Зазеркалье

Время медленно тянется к трём часам ночи. В квартире стоит звенящая тишина, иногда прерываемая глухими порывами ветра с приоткрытого окна спальни. Все комнаты погружены в темноту, кроме ванной. Тусклое освещение подсветки за зеркалом обнажает все несовершенства уставшего лица напротив. Сколько Арсений здесь уже стоит? Известно только самой ночи, но она сохранит это в тайне навечно, окутывая липким мраком все вокруг. Нога уже начинает ныть, но он не может отвернуться. Глаза в глаза, пусть и в свои. Рассматривает бесконечно каждый миллиметр на щеках, лбу, губах, и все больше убеждается, что не узнает человека в отражении. Вроде бы все, как надо. Губы - его, вот эта россыпь родинок - тоже, даже грустные блестящие глаза, но если собрать все в одно, то... Он будто ждёт подвоха, ждёт лёгкого движения от своего отражения, чтобы убедится, что там, в зазеркалье, стоит совершенно другой человек. Арсений, как под гипнозом, продолжает всматриваться в большие тёмные зрачки от приглушенного света, и погружается в них, утопает в вязкой трясине. Никакое там не море, не океан, так, лужа в пару сантиметров, а возможно даже зыбучие пески, что не дают выбраться наружу. - Ну давай уже, дернись или подмигни мне, а я спокойно пойду спать, - на выдохе шепчет Попов, но так и стоит, будто приколоченный к прохладному кафелю. Он отгоняет от себя мысль, что если бы отражение действительно двинулось, то это было бы в несколько раз хуже того, что происходит сейчас. За спиной слышится глухой шелест одеяла, а потом осторожные сонные шаги. Но чёрный омут зрачков сильнее собственного ощущения тела, и Арс не отводит взгляд даже на миллиметр, все силы пуская в слух. - Ты сколько уже тут стоишь? - за его спиной появляется заспанное лицо парня. Пушистые волосы выглядят как гнездо для каких-нибудь маленьких птичек, один глаз прикрыт из-за света, пусть и такого тусклого. Он обвивает горячими руками талию Арса, а голову укладывает на его левое плечо, устало выдыхая горячий воздух ему в шею. - Я... Не знаю... - честно отзывается он и впервые за несколько минут закрывает глаза. Сейчас ему становится так спокойно и уютно. В этот самый момент, когда Антон лениво, но со всей любовью целует его плечо. Он снова открывает глаза и наконец-то видит себя. Теперь все правильно. Это на ЕГО плече лежит щека Антона, по ЕГО телу невесомо блуждают тонкие пальцы. Глаза больше не тянут, не просят вжаться в зеркало, раствориться. - Пошли спать, нам к восьми на работу, - нежно шепчет Антон, слегка подталкивая мужчину к выходу из ванной. И он поддаётся, пусть и через силу. Скользит взглядом по серой плитке, а потом и полностью погружается в темноту коридора. - Прости, я просто зашёл и.. . - Не надо, Арс, не извиняйся. Тебе просто нужно поспать, и станет лучше. Все хорошо, - Антон мягко перебивает никому не нужные жалкие извинения и объяснения того, что никак не контактирует со здравым смыслом. Он лишь целует его настолько нежно, насколько может в сонном состоянии, и ложится, обхватив его теплыми руками поперек груди. Носом утыкается в висок и медленно водит ладонью по руке Арсения. Будто убаюкивает, чтобы поскорее заснул. Антон не в праве судить и делать какие-то выводы по поводу того, чего он не понимает, он просто хочет, чтобы Арсению было спокойно. Но все дело в том, что это не единичный случай. Каких-то дикий приступов никогда не было им замечено, но вот такие странные представления видит достаточно часто и почти всегда не знает, как Арсению помочь. Тот же тихонько сопит под боком, полностью позабыв об этих кошмарных часах или минутах, что он провел в ванной, а к Шастуну сон приходит только под утро, окутывая усталостью от различных неприятных мыслей. Что он там видит? Что его держит? Что происходит в его голове, когда он не узнает собственные руки или говорит, что не помнит их любимое место на крыше высотного дома, на чердак которого Антон украл когда-то в студенчестве ключи у вахтера. Мутные темные мысли и переживания связывают руки и Антон уходит глубоко в себя, изредка реагируя на родной голос. Антон ходит по квартире будто в трансе, боясь