notes of cotton candy

Тэхён до своих кончиков пальцев, до ломки в костях, до мурашек по коже хочет секса. Нет, ну, а что вы хотели? Молодой омега, девятнадцать лет, ещё девственник, без альфы... Единственное, что его трахает (по его несогласию) – это жизнь. Уборка, готовка, учёба, работа, и так по кругу. – Чимин-и-и-ин, – ноет Ким, падая головой на свои же руки. – Я тебе так завидую! – Чему завидовать? Будет ещё эта вся любовь-морковь у тебя, – спокойно попивает сок из трубочки друг. – Я не хочу больше ждать, Чим. Я просто хочу любви, объятий, поцелуев, секса, в конце концов, я что, так много прошу? – вздыхает тяжело и закрывает глаза. Протирает их, потому что снова мало спал из-за работы. А ещё Тэхён искренне хочет пойти в клуб, но его друг клубы не любит. И логично, что омега сам в клуб не пойдёт, это как в логово к медведю залезть и спокойно там сидеть. Поэтому ничего ему не остаётся, как смириться. Когда Ким со временем начинает принимать тот факт, что он один – начинаются проблемы. Течка нерегулярная, зарплату задерживают, завал с предметами, неудачная сдача экзаменов. В общем-то – пиздец. Вот он и на работе психует, а дома, собрав себя в руки, зубрит всё от и до. И вот, когда он должен был занести дорогой заказ каких-то грёбаных маринованных крабов или что-то там ещё в ВИП-зону, из-за трясущихся рук Тэхён роняет бокал вина прямо на ВИП-гостя, виновато извиняясь и начиная вытирать пятно на белоснежной и явно дорогой рубашке. Замечая, что одежда совсем не приходит в прошлое белое состояние, Ким обессиленно падает на колени, сжимая салфетки в руке, опуская голову вниз и громко рыдая. – Эй, ты чего плачешь? Поднимайся на ноги, запачкаешь брюки ведь... – аккуратно дёргает того за руки, опускаясь к нему. – Я устал, господин, я так устал! – всхлипывая, мямлит тот. Омега забывается и даже утыкается в чужое крепкое плечо неизвестного, молодого альфы. – Ну... я понимаю... А... эм... хочешь пойти со мной? – заглядывает в чужие глаза, отчего сердце почему-то удар пропускает. – К-куда? – вроде бы немного успокаивается, но всё равно не до конца. Тэ весь красный от слёз, нос и губы немного опухли и он всё ещё всхлипывает, роняя мелкие, но искренние слезинки. Он смотрит с такой надеждой в чужие глаза, что у самого сердце больно сжимается от безысходности. – Хм, – альфа хмурится. – Покажу тебе адреналин и ещё одну маленькую прелесть. А Тэхён, почему-то, глупо соглашается. Может это из-за того, что гормоны молодости играют, может из-за разочарования в жизни, а может из-за течки, которая начнётся в очень скором времени, но сейчас не об этом. И пока омегу нежно хватают за руку и выводят из уже ненавистного ресторана под удивлённые взгляды других работников, у него самого в душе какое-то необъяснимое словами тепло разливается, дыхание задерживается и сердце из груди выпрыгивает. Он чётко чувствует запах альфы. Чувствует так, как никого другого не чувствовал. – Меня Чонгук зовут. Только не волнуйся, Тэхён, я ничего с тобой не сделаю, просто покажу тебе кое-что удивительное. – Откуда вы знаете моё имя, Чонгук-ши? – Бейджик. Они молчат. Направляются к чёрной Ауди, спокойно и медленно едут в какое-то место, а по приезде – Тэхён в восторге открывает рот, неловко прикрывая ладошкой. Чонгук на это довольно усмехается, опираясь на капот своей машины. – Здесь так красиво! – Ким очаровано смотрит на прекрасный вид перед собой, в глазах целая вселенная загорается и он даже довольно подпрыгивает, потому что это реально сделало его день лучше. – Где вы нашли такое восхитительное место? – Когда был подростком – всегда сюда приходил, – тяжело вздыхает, тоже наслаждаясь видом, но больше заглядывая в чужие глубокие глаза и красивые черты лица. – А сколько тебе лет? – этот резкий переход из «вы» на «ты» заставляет альфу неловко улыбнуться. – Двадцать четыре, – слышит в ответ «ой, а ты старый какой-то», нагло ржёт и подходит ближе. – А ты, будто, ребёнок? – Мне девятнадцать, – хмурит брови и складывает руки на груди. – Это не помеха, – хмыкает, подходя уже опасно близко. – Не помеха для чего? – глаза в глаза и тишина. Альфа