Уютная клетка

      Напротив моей кровати вот уже двадцать лет стоит инвалидная коляска. Даже сейчас, когда мое окружение полностью поменялось, отклеивающиеся обои превратились в красивую лепнину, а небольшая комнатушка, что я делила с мамой, стала большой с внушающим гардеробом и собственной ванной. Также в комнате появился небольшой балкон с золотыми резными перилами. А за ним простирался вид на огромный сад с озером. Разве не об этом мечтает каждая маленькая девочка, мечтающая стать принцессой? Только все это появилось у меня, когда я уже привыкла к старой жизни в совершенно другом месте. И эти изменения уже не вызывали во мне ожидаемого восторга.       — Тук-тук? — раздался знакомый голос за белоснежной дверью. Я прекрасно услышала его, но не хотела отвечать. Сидела молча еще несколько секунд, не отрывая взгляда от постепенно светлеющего неба. И вроде бы этот рассвет я наблюдаю каждый день на протяжении двух лет, но все равно не могу понять, что именно постоянно гипнотизирует мой взгляд. Возможно, из раза в раз, на меня действует утренняя меланхолия. — Джоди?       — Входи, — наконец ответила я, и в тот же миг в комнату закатился серебряного цвета стол — поднос на колесах, а за ним показалась Нина: темноволосая смуглая девушка лет двадцати пяти. По каким-то причинам она так и не рассказала о своем происхождении, но мне она напоминает индианку. Длинная челка доходила до кончика носа и элегантно уложена на левую сторону с легким завитком на конце пряди, а остальная часть черных волос струились по плечам. На губах уже лежала холодного оттенка красная помада. И тут я задалась вопросом, видела ли я Нину хоть раз без этой помады? Цвету губной помады она никогда не изменяла. И только глаза выдавали ее легкую сонливость. Во всем остальном она просто безупречна: уложенные волосы, макияж, горячий завтрак под куполом.       Домашний персонал у нас ходит в том, в чем хотел, исходя из рамок приличия. Поэтому девушка одета в белоснежный домашний костюм, состоящий из кашемировой кофты с длинным воротом и идентичными штанами. На ногах забавные тапочки в виде Гомера Симпсона. На самом деле, зная род деятельности Нины, я всегда сомневалась в выборе белого цвета в ее одежде. Особенно когда во всем наряде преобладал исключительно этот цвет. Нина работает в нашем доме сиделкой. Для меня. Наняла ее моя мама пару лет назад, как только мы с семьей переехали в Беркшир. Мой внутренний ребенок, привыкший к старому окружению и с небольшой опаской открывавшийся для новых знакомств, наотрез отказывался принимать новые правила жизни в лице Нины и другого появившегося в доме персонала. Подобные отношения, состоявшие из тотальной закрытости с моей стороны и попытки подружиться со стороны Нины, продолжались у нас около полугода. И даже если бы, как в детстве, я начала капризничать и упираться, положение дел не изменилось бы. На замену Нине мама может нанять другую девушку, с которой история может повториться. Но я даже не заметила, как допустила ее настолько близко, что сейчас она стала одним из самых близких людей в моей жизни. Конечно же, после моей мамы.       — Сегодня на завтрак у тебя йоркширский пудинг. Я, конечно, не фанат подобных завтраков и тебе не завидую, но Мэдди говорит, что будет «изумительно», — Нина меняет интонацию своего голоса на последнем слове и с небольшой опаской в глазах смотрит на тележку перед собой. Хотя нет, она даже не скрывала того, что ее воротит от одного запаха модернизированного пудинга Мэдди.        Пародировала она постоянную реплику нашего садовника Мэда. Тот всегда отзывается подобным образом о стряпне своей жены, Миссис Уотсон. Мне кажется, они совместимы от кончиков пальцев до букв своих имен. Этот жест вызвал у меня ленивую утреннюю улыбку, когда я второй раз прокрутила в голове лицо приятного мужчины средних лет: седая голова, на которой расположилась небольшая плешь, достаточно низкий рост и округлое туловище.        Как он кладет себе в рот первый кусок чего-либо, вышедшего из-под руки Мэдди, и в тот же миг, не успев даже толком прожевать, протягивает это «изумительно». Мэд в любой момент может вызвать у меня улыбку, даже не находясь рядом. Его портрет прекрасно передала Нина, что подкатила ко мне сервировочный стол. До моего носа сначала донесся приятный запах ягодного чая, а после специфический аромат пудинга.       — О нет, — выдохнула я, вспомнив о словах Нины. Йоркширский пудинг, что представляет собой кусок запеченного взбитого теста, лежал на небольшом блюдце с золотой каймой. Посередине блюда было углубление, в которое обычно выкладывают сыр, и после запекания он приятно растекался по стенкам пудинга. Но, исходя из ряда моих противопоказаний, Мэдди приготовила пюре из шпината и молодого картофеля. Спасал ситуацию исключительно чай и картофель. Особенно меня не утешает пристрастие Миссис Уотсон придумывать рецепты самой. Она дама творческая и, кажется, входит в азарт, когда мой лечащий врач говорит еще один ингредиент, который на время нужно будет исключить из моего рациона.       