Прекрасное Мугиварское будущее

Голые, лишенные листьев коричневые ветки, жадно проскреблись по стеклу, раз и другой. Поднялся ветер, и понес во все стороны клубы мелкого, колкого снега, насыпавшегося за ночь и не успевшего слежаться. Пролетела в начинающейся вьюге выброшенная кем-то газета, типографская краска на ее страницах уже оплыла, смазав четкий контур букв.
Улица была пустынна и тиха, только гибкие ветки молоденького клена продолжали метаться, осыпая снег, и стучать по стеклам. Нико проснулся за несколько минут до звонка будильника, по сигналу своих внутренних часов. Он так давно привык просыпаться рано утром, что теперь, даже при всем желании, не мог залежаться в постели надолго. А вот Нимфадора еще сладко спала, уткнувшись сонным лицом Чорусу в руку и собственнически перебросив ногу через его бедра. И даже тихонько похрапывала. Ее красивое лицо казалось расслабленным и очень молодым. Парень несколько секунд моргал, пока глаза не привыкли к свету. Рань была несусветная, едва только рассвело, и в воздухе все еще висела тонкая, медленно растворяющаяся дымка, предвещавшая пиздецки холодный день. Чорусу ужасно хотелось отлить, и еще он был голоден, как распоследняя скотина. Вечер закончился вином и сексом, а вот покормить его как-то не удосужились, поэтому желудок сводило голодными спазмами, и до тошноты сосало под ложечкой. И еще Чорус не отказался бы от чашки крепкого кофе, горячего и сладкого, и чтобы чашка обжигала руки.
Но вставать – это означало бродить босиком по ледяному полу и девушка наверняка проснется. А разбуженная Нимфадора – это злая Нимфадора.
 Так что парень только вздохнул, зевая во весь рот, и устроился удобней, подтащив девушку поближе к себе. Нимфадора нахмурилась во сне, строго сдвинул свои красивые, густые, черные брови, и невнятно пробормотала: 
- Куина…
И пустила Чорусу на сгиб локтя теплую слюнку. - Сучка, - проворчал шепотом Чорус, поморщившись, хотя на самом деле ему стало смешно.
Он затер мокрое пятнышко рукавом подвернувшейся пижамной футболки Нимфадоры. Девушка всегда ложилась в постель в пижамной футболочке, хоть и знала, что через минуту ее сорвут и отбросят в сторону. Иногда она натягивала, видимо, для комплекта, теплые белые носки. У них с Ророноа Зоро как будто один гардероб на двоих. И такой ее вид, одновременно невинный и распутный, как у переспевшей псевдо-школьницы из порнушки, вызывал у Чоруса неописуемые чувства. Парню хотелось сделать с Монки кучу противоречивых вещей одновременно. После вчерашней потасовки она была такой напряженной, что пришлось притащить ее любимого бухла и хорошенько потрахаться. И девушка и парень были совершенно не против. Чорус уже давно над ней пыхтел и старался понравится, но она все время обращала внимание на посторонних людей. И после того как они уже некоторое время обзавелись общими проблемами, решили их все же вместе. Он понимал, что скорее всего для девушки это будет как очередной секс с кем попало и принимать его всерьез она не планировала. Да и встречаться с ним, да хоть убейте, только под дулом пистолета. Они никогда не ладили, и сейчас как будто все должно кардинально поменяться. Да, нет конечно. Но помечтать очень хотелось. А еще Чорусу очень хотелось обнять Нимфадору, нежно прижать ее к себе, погладить по голым узким бедрам, засунуть руки под салатную футболку и пересчитать каждое выступающее ребрышко. Сказать: «Детка, я так тебя люблю, все будет хорошо, детка. Куина тебя никогда не была достойна». Поцеловать ее пухлые, шершавые губы, особенно нижнюю, капризную и мягкую.
 А еще Чорусу хотелось вбить Нимфадоре в голову, чтобы не бегала за этой блондинкой. Конечно он понимал, что в такого ангела сложно не влюбиться, и что пол его бара влюблены в эту недоступную красотку, но когда вспоминают кто ее отцы, то сразу поджимают все яйца. Но Нимфадора не была такая, она была смелой и продолжала ее любить несмотря ни на что, даже если это прекрасное создание размажет ей сердце на щепки, буквально как вчера вечером. Но все же, был шанс, что она ее забудет, маленький, но был. Особенно когда они в последнее время так близко находились рядом. Чорус знал, что девушка вот-вот проснется, - Нимфадора всегда просыпалась через несколько минут после него, и это было вовсе не про секс, а про их детство, когда они ночевали все вместе у друг друга. С утра она вообще был неласковая, хмурая и обозленная, и вела себя похуже любой пэмээсной истерички. Но когда она просыпалась, а рядом была Принцесса-Завитушка, то конечно утро было просто неописуемо прекрасным. Это немного подбешивало парня. Парень тихонько отодвинул Нимфу, не дожидаясь утренней бури, и встал, выбравшись из кровати и выпрямившись во весь рост. Ледяной воздух, абсолютно выстывший за ночь, немилосердно впился в тело. Чорус выругался под нос, чувствуя себя так, словно его со всех сторон осыпают мелкими холодными иголками. Стужа почти осязаемо потекла по ногам, поднимаясь все выше, к коленям и бедрам. Обычно он просыпался у себя в квартире, в своем самом престижном небоскребе один, и было ужасно непривычно видеть свое самое любимое черноволосое чудо у себя на кровати. - О боже, я в этих хоромах. - пробурчала Нимфадора, заворочавшись и высунув из-под одеяла встрепанную голову. – Что я тут забыла? 
- Помолчала бы лучше, в эти хоромы любой желает попасть- беззлобно ответил Чорус. 
Нимфадора не стала возмущаться. - Доброе утро, Детка– жизнерадостно заявил Чорус. - Как спалось? Ничего не болит? 
 Девушка все же возмущенно фыркнула,повернулась на другой бок, незаметно скатившись во все еще теплую выемку, оставшуюся от тела Чоруса, и порывисто накрылся одеялом до макушки. При этом у нее обнажились ступни: худые, длинные, с неимоверно изящными лодыжками и чувствительными пальцами. - Что ты здесь делаешь? - Недовольно сказала девушка. - А ты уже все забыла? - удивился парень, переодеваясь в рабочую одежду. - Не забыла…- проворчала Нимфадора. - А что тогда дуешься? – осведомился Чорус. Почувствовав неладное, она все-таки попыталась спрятать ноги. Но теперь уже было поздно, Чорус крепко схватил ее за тонкие щиколотки и подтянул к себе. Нимфадора охнула, выкатившись на холод, смявшееся одеяло опутало ее от макушки до пояса. - Что ты творишь! – взвизгнула Нимфадора. - Уходи. - Из своего дома? - уточнил Чорус. Он быстро оделся на ходу, и сделав черный кофе, поставил его на прикроватный столик. - Да! - рыкнула девушка. - Знаешь что, делай, что хочешь, мне плевать. - Да? – снова уточнил Чорус, пытаясь не ухмыляться. Его забавлял и возбуждал этот смиренный вид, хотя Нимфадоре это очень шло. Девушке вообще не помешало бы чуточку больше смирения. - Да, - равнодушно ответила черноволосая. – Можешь меня изнасиловать, я не стану сопротивляться. Но потом я вызову копов и тебя посадят. Чорус расхохотался. Нимфадора, рассматривающая потолок, перевела на него взгляд. В глубине ее прозрачных бардовых глаз крылось полыхающее возмущение, но пока что она себя сдерживала.
 - Ну ладно, - сказал парень . – Раз ты так просишь тебя снасильничать… Он забрался в постель, опустился на живот и положил себе на плечи худые и мускулистые ноги девушки. Та регулярно занимался в додзе три раза в неделю, по вторникам, средам и воскресеньям, и ноги у нее были что надо – сильные, длинные и красивые. Чорус без разговоров врезал бы любому, кто назвал бы ее пацанкой. Просто вырвал бы челюсть, чтобы неповадно было. Девушка вздрогнула всем телом и недоверчиво посмотрела между своих колен. - Чорус? – тихо позвала черноволосая. – Ты что делаешь? П-перестань… Она запнулась и прикрыла глаза, шумно вздохнула и поерзала затылком по подушке. Черные волосы окружили ее бледное лицо. Чорус готов был молиться этой иконе, своему персональному капризному богу, хоть каждый день. Но, естественно, никогда об этом не говорил, не хотел подставляться под острый язык Нимфадоры. Девушка расслабилась, и ее напряженные ноги тоже расслабились, потяжелели, и даже скрестились на спине Чоруса. На затылок парня легла теплая ладонь, почесала за ухом.
 - Чорус, - тихо и нежно позвала Нимфадора.
Чорус вскинул глаза и самодовольно ухмыльнулся, заметив, что девушка уже вся раскраснелась и тяжело дышит, губы у нее разлизанные и темно-розовые, а глаза шалые и дурные. Чорус знал, что у них всего несколько секунд, максимум - минута нежности, а потом снова начнется привычный обмен гадостями. Чорус уткнулся лицом в живот Нимфадоры, плоский и подтянутый, наслаждаясь прикосновениями к ушам, к загривку и щеке. Девушка молчала и неспешно поглаживала, ее пальцы бессистемно бродили, прикасаясь и почесывая, и когда они остановились, Чорус на секунду прикрыл глаза, потому что минута покоя и взаимопонимания закончилась. - Все, - хрипловато сказала Нимфадора, откашлялась и повторила уже своим обычным и убедительным голосом. – Все, мне пора идти.
 Чорус кивнул и сполз с кровати. Он принялся пить кофе, размешивая сахар на дне. Нимфадора наблюдала за ним холодным взглядом донельзя избалованной кошки. Девушка принялась одеваться, пытаясь выискать, куда ночью пошвыряла одежду в порыве страсти. - Пиши письма, сладенькая, - посоветовал Чорус. – Ты же знаешь, только свистни – и он появится. В смысле - я.
 - В смысле – Черный Плащ, - заметила Нимфадора. – Но я не собираюсь свистеть. Я серьезно, Чорус. Это был первый и последний раз и больше этого не повторится. 
Парень покорно кивнул, мысленно поспорив с собой, что черноволосая продержится не больше пары недель. Если Чорус выиграет – выпьет бутылочку хорошего вискаря, а если не выиграет – выпьет две, с учетом утешительной. - Я пошла домой, - твердо сказала Нимфадора. – И никому ничего не говори, пожалуйста.
 - Ты вроде бы обещала себе, что обойдешься без случайных перепихонов - ухмыльнулся Чорус. 
Девушка страдальчески закатила глаза. Чорус оперся коленом о кровать, проигнорировав раздраженное выражение на лице Нимфадоры, и поцеловал ту в щеку.
 - Ты в этой одежде по борделям разгуливаешь, - пробормотала девушка. – А потом меня обнимаешь. 
- Поцелуй меня, - потребовал Чорус. – И я отстану.
 Нимфадора недовольно взглянула на него, потом обреченно вздохнула, подвинулась ближе и коротко поцеловала Чоруса в губы. Она уже смирилась с тем, что проще, быстрее и безопасней будет подчиняться в таких вопросах. Чоруса, как обычно, от поцелуя Нимфадоры наэлектризовало от кончиков пальцев до длинного хвоста волос на затылке. Как бы он хотел вырвать себе сердце и преподнести его Нимфадору в подарок. Как бы он хотел сказать девушке – я люблю тебя, я так охренительно люблю тебя, что без тебя мне тошно жить.
Но Нимфадора никогда не оценит ни такого подарка, ни таких слов. Монки не из тех, кто подобное ценит. Ей подавай что-то совершенно материальное, дорогое, стильное, и пускай оно будет модным в этом сезоне. - Пока, кошка наглая - шепотом сказал Чорус, глядя ему прямо в глаза немигающим взглядом.
 - Пока, - так же тихо ответила девушка, звонко чмокнув Чоруса в кончик носа и ушла, прихватив свою куртку и ботинки, заляпанные грязью.