отходит от омеги, потому что запах сладкой сахарной ваты резко ударила в лёгкие, из-за чего зрачки немного расширились. – Садись в машину, сейчас будем получать адреналин, как и обещал. Тэхён резко запрыгивает в пассажирское кресло и когда Чонгук, выехав на трассу, резко набирает скорость, Тэхён крепко хватается за всё, что угодно, смотря на то, как Чон гоняет между машин. – Боишься? – Немножко!!! Тэхён это как-то слишком испуганно выкрикивает, зажмурив глазки, на что Гук снова ухмыляется. – Ладно, я сбавлю скорость. Они останавливаются рядом с каким-то отелем, в котором есть ресторан, куда Чонгук и запрашивает своего напарника на сегодняшний вечер. И далее начинается самое интересное, потому что Тэхён помнит только частичками. К нему, конечно, потом вернётся память, но единственное, что он помнит где-то уже под утро, это то, как он с Чонгуком ворвался в комнату, снятую в том же отеле на ночь. Они целовались страстно и дико, но раздевали друг друга предельно нежно и аккуратно. Течка началась не вовремя, поэтому далее Тэхён помнит то, как цеплялся пальцами за всё, что можно было, потому что Чонгук своим языком вытворял с ним такие вещи... Позже Ким вспоминает, как Чонгук бережно толкался в него, вырывая громкие стоны и томные вздохи. Они обнимались, целовались, двигались друг другу навстречу. И омега вспоминает, как бурно кончал, выгибаясь и буквально срывая голос из-за дикого темпа альфы, который покрывал всю его грудь красными укусами, страстно рыча куда-то в шею. Вот он и влип... | в тот вечер | Они заказали шампанское, потом вино, потом ещё какой-то ликёр, и пошло-поехало... Выпить Тэхёну до жути хотелось: не каждый день выпадает возможность попробовать такой дорогой и известный алкоголь, тем более, когда за него платят. Он выпил тогда знатно, но единственное, что его заставило протрезветь, так это то, что в его нижнем белье вдруг стало мокро, низ живота начал ныть и покалывать, а альфа действовал на него слишком сильно, как какой-то афродизиак. Чонгук сразу понял в чём дело. Зрачки полностью закрыли и так тёмную радужку, кулаки сильно сжались, челюсть тоже, а в штанах стало неожиданно тесно. Они сорвались с места, как ошпаренные, чтобы не наделать делов прямо на столе на глазах у всех. Уже в лифте Тэхён, держась за низ живота, схватился второй рукой за альфу, смотря умоляющим взглядом. Первый потянул на себя, первый горячо выдохнул на ухо, первый укусил за дергающийся от нервов кадык, первый сорвал крышу альфе. – Тэхён... – тихий рык в губы и крепка хватка на талии. – У меня не было, но я так хочу, Чонгук. Я готов прямо сейчас, с тобой, даже прямо здесь, пожалуйста, – вот и спусковой крючок. Чем тогда думал Тэхён? Явно задницей. Но он совсем не жалеет, потому что чужие губы ощущаются на своих так правильно. Поцелуй сначала нежный, чувственный, резко перерастающий в жаркий и ненасытный. Они врываются в комнату, на слепую пытаясь сориентироваться, где здесь что находится. Тэхёна садят на какой-то стол, раздвигая стройные ноги и устраиваясь между ними. Тогда-то и омега издаёт свой первый стон, ибо Чон трогает сквозь одежду его соски, которые всегда во время течки слишком чувствительные. Они каким-то удивительным образом добираются до спальни, трепетно стягивая друг с друга одежду, потому что Тэ сам дёргает пиджак с чужих широких плеч. Руки бродят по всему телу младшего, такому великолепному, что Чонгук вообще в шоке, как такой восхитительный омега до сих пор один и до сих пор девственник. Да, он уже об этом знает. Такая гладкая и медовая кожа манит к себе, что хочется покусать, вылизать, съесть... Чонгук мучительно медленно выцеловывает всего омегу, с головы до пят, проезжаясь горячим языком и зубами по соскам, срывая того на жалкое хныканье. Лижет пупок (оказывается, это ещё одна эрогенная зона Кима), продолжает дорожку по стройным ногам, вновь возвращаясь к пухлым губам. Но резко отстраняется, опускаясь ниже, смотря так хищно, что ноги непроизвольно сводятся. И когда Тэхён ощущает горячее дыхание там, он резко распахивает глаза, не понимая совсем, что сейчас происходит, но так