Завтрак захотелось отложить на потом, но Нина уже села на кровать у моих ног и стала открывать купола других тарелок. Она сама заглядывала в них и рассматривала содержимое с большим энтузиазмом, нежели я. Мой взгляд вновь устремился на балкон. Солнце в это время года рано восходит, ведь август только закончился, но осенняя прохлада уже легла на улицы Лондона. Резные золотые перила отливали приятным теплым оттенком в лучах раннего солнца, а цветы и вовсе полностью раскрыли свой истинный цвет после темной ночи. На часах было около восьми.       — Мне тут птичка нашептала. — Нина раскрыла все купола и уже нарезала мой несчастный пудинг. В дополнение к нему наложила три дольки яблока и с краю, как украшение, рассыпчатую печеньку. В общем картина выглядела не очень, но по отдельности все это было «изумительно».       — Я не сомневалась. — Пока Нина еще что-нибудь не сделала за меня, я быстро взяла с подноса чай, отчасти потому, чтобы прикрыть вновь накатившуюся на себя улыбку. У нее постоянно есть какие-то новости, которыми она делится со мной. А я с удовольствием слушаю, не вставляя ни единого лишнего слова. Только сейчас мне захотелось отпустить шутку. И за свою инициативность я получила, как и полагается.       — Еще раз скажешь что-нибудь подобное и я нечаянно подсыплю тебе в чай перца, — ровным, но в то же время игривым тоном произнесла девушка и, буквально насильно, запихнула мне в рот кусочек пудинга. Я не ожидала подобного, поэтому рефлекторно начала откашливаться и обильно запивать все это чаем. Во рту появился привкус пресного теста, смешавшийся со шпинатом, и отдаленно гуляет вкус картофеля. Горячий напиток не помог, так что пришлось пережевывать все это с горьким отчаянием или, на худой конец, попытаться заесть печеньем. В этот момент мое лицо явно рассмешило Нину. Та чуть тарелку из руки не выпустила, разражаясь хохотом прямо мне в лицо:       — Хвала небесам, в этот момент тебя не видит Мэдди.       — Да уж. Это был бы не лучший комплимент для шефа, — с моих губ сорвалась разве что нервная усмешка.       Через несколько минут я все же проглотила завтрак, заела яблоком и теперь без каких-либо угрызений совести грызу печенье. Правда, к этому моменту весь мой чай уже закончился, но это мне не мешало.       — В общем, птичка все-таки мне продолжает нашептывать, что на Ханки открылся новый бар. И даже больше скажу — в нем есть… кое-какая особенность. — Палец в рот не глади, а у Нины горят глаза. Да так сильно, что этот свет мог потягаться с самим солнцем.       — Вся во внимании, — решила подыграть я ей, так как наша любовь к необычным местам обоюдна. В общем, я не самый ярый поклонник баров или подобных заведений. Иногда Нина втайне от мамы заводит меня куда-то, куда я сама не представляю, чтобы зашла без ее сопровождения. Ну и вообще, не вошла, а закатилась.       Нина устроилась поудобней, только завидев мою заинтересованность. Она закинула на кровать обе ноги, сев в позу лотоса и, видимо, решила занять чем-то руки. Отставив уже пустое блюдце, девушка откинула пуховое одеяло с моих ног и начала массировать их. Вообще, это один из главных пунктов ее работы, ведь она работает сиделкой для инвалида. Чтобы не было пролежней и прочих неприятных последствий.       — Вилли недавно ходил туда, смотрел обстановку. Говорит, там стоит небольшой подиум в виде сцены. Микрофон и прочее оборудование имеется. — Вилли — это друг Нины. Лично с ним не знакома, но она так часто упоминает его в каких-то своих сводках новостей, что невольно начинаешь верить этому человеку.       На протяжении всего рассказа она не отрывает взгляда от моих ног, пытаясь не пропустить ни единого сантиметра:       — Спрашивал у бармена вроде. Говорит, хотят приглашать людей выступать. Ну, желательно петь. Развлечение для гостей будет, да и бесплатная живая музыка всегда, кстати, посетителей привлекает. — В конце этой фразы она взглянула на меня исподлобья, явно на что-то намекая. И я уже поняла, на что. Но надеюсь, что ее ответ будет совершенно иным.       — И что, ты хочешь, чтобы мы сходили туда? — отвечаю я и дожевываю последнее печенье. После разом принимаю все таблетки и откидываюсь обратно на внушительного вида перину.       — Ну, мы можем попробовать? — все не унималась Нина. Увидев, что сейчас я не намерена говорить на эту тему, она сложила все тарелки в одну, стряхнула с постели оставшиеся крошки от печенья и уже была готова выйти из комнаты, как оглянулась на меня в пороге:       — Но в город мы сегодня точно выберемся. — Улыбка блеснула на ее губах, и дверь за девушкой закрылась. Я вновь осталась один на один со своими мыслями.       