Вишнёвая девятка

За окном наконец-то успокоилась беспощадная метель, оставляя после себя умиротворенную тишину и большие сугробы на дорогах. Новый год встретил поселок холодами, заставляя жителей ютиться в своих домах и доедать салаты, что остались с праздника, каждый дом пропах запахом мандаринов, шампанским и елью. Казалось, что абсолютно все были счастливы. И Аня этому не исключение. С этой предновогодней дискотеки в школе прошло уже больше недели. Все это время светловолосая была будто во сне, все происходило так хорошо, так сладко, что становилось страшно от этого. Страшно было проснуться одним днем и понять, что все это был лишь сон, в котором Аня была счастлива с Ромой. Лишь ее разыгравшейся фантазией, просто мыслями в пустоту и разбитыми мечтами. Но, к счастью, все происходило на самом деле. Поток мыслей нарушил мамин голос, что донесся с первого этажа. Из-за рассуждений, Аня не услышала что хотела мама, поэтому встала с кровати, чтобы спуститься и спросить. Теплый пол приятно грел босые ноги. Лестница тихо скрипела под ногами девушки. Спустившись вниз и сразу же позвав маму, она застыла. Сердце бешено начало колотиться, а все слова, которые она когда либо знала, куда-то пропали. Перед ней стоял Рома. От холода у него покраснели щеки и нос, сам он был весь в снегу, на плечах и на макушке мирно лежали пуховые снежинки. Он еле как пытался сдержать улыбку. Тут же ее взгляд зацепился за его глаза и она словно потеряла связь с реальностью. Вечные ледники в его глазах таяли при виде нее. Они наполнялись необъяснимым теплом, в них так и хотелось по-долгу смотреть, не отрываясь. Тут же из кухни вышла мама, вытирая руки полотенцем, она улыбнулась, увидев, как ее дочь впала в ступор, от нежданного гостя. Аня и не сразу же заметила, что Рома прятал за спиной букет подснежников. Увидев ее взгляд, он тут же протянул их светловолосой, от чего та впала еще в больший ступор. — «Где он отрыл подснежники зимой?»— Удивлялась Назарова, принимая букет, бережно пытаясь стряхнуть с него снежинки. — Ром, ну что ты как не родной, проходи давай, может чаю? — Любезно предложила Светлана, подходя к Ане, чтобы рассмотреть цветы. — Да нет, спасибо. — С ухмылкой сказал Рома, стягивая с себя верхнюю одежду. Аня заметила, что она одета в пижаму, рубашка, край которой свисает с одного плеча, оголяла острое плечо и ключицу, а на голове у нее была небрежная култышка. И заметила она это только когда Рома подозрительно долго осматривал ее. Аня чуть поежилась, но махнула головой в сторону лестницы, говоря, чтобы Рома поднялся к ней в комнату. Он покорно пошел в сторону лестницы, пока в это время Аня пыталась найти вазу, чтобы поставить цветы. — Ох, и где мои семнадцать? — По доброму хихикнула Светлана, подпирая рукой щеку, и смотря на дочь, которая ходит из угла в угол, все еще пытаясь найти вазу. На слова матери Аня лишь улыбнулась, и налив в вазу воду, наконец-то поставила подснежники в прозрачную вазочку. — Мам, мне кажется у вас с папой до сих пор конфетно-букетный период. — Подмигивая, говорит Аня и уходил на второй этаж, унося за собой и цветы. Комната встретила ее теплом и уютом, Рома уже сидел на кровати и оглядывал комнату. — Уютно так у тебя. — Подметил он, падая на кровать, зарываясь в подушках. Аня лишь хихикнула и поставила вазу на письменный стол. — Я вообще удивлена, что папа так спокойно принял нас. — Подчеркнула последнее слово, намекая на их только развивающиеся отношения. Да, было не привычно говорить об это, что уж там думать. Она медленно опустилась рядом с Ромой на кровать, сладко потягиваясь. — Ага, я думал он убьет меня, когда узнает, что мы вместе. — От такого заявления Аня залилась смехом и кинула в Рому подушкой, от чего тот сам расплылся в улыбке. — Это он с виду такой, на самом деле я знаю, что он рад за меня. — Рома как-то специфично посмотрел на нее, ожидая, что Аня что-то еще скажет. — Ну да, тут еще поспособствовала мама. — Улыбка никак не хотела уходить с ее лица. Посмотрев на часы, Аня подлетала как ошпаренная, совсем забывая, что скоро должен был вернуться отец, а это означало, что нужно побыстрее сматываться из дома. Да, отец принял, что его дочь взрослеет и у нее может появиться молодой человек, но чтобы было в рамках разумного, конечно. Но все же лучше пока избегать факт того, что Пятифан часто гостит у них в доме пока его нет. Аня тут же подлетела к шкафу, пытаясь придумать что же ей надеть, попутно выискивая нужную вещь. Только она хотела снять с себя пижаму, как вспомнила, что находится в комнате не одна. Повернувшись, она увидела Рома, что уже сидит в предвкушении, поднимаясь на кровати на локтях. — Ром, отвернись,… я стесняюсь. — С румянцем на щеках говорила Аня. Тот по доброму цокнул, но отвернулся, уставившись в окно. Она сама повернулась к нему спиной и быстро надела теплей свитер и спортивные штаны, чтобы не заморозить себе чего-нибудь в такой холод. Быстро спустившись вниз и наспех надев на себя верхнюю одежду, парочка попрощалась с Светланой и в спешке выбежала на улицу, замечая, как в конце улицы в сторону дома завернула знакомая машина. Смеясь и спотыкаясь о только что выпавший снег, парочка бежала, не отпуская рук друг друга. Мороз сразу же начал кусать щеки и нос, заставляя Аню чуть поежиться, но она совершенно не обращала внимания на это. Она чувствовала необъятное тепло, которое разливалось по всему ее телу, даже не смотря на не застегнутый пуховик. Тепло начиналось от сердца и пульсацией било по руке, за которую ее держала рука Ромы, такая большая и теплая. Длинные пальцы ловко переплетали ее ладошку, а мозоли на ладонях крепко ухватились за ее нежную кисть. Рома был совсем другим, совсем не таким, каким она всегда его помнила, это был словно другой человек, от которого остался лишь внешний вид, да и он тоже явно поменялся. Глаза стали такими притягательными, как речка в летнюю жару, такими теплыми, как ясное небо, такими родными, как высокие стены дома. В них не осталось прежней колкости и холода. Может, ей показалось, но глаза парня как будто поменяли цвет. Из темно серого, с голубой каемочкой у зрачка, в голубо-зеленые. Такие живые и такие родные. Словно холодная и беспощадная зима наконец-то сменилась на нежную и беззаботную весну. Они бежали, пока оба не выдохлись. Остановившись у магазина, Аня уперлась одной рукой в бок, а другой в колено, тяжело дыша. Рома же уперся обеими руками в колени, по его виду можно было понять, что он готов рухнуть в сугроб, дабы освежиться и придти в себя. Пятифан еле заметно нахмурился, смотря на расстегнутую курточку у светловолосой, тут же он подошел и демонстративно застегнул, натягивая Ане капюшон на самые глаза. Они рассмеялись, а затем Рома замолчал, будто хотел что-то сказать, но не решался. Выдохнув теплый пар из легких, он сунул красные руки в карманы и наконец заговорил: — Слу-у-ушай, а может у меня лучше сегодня посидим… боюсь, что такими прогулками мы себе жопы отморозим. — Чуть запинаясь, говорил Рома, словно пытался подобрать слова. — Можно, а мама у тебя не будет против? — Еле отдышавшись, Аня наконец-то выпрямилась и глубоко вдохнула холодный воздух. Рома расплылся в улыбке и покачал головой, как бы говоря: «не о чем беспокоиться». Она хмыкнула себе под нос и тут же почувствовала, как теплая рука дотронулась до ее холодной. Переплетая пальцы, Аня взглянула на Рому. Его лицо было спокойным и не отражало никаких отрицательных эмоций. Тут же на нос упала снежинка, от чего Рома издал тихий смешок и повел ее в сторону своего дома.

***

Небольшой дом утопал в снегу, словно в пуховом одеяле. Рядом стоящие деревья тоже были покрыты белыми шапками, смотря на них, создавалось ощущение, что деревья очень высокие, настолько, что своими верхушками прокалывают небо, задевая звезды. Кстати, о звездах. В последнее время звездное небо все реже и реже удавалось увидеть из-за снежных туч, но сегодня наконец-то все небо было чистым. Маленькие звезды покрывали все небо, создавая необъятный купол за которым прячутся необъятные просторы Вселенной. Аня невольно думала о том, а одни ли мы во Вселенной, и есть ли другие разумные существа. Но не смотря на это, она понимала, что вряд ли их поколение об этом узнает, а пока, стоит задумываться о жизни на Земле. Ведь, не смотря на то, что мы можем быть единственными, нас очень много. А как вообще люди знают, что именно этот человек, с которым они находятся прямо сейчас, является их судьбой? Ведь в мире больше восьми миллиардов людей, и какой шанс найти в своем поселке свою судьбу? Она не знала, но смотря ему в глаза, для не все становилось куда больше, чем просто понятно. Светловолосая не на секунду не задумывалась о том, что ни с кем ей не будет лучше, как с ним. Ей безумно нравилось пьянеть от любви к Роме. От самого осознания, что теперь они принадлежат только друг другу, замирало сердце и начинало биться с неимоверно быстрой скоростью. Никогда она еще не чувствовала себя настолько счастливой: ни в день рождение, когда ей подарили первый сенсорный телефон, ни в день, когда она пошла в школу, ни в тот момент, когда она первый раз попробовала покурить сигарету, и ни в тот момент, когда она первый раз попробовала алкоголь, когда в тот вечер она почувствовала от него приятную невесомость в теле и светлое сознание в голове. Нет, конечно, это все было не тем. Эти чувства у нее были в первый раз, они бы ли настолько чистыми и настолько наивными, но не хотелось думать: «а вдруг это все когда-нибудь закончится?» — Ань, ты чего задумалась? — Голос Ромы резко возвращает ее в реальность, ощущая, как ее руку сжимает его рука. Она помотала головой, посмотрев на часы, тут же прикидываясь сколько она так просидела. Она посмотрела на Рому. Тяжелые веки прикрывали голубые глаза, непослушные брови были чуть опущены, а вид был немного обеспокоеным. — Все хорошо, просто что-то задумалась. — Она убирает свою руку из под руки Ромы и кладет сверху. Светловолосая отпила из кружки горячий чай и тут же обожгла небо. Болезненно прошипев, она отодвинула от себя чай, давая ему отстыть. Повисла неловкая тишина, словно оба хотели что-то сказать, но не решались. Уж очень сильно это было знакомо Ане. На стене висели старые часы, которые тихо тикали, но в тишине тиканье казалось звуком большого колокола, что бил по вискам. Не заметно для себя, Аня от чего-то начала нервничать и постукивать ногтями по краю кружки, смотря куда-то в пустоту. В это время Рома пытался сделать вид, что его ни на чуточку не смущает это молчание. Ну не любил он эти ненавистные паузы, не известно чего от них ждать. Не любил он выжидать чего-то. Любил, когда все идет четко и понятно. Еле слышно выдохнув, Аня собрала в себе силы и наконец спросила: — Ром…, — Тихо сказала Аня , не поднимая глаз, словно боясь спугнуть наконец появившуюся в ней уверенность. Услышав сдавленное мычание со стороны, она продолжила, выдавливая из себя все силы, чтобы голос не дрожал. — Зачем ты тогда Катю поцеловал?.. Попала в самое яблочко. Тут же сероглазый впал в ступор, в голове начали крутиться немые вопросы, которые он сам себе задавал, но не нашел ответа и на один. Конечным ударом стал ее взгляд, словно сейчас перед ним поставлен вопрос о жизни и смерти, на который нельзя было ответить неправильно. Лучистые голубо-зеленые глаза смотрели с какой-то надежой, с какой-то детской невинностью. Необъятная грусть охватила его, он знал, что поступил неправильно. Да, он много где поступил неправильно, но ему не было стыдно ни за что, но именно сейчас перед ней, как на верховном суде, его глодал стыд. Он мало за что чувствовал стыд и отчаяние, Рома всегда поступал как считал нужным, но тут, впервые в жизни он сам для себя оступился. Подняв взгляд, он снова увидел ее обеспокоенный вид. Ее глаза словно сканер, читали его насквозь. Ему на мгновение показалось, что прямо сейчас он сидит перед ней абсолютно голышом. От этого он еле заметно поежился, но вижу не подал. — Я не знаю. — Сухо ответил Рома и отпил из своей кружки, обжигая язык. Но Аня не перестала на него смотреть. Она ждала, словно подозревала его в чем-то. Во лжи? Нет. Он говорил ей чистую правду. От воспоминаний о том жадном поцелуе он еще раз поежился, тут же по затылку пробежали неприятные мурашки. Светловолосая опустила взгляд, как будто разочаровалась в чем-то, возможно, не в самом Роме, как в его ответе. Да, на слова он был скуп. — Ань, я делал это необдуманно, и если ты еще раз хочешь услышать мои извинения, то я сделаю это… — Она не посмотрела на него, просто поматала головой, встряхивая дурные мысли. — Все хорошо, может, фильм какой-нибудь посмотрим?