же резко падает на кровать, когда чувствует язык, что собирает сладкую смазку и толкается внутрь. Тут Тэхён вылетает в галактику. Он мечется по уже скомканной постели, случайно сжимаясь от столь приятных ощущений, хватается за постель, потом впивается в свои бёдра, затем ныряет пальцами в чёрные волосы, прижимая ближе к своей интимной зоне. – Да, так, Гук-и! Да-а... А когда тело предупредительно подрагивает в предвкушении яркого оргазма, Чонгук вдруг отстраняется, заставляя вновь жалостно всхлипывать. – Тебя нужно растянуть, малыш. – Разденься уже, чёрт возьми... И Чонгук слушается, после позволяя голодно трогать своё подкаченное тело, но он никак не ожидал, что омега сам опрокинет его на кровать, садясь сверху. Тэхён ёрзает на чужом возбуждении, направляя достаточно толстый член в себя. – Твой язык достаточно растянул меня. – Стой, Тэхён, это не так... Боже... Но тот ничего не успевает сделать, потому что узость и жар этого омеги срывают с тормозов. Весь Тэхён сводит с ума, своей красотой, сексуальностью, невинностью и ещё таким целым списком. Младший больно шипит, но продолжает медленно насаживаться. Чонгук быстро меняется с ним местами, делая всю работу сам. В такой позе боль немного притупляется, но не до конца. – Прости, детка, я буду очень аккуратен, ладно? – в ответ всхлип. – Ты такой восхитительный, такой красивый, великолепный, прекрасный, сексуальный, милый... Такой идеальный, малыш. Ты так хорошо стараешься, так хорошо принимаешь, давай же, расслабься ещё чуток, хорошо? Тэхён старается, правда старается. И у него это получается, потому что через минуту он дёргается от удовольствия, закатывая глаза. А Чонгук шепчет тихое «нашёл» и толкается внутрь глубже, быстрее, резче. Чувства не передать словами. Они утопают в страсти, в новых поцелуях и укусах, в стонах и этих не совсем приличных звуках, в объятиях. Они делят одно дыхание на двоих, смотрят друг другу прямо в глаза, двигаясь навстречу. Вновь целуются, вновь бродят руками по телу, делят одно удовольствие. Подходят слишком быстро к разрядке, не сдерживая рыки и стоны. Затем старший сам приводит омегу в порядок, укладывает спать, целуя перед сном и обнимая всю ночь. Кладёт салфетки и воду рядом с кроватью на тумбочку на всякий случай, а утром специально встаёт пораньше, чтобы сделать тому горячий чай и вкусный завтрак. Чонгук находит омегу уже в сидячей позе с испуганными глазами, сразу понимая, что до того ещё не дошла вся суть их вчерашней ситуации. Тэхён сразу же, как только увидел Чонгука в комнате в одних тех брюках, в которых был вчера, укрылся одеялом по самую шею, нервно кусая губу. – Малыш, стой, не пугайся так, мы сейчас сядем и всё спокойно обсудим, хорошо? – Гук присаживается на край кровати, перед этим поставив поднос с вкусным завтраком на тумбочку. – Только не говори мне, что... что это было всего на одну... ночь... – слова даются тяжело, потому что осознавать это совсем не хочется. Тэхён отдался незнакомому мужчине, это капец. – Нет, ни в коем случае. У меня есть намерения на тебя! Нет, не так. Звучит ужасно. Я планирую будущее с тобой, – эти слова заставляют сердце сделать кульбит и омега, забыв обо всём, просто смотрит на него своими огромными глазками, не зная что сказать. Конечно, альфа ему понравился и он бы хотел продолжения их отношений, даже не в плане секса. Он оказался хорошим, умеет поддержать, держит стабильный и интересный разговор, манит к себе. Воспитанный, элегантный, красивый, богатый альфа. Кто бы такого не хотел? – П-правда? – Да, правда. – Тогда... я могу получить... свою утреннюю порцию поцелуев? Чонгук на это смеётся, залезая на кровать полностью и действительно начинает целовать. Так нежно, с трепетом и, какой-то даже уже, любовью. Вот такое вот совпадение случилось. Тэ совсем не знал, что такое с ним случится прямо на работе во время пиздеца в жизни, да и Чон правда не ожидал, что встретит такого великолепного омегу в случайном ресторане. Альфа в тот вечер, кстати, должен был подписать договор с каким-то важным человеком на несколько тысяч долларов, но об этом Тэхён, пока что, не узнает.