Неужели на моем лице настолько сильно читалось недовольство, что Нина решила закрыть тему про бар? У меня и в мыслях не было сказать что-то против. Если хочет, почему бы не сходить. Только, надеюсь, мой путь в это заведение не будет дальше одного из столиков.       Минут через десять Нина вернулась в комнату: помогла пересесть мне на коляску, отвезла в ванную, после в гардероб. Раз уж мы сегодня выходим «в свет», нужно надеть что-то привлекательней спортивных штанов и старого свитера. На вешалках висело достаточно большое количество платьев, что могло показаться странным. Это и правда странно. Стесняться своих болезненно тонких ног, в которых полностью отсутствуют какие-либо мышцы, но любить платья. Потому что ноги в любом случае закрываю пледом.       Я указала Нине на платье, которое появилось у меня совсем недавно. Мама купила его на мое двадцатилетие. Она, наоборот, только счастлива, что я не закрываюсь в себе и стараюсь носить более открытые вещи. Это было настолько легкое белое платье, что готово было взмыть в воздух по дуновению ветра. Рукава чересчур широкие. На груди красовался квадратный вырез, а чуть ниже были пришиты декоративные жемчужные пуговицы. Мои слегка вьющиеся волосы Нина заколола сзади красивой жемчужной заколкой в тон платья. На улице достаточно, так что я не беспокоюсь о ветре. Белоснежное платье отлично сочетается с голубыми лакированными туфлями шестидесятых годов. Мыс их тоже был квадратный, а тонкую щиколотку обрамлял маленький ремешок, который болтался и на самой тугой застежке.       На самом деле, я огромная фанатка подобной обуви. Квадратный нос, низкий каблук, который зачастую вовсе отсутствует, лакированная поверхность. Из этого могла выйти отличная шутка, если бы это не было правдой. «Девушка-инвалид — фанатка необычной старомодной обуви».       Платье чуть выше колена, так что я попросила достать Нину такого же цвета плед. Он полупрозрачный, но если сложить его в несколько раз, то ткань становилась плотнее и из-под нее торчали только сами по себе выделяющиеся туфли.       Я сама не ожидала, что так быстро соглашусь на эту авантюру. Потому что уже через пять минут Нина спустила меня по пандусу на первый этаж, а я крепко держалась за подлокотники, дабы не пробороздить мраморную лестницу своим носом. На глаза попадались странные картины, развешанные по всей длине лестницы. Если не знать мою маму, то можно сказать, что обустройством интерьера занимался неквалифицированный специалист. Но на самом деле всем этим занималась мама, у которой совершенно отсутствует вкус.       — Ох, доброе утро, дорогая, — донесся еще один знакомый голос откуда-то из-за поворота. Мы с Ниной спустились в главный холл, из которого в разные стороны идут двери и арки. Звук доносился где-то слева, со стороны кухни.       — Здравствуйте, Миссис Уотсон. — Как только моя коляска полностью скатилась с пандуса, мы завернули за угол, и я перевела взгляд на кухарку: женщина лет шестидесяти, с постоянно приветливой улыбкой и пышными седыми волосами в мелкую кудряшку. С самого утра уже хлопочет. На самом деле, она одна из самых удивительных женщин, что я встречала. Слегка растрепанные седые волосы и, конечно же, фартук на пару с горящими глазами. Человек, который любит свое дело.       — Завтрак был достаточно вкусным?       — Ох, не волнуйтесь, я еле как съела все, до последней крошки. Нина немного помогла мне с этим, — я кинула на подругу умоляющий взгляд. Но, кажется, сделала только хуже. Доброжелательная улыбка женщины постепенно слетела с ее лица. Густые брови сводились к переносице, а взгляд устремился на сиделку за моей спиной.       — Нина! Учти, однажды мои слова перейдут в действия и…       — Бог ты мой, сколько времени! Миссис Уотсон, мы опаздываем! — Девушка взглянула на несуществующие часы на ее левой руке и толкнула мою коляску к выходу. У двери она как можно быстрее надела кроссовки, дабы не продолжать диалог с кухаркой.       — Мы ушли! Не ждите нас до вечера.       — Нина! Миссис Форкс приедет в четыре, и вы должны обяз…       — Это просто шутка, Мэдди. Пока! — Последнее слово та произнесла, уже будучи на улице, и тяжелая входная дверь заглушила ее слова.       — Тебе что, угрожала Мэдди? — спросила я с усмешкой. Моему удивлению не было предела, ведь эта женщина и мухи не обидит. Хотя, смотря, как они иногда общаются с Мэдом, в это возможно поверить.       — Ага. Старуха сказала, что в следующий раз в мой ужин добавит мышьяк, если я с твоей тарелки хоть крошку съем.       Я подавилась воздухом, когда услышала это. Не думаю, что Мэдди в самом деле может сделать подобное. Ну, только если с очень малой долей вероятности. Даже если у них с Ниной не самые лучшие взаимоотношения, она не может убить сиделку одной из своих хозяек. Этот комментарий в трