело и пока он ничего не осознавал, снова поцеловал парня. Теперь он не обращал внимание на омерзительный вкус багровой жидкости, чувство наслаждения и близости с парнем попросту сносило ему крышу и он теперь не обращал внимание даже на то, что парень теперь мертв. Он хотел его тело, хотел почувствовать то, что испытывал омерзительный смертный, который посмел войти в божественное нутро парня.       Рот отрывается от чужого и медленно опускается к шее начиная ее вылизывать, будто одна собака моет другую. Руки же начали лапать еще теплое тело, цепляясь за мягкие слегка пухлые бедра и соски, которые они иногда сильно оттягивали и щипали. Верх божественного наряда на теле парня уже почти отсутствовал, поэтому мужчина вскоре принялся за юбку, начиная ее быстро стягивать вместе с бельем, впиваясь в шею острыми зубами и раздирая кожу, оставляя на ней некрасивые темные синяки и неаккуратные раны. Такими ранами мужчина старался покрыть абсолютно всю шею, не оставив на ней и живого места, а когда все было готово он перешел на плечи.       Последние части наряда парня были сняты и поэтому мужчина посадил его к себе на колени, щелкнув он снова восстановил все органы внутри парня, однако, тот все еще был мертв. Мужчина отодвинул собственную юбку, однако, на интимном месте не оказалось члена, как и других половых признаков, но он не посчитал это проблемой. Вскоре из световой энергии начал формироваться светящийся желтый член. Как только все было готово, мужчина не стал ждать и сразу же насадил на член парня. Из уст сразу же вырвался стон. Внутри парня было безумно узко, настолько что даже немного больно. Стенки невероятно мягкие, но сейчас каким-то образом так сильно сжимали член внутри, что мужчине казалось будто парень все еще жив.       Переборов небольшой дискомфорт, Арнир начал быстро вдалбливаться в мертвое тело, громко стоная Лололошке в шею. Руки всячески пытались ухватиться хоть за что-то и в итоге ухватились за белоснежные мягкие крылья Лололошки, толчки стали еще сильнее. Арнир набрал бешеную скорость за считанные секунды, разрывая плоть и оставляя внутри ожоги, а все из-за световой энергии, которая из-за возбуждения начала сильно нагреваться, постепенно сжигая прямую кишку и все остальное вместе с ней. — Упс… — За желанием поскорее убрать это надоедливое возбуждение Арнир не заметил треск и горячую кровь, которая начала снова течь по его рукам. Вскоре основания крыльев не выдержали такой хватки и разорвались, вместе с мускулатурой и кожей, кости же снова громко хрустнули и разломались пополам, оставляя прекрасные крылья в руках Арнира, который лишь довольно улыбался на это. — Это еще одна часть твоего наказания, Лололошка, — Он снова громко застонал, чувствуя, что конец приближается.— Может, если ты будешь хорошим мальчиком, то я верну их обратно на место, а пока они всего лишь бесполезная вещь. — Снова скопив в кончиках ладоней достаточно божественной силы, Арнир выпустил ее и крылья вспыхнули будто спичка. Красивый красный огонь осветил спину Лололошки и лицо Арнира, который завороженно смотрел на это зрелище. Он хотел чтобы Лололошка тоже увидел это, но если его вернуть к жизни, то он скорее всего снова станет вырываться и молить остановиться, а это пока Арниру не к чему.       Дверь в тронный зал резко открывается, а Арнир делает последний толчок и изливает горячую, как лава, сперму внутрь Лололошки. Спустя несколько секунд вошедший застывает с ужасом смотря на все происходящее, а Арнир решил снова продолжить толкаться, не хотя останавливаться и прекращать ощущать эти невероятные чувства. Сперма с каждым толчком собиралась в небольшое кольцо около анального отверстия, а после медленно по стволу члена, который и так был весь в сперме, стекала вниз… — О, ты наконец-то вернулся, Гермес!

***

— Ну как Вам? — Отрываясь от прочтения последнего драббла, вы смотрите на Автора, который сидел в собственном кабинете за широким письменным столом, вся комната в темных тонах, но вы уже успели привыкнуть и теперь спокойно могли разглядеть все. Вы обращаете внимание на стоящий сзади Автора небольшой книжный шкаф, думая что стоит ответить. — У меня смешанные чувства. — Автор понимающе кивает и наконец-то забирает из ваших рук небольшую книжечку с красивым названием «Наслаждение Богов». Внутри вы чувствуете, что хотите продолжения, потому что осталось столько вопросов, на которые вы не получите ответ. Однако вы решили попробовать задать хотя бы один: — А что теперь будет с Богом свободы? — Книга оказывается аккуратно пристроена среди других книг, которые вам еще предстоит прочитать, ведь времени у вас достаточно, ведь следующее перемещение еще не скоро, как сказал Автор — ваш хранитель, наподобие того Междумирца.       Существо не спешит отвечать. Оно поворачивается обратно к вам и смотрит одним единственным голубым глазом, который ярко выделялся на черной, словно Пустота, коже. Вокруг летают небольшие черные частички словно как у Странника Края и они иногда отвлекали вас. Руки скрытые за рукавами обычной мешковатой серой толстовки оперлись об стол локтями, а подбородок удобно устроился на ладонях. — С ним все хорошо. Он сейчас в соседней комнате. — Подобный ответ вас удивляет. Хотелось узнать каким образом тут этот Бог оказался и почему именно тут, но судя по отведенному и застывшему взгляду, Автор погрузился в собственные мысли и попросту вас не услышит. Такое бывает и часто. — Тебе пора. — Резко нарушает тишину Автор и снова смотрит на вас. Вы хотели бы остаться тут подольше, может даже почитать что-то еще, ведь раньше вам сказали что времени еще полным-полно, а тут так резко нужно отправляться… — А мы еще встретимся? — Возможно.