***

Весь оставшийся вечер парочка провела за просмотром фильма под бушующую метель. Напряжение после разговора на кухне быстро растворилось, но осталось конденсатом на подсознании Пятифана, ему точно будет о чем подумать перед сном. Проводив Аню до дома и прогулявшись по поселку в полном одиночестве, Рома наконец-то зашел в теплый дом, замечая, как щеки вспыхнули огнем, а холодные руки приятно пощипывало. На кухне горел свет. — «Странно, я же выключал его перед уходом.» — Сняв верхнюю одежду, Рома тихо прошел в коридор, и тут же на него вылился желтый свет от кухонной лампы. — Ой, Ромочка вернулся, проходи давай быстрее, я ужин приготовила. — Летала у плиты Нина. Заметив сына, она тут же открыла верхний шкафчик и достала от туда тарелку. — Я думал ты на работе. — Потянувшись, сказал парень, проходя на кухню, тут же занимая свое место. Тут же перед ним поставили тарелку с горячим супом. Взяв ложку в руки, Рома заметил, как сильно покраснели его руки. Сжав их в кулаки, он тут же почувствовал, как его кто-то трогает мягкой лапкой под столом. Опустив взгляд, парень тут же наткнулся на белый комочек, что, при виде лица хозяина, звонко мяукнул и прыгнул на коленки. — Как дела? Как школа? Как Игореша поживает? — Налетела с вопросами мама, усаживаясь рядом. Прожевав, он скептически посмотрел на маму, которая теребила край полотенца и внимательно рассматривала Рому. — Да как, все как всегда, Игорь тоже вроде ничего. Мы же сегодня утром виделись, мам. — На последнем предложении парень растянул улыбку, замечая, как мама облегченно выдохнула. — Ром, слушай,… а та девочка, Аня… ты с ней дружишь? — Как-то неловко и растерянно спросила Нина, лукаво улыбаясь. Он никогда не понимал почему старшее поколение под представлением «дружбы» имели ввиду встречаться/быть в отношениях. Если дружишь с девчонкой и скажешь об этом матери, то она сразу же подумает о какой-то влюбленности, как было с Полинкой, но когда ты говоришь, что встречаешься с кем-то, то она спешит исправить ваше «встречаюсь» на «дружу». «О-ох, бред» — Проплыло в голове. — А чего мы это вдруг интересуемся? — Повторяя манеру матери, спросил Рома. — Ну перестань, я же мать твоя, мне же интересно, к тому же… — Выждав паузу, продолжи на Нина. — Мне понравилась она, вот такая тебе девочка нужна, а не эта Катя. — Имя второй она произнесла с особой интонацией, словно фыркнула. Это лишь побудило Рому издать короткий смех. — Да, мам, мы дружим с Аней. Услышав ответ от сына, Нина воодушевленно улыбнулась и кивнула, принимая его ответ. Встав из-за стола, женщина поцеловала сына в макушку и, пожелав спокойной ночи, удалилась с кухни. Через какое-то время Рома встал из-за стола и помыл за собой посуду, а затем тоже ушел к себе в комнату.

***

Сна вовсе не было. Рома ощущал как тело ныло от усталости, но голова никак не хотела успокаиваться. Он сел на кровать. Чем же занята его голова? Вроде, нет повода переживать, ведь, раньше, основным поводом для раздумий была Аня и как лучше к ней подойти, но теперь?… Теперь, когда они наконец-то были вместе, когда все разрешилось, то почему он не может просто уснуть? Голова гудела и просила свежего воздуха. Подойдя к окну и открыв окно, Рома закурил. Тут же к нему прыгнула Белка, ласкаясь и мурча. Серые глаза смотрели на спящий поселок, на высокие кроны деревьев, пустые заснеженные дороги и дома, в окнах которых кое-где горел свет. Мысли начали отпускать, может, это было действие никотина, но его мало это заботило. — «Аня наверно уже спит.» — Подумав о светловолосой, Рома непроизвольно улыбнулся. Тут же его внимание привлекла вибрация телефона. Экран загорелся. Посмотрев на экран блокировки Рома заметил что кто-то написал сообщение, но не спешил отвечать. Докурив сигарету и выкинув ее в кружку, что была по-типу пепельницы, он все-таки взял телефон в руки. Заметив знакомое, но не лицеприятное имя, он открыл чат. Тут же в груди что-то зацарапало, заставляя мурашки покрыть все тело. Он нажал на фото, замаскированое под "спойлер". Глаза зацепились за обнаженную фигуру. Не сказать, что она ему была не знакома. Тут же захотелось ударить себя, чтобы придти в чувства и вернуть время на минуту раньше, чтобы отдернуть самого же себя и не включать телефон. Не успев понять абсолютно ничего, он выключает телефон и отодвигает от себя, пытаясь понять что сейчас он увидел. Экран снова загорелся. Что-то закопошилось где-то под коркой головы. Интерес царапал череп изнутри, а руки ужасно зачесались. Отодвинув от себя сомнения, Рома снова зашел в чат. Екатерина Смирнова Бегали глаза по имени. Чуть опустив взгляд, парень прочел сообщения. «Ой, Ромочка, я нечаянно отправила.» Он учуял эту интонацию и тут же его затошнило. Затем фото было удаленно, а затем и последнее сообщение. Никогда еще так быстро интерес не менялся на ярую злость. Кровь кипела от злости, а длинные пальцы сжимали телефон. Тут же пелена гнева и тревоги охватила его разум, не давая трезво мыслить. Рома мало что помнил после этого. Помнил, что быстро оделся, что сел в машину, при этом нервно закуривая сигарету, как быстро мчался по знакомой улице и с каким упорством стучал в знакомую дверь в трухлявой двухэтажке. Как он и ожидал его встретила жгучая блондинка, с хитрыми глазами. Она ждала его, она знала, что он приедет. — Ой, какие люди и без охраны. — Сладко, прыская ядом, шептала Смирнова. — Ты че головой в край ебнулась? — Повышал все больше голос Пятифан. А она лишь больше натягивала улыбку, упиваясь его злостью. Мазохистка. — А ты, Ромочка, прости меня за выражение, не ебнулся? — Чуть ли не истерично смеялась Катя ему в лицо. — Приехал ночью.. ко мне.. из-за моей обнаженки? Да ты псих, Пятифан. — Как же ей нравилось выводить сероглазого на эмоции: нравилось смотреть на вздутые вены на лбу и шее, смотреть на его живые, буквально, дикие глаза, смотреть и наблюдать, как он с пеной у рта пытается поселить в ней ужас и страх. Тут она его точно обвела вокруг пальца. От таких слов Пятифан словно проснулся. И ведь не поспоришь, что потянуло его ночью явиться к ней на порог и выяснять отношения. Как же упал он у себя в глазах. Только сейчас, успокоившись, он заметил, что Смирнова была в коротком халате, который накинула на голое тело, будто наспех. Да, она выглядела чертовски сексуально и, будь он полным отморозком или свободным, то тут же накинулся на нее, но, сейчас, она выглядела отвратительно. Его воротило от одних ее духов. — Ну-у… — Она дотронулась до его шеи, скользя взглядом по нему. — раз ты приехал,… — Рука скользнула вниз, аккуратно подбираясь к паху. Он сглотнул. — может зайдешь? — Тут же ее рука обхватила его за достоинство, заставляя Пятифана сделать рваный вздох. Она, словно змея, обвила другой рукой шею, нежно поглаживая. Когда другая рука медленно, но уверено, пыталась пробраться через одежду. В голове что-то щелкнуло. — Эй, ты чего-о... — Протянула Смирнова, когда он резко и больно оттолкнул ее от себя. Не в силах еще хоть на секунду оставаться рядом с ней, он быстрым шагом двинулся к лестнице. Лицо было каменным, ни один мускул, ни одна извилина не дернулись за это время. — Ты уходишь от себя же… — Выдала Смирнова, выходя босая на лестничный пролет. Пятифан остановился, не поворачиваясь. — Я же вижу, что ты этого хочешь. — Снова плескала ядом и сладостью из-за чего голова затрещала. Тяжело выдохнув, он на пятках развернулся и в ту же секунду был прямо перед ее носом. — Тебе че надо от меня? Ты че пристала? Че за клоунаду ты тут устроила? — Он резко схватил ее за лицо, резко и больно дернув на себя. — Ты думаешь, что живешь в мелодраме, что после твоих слов я должен тут же отъебать тебя? — Нижняя губа Кати дрогнула. — Так вот нет. Ты алчная, тупая и больная, и если ты думаешь, что весь мир упадет к тебе в ноги, увидев тебя без трусов, то тебе точно надо лечиться, мразь. — Он небрежно толкнул ее, от чего та сползла вниз по входной двери, захлебываясь в слезах. Оглядев блондинку с головы до ног, он прошипел что-то в роде: «Какая же ты жалкая» и развернулся. — Ах да, — Он полу боком посмотрел на нее, не желая вновь возвращаться сюда больше ни-ког-да. — Переставай заниматься хуйней, если я узнаю, что ты пиздишь за спиной, не важно за моей, Аниной… — Он сжал кулаки до боли. — Ты знаешь что будет. — Увидев, что она кивнула, Пятифан зашагал в сторону выхода. — Больной ублюдок, я же люблю тебя… — В след услышал Рома, но никаких чувств при этом не испытал. Сев машину, он почувствовал злость, только уже на себя.

***

Настольная лампа мягко и тускло освещала не большую комнату, придавая ей уютную обстановку. На улице уже давно стемнело, но Аня не спешила ложится спать. За время каникул ее режим был полностью сбит. За окном медленно кружился снег, оседая белой пеленой на спящий поселок. Как же ей нравилась зима. Нравилось сидеть в теплом доме и пить горячий чай, пока за окном бушует матушка зима, нравилось наблюдать за вьюгой, за большими мягкими хлопьями снежинок, за темным небом, за алыми закатами, за ледяной речкой и большими деревьями. Перелеснув страницу, Аня отвлеклась от чтения, устало потирая глаза. И все же, она любила читать классическую литературу, которую они не проходят в школе. Глаза уже закрывались, а тело приятно ныло от усталости. Сделав закладку, и положив книжку на прикованную тумбочку, она хотела встать, чтобы выключить лампу, но кто-то постучался в дверь ее комнаты. Услышав тихое «войдите», дверь открылась и показалась Светлана. Она лучезарно улыбнулась, увидев сонный вид дочери. — Ты уже спать ложишься? Поинтересовалась Светлана и присела на край кровати. — Да, все таки режим надо соблюдать. — Улыбнувшись, ответила она и сладко потянулась. — Тогда, не буду мешать. — Женщина обняла Аню и, поцеловав в макушку, направилась к двери. — Сладких снов, милая. — Подмигнула Светлана и ушла, закрыв двери. Аня успела лишь кивнуть и мягко улыбнуться, прежде чем Светлана удалилась из комнаты. Посмотрев еще на дверь, тут же раздался телефонный звонок. Аня вздрогнула. — Кто не спит в такое время? — Пробубнив себе под нос, она облегченно вздохнула и ответила на звонок. — Ало? Ань, ты спишь наверное.. прости пожалуйста если разбудила. — Тут же затараторил звонкий голос Полины. — Нет, Поль, я не спала, все хорошо. — Услышав на той стороне облегченный вздох, Аня улыбнулась. — А что хотела? — Ань, пойдем на вечеринку в честь старого Нового года. Там так весело будет, Антон тоже идет, а то ты сидишь все дома, надо развеяться пока каникулы. — Светловолосая задумалась. А ведь и в правду, ей самой наскучило сидеть целыми днями дома, да, не будь Ромы, было бы гораздо хуже, но повеселиться все же надо, к тому же отец не разрешил после курантов увидеться с ребятами из-за чего Аня до сих пор дулась. — Странный, конечно, повод для праздника, но я согласна. — Сказав это, Назарова тут же услышала веселый писк Полины, от чего ей пришлось отодвинуть телефон, дабы не оглохнуть, да и у самой на лице непроизвольно растянулась улыбка. — Только Бяшу с Ромкой еще нужно позвать, хотя они уже, наверное, и сами в курсе. — Воодушевленно говорила Поля. — Да-а, кстати, а когда это будет? — Тринадцатого, как раз за день до школы. — Мысленно светловолосая поставила галочку, словно в дневнике, чтобы не забыть. Поболтав еще с Полиной около получаса, они пожелали друг дружке сладких снов и Аня подошла к столу, чтобы наконец-то выключить свет. Тут же ее взгляд упал на букет подснежников. Что-то приятно кольнуло в груди. Аня подошла к вазе и наклонилась, чтобы вдохнуть запах цветов, от них до сих пор веяло морозом и чем-то сладким. Блаженно расплывшись в улыбке, она еще раз взглянула на цветы и выключила свет. Зевнув, Аня наконец-то смогла лечь на уютную кровать, сразу же засыпая и представляя, что будет тринадцатого, что она наденет, как будет танцевать, а дальше все ее мысли были о Роме, которые приятно грели душу. Она не заметила, как уснула, думая о своем возлюбленном.