задерживаться в ванной, хотя таким раньше не страдал. Ну отражение и отражение в яркой просторной ванной, освещаемой четырьмя белыми большими светодиодами. И только когда Арсений сообщает, что он уезжает на очередные пробы на пару дней в Питер, Шастуну приходит в голову совершенно ебаная мысль. В 5 вечера в коридоре слышится звонкий поцелуй в щеку, шуршание куртки и пожелания удачи, и до самой полуночи Шаст сидит на диване словно на иголках, пялясь в экран с очередным трехчасовым стримом пустым взглядом. Неизвестно, это работает когда угодно или только по ночам. У Арса приступы случаются независимо от времени, скорее от обстоятельств, он не вдавался в сильно глубокие расспросы. Час Х настает, экран телефона показывает 00:00, и Антон решается проверить. Страшно жутко, особенно вспоминая те стеклянные глаза Арсения. Но любопытство пересиливает страх. Ведь у него может ничего не выйти. Он выключает везде свет и телевизор, и квартира погружается в густую темноту, освещаемую лишь яркими лампами из ванной, чтобы не въебаться ни в какой угол по пути к ней. Антон заходит, прикрывает слегка дверь, включает подсветку на зеркале и выключает большой свет. Комната погружается в полумрак, Антон встает прямо напротив зеркала и поднимает глаза. И ничего. Холодный свет за рамкой зеркала тускло освещает кудрявые лохматые волосы, гладко выбритые щеки и утекает куда-то под ворот выцветшей красной футболки. Он начинает водить пальцами по скулам, подбородку, щурится, всматривается. И все еще ничего. Только замечает маленький порез на шее от бритвы. Небольшой улов для таких морально выматывающих сборов. Антон делает глубокий вдох, слегка улыбается тому, что так боялся обычного отражения, слегка опирается руками о раковину и еще раз решает взглянуть в зеркало. И только сейчас он понимает, что до этого он рассматривал на своем лице что угодно, кроме глаз. Зеленые глаза с небольшими желтоватыми участками и черные зрачки. Зрачки, заставляющие его перестать дышать спустя половину минуты, потому что он не может дальше скользить взглядом по лицу. Глаза не могут сдвинуться и под горло начинает накатывать паника. Он стоит, словно статуя, замерев в не очень удобном положении, но продолжает сверлить себя же взглядом. Зрачки медленно расширяются, будто зовут внутрь, приглашают, и Антон еле-еле мотает головой из стороны в сторону, выказывая сопротивление, но в противовес этому ближе склоняется к полотну зеркала. Все звуки с открытого окна на кухне глушатся тихим звоном в ушах, а напротив чернота глаз приглашает нырнуть глубже и непременно захлебнуться всепоглощающим страхом. Атмосфера ночи только добавляет мистичности к происходящему. Боковое зрение в полумраке начинает подкидывать какие-то шевеления за спиной, мигающий свет и шелест шторки ванной. Или это листья за окном? Мозг развлекается по полной, не жалея хозяина, и погружается в глубину своих самых страшных мыслей. *БАМ* Резкий звук со стороны кухни заставляет вздрогнуть и вжать голову в плечи. Взгляд отрывается от зеркала и Антон буквально слышит, как рвется невидимая нить, связывающая его и то тело в зазеркалье. Резкий звук стука и скрежет металла предполагают аварию, и Антон идет к окну, чтобы убедиться в этом. Перед подъездом ожидаемо стоят виновники торжества, почесывающие головы и смотрящие на то, что осталось от их передних бамперов автомобилей. Шастун несколько минут смотрит на суету и ругань в темноте двора и мысленно благодарит этих дураков за отвлечение. Колени начинают слегка ныть, и ступни неприятно покалывает при ходьбе. Медленно протерев лицо ладонями, он идет в спальню, даже не удосужившись выключить подсветку зеркала и ложится на спину, устремляя взгляд в потолок, рассматривая бегающие полоски света от автомобильных фар и редких фонарей. Теперь он понимает ту панику в глазах Арсения, когда его приступы проходят. Когда тело не слушается, а мозг отказывается воспринимать привычные вещи, искажая их в ту или иную сторону. Антон лежит пару минут в размышлениях, ожидая, пока сердце перестанет так бешено рваться из груди и, наконец, засыпает тревожным сном. Часы показывают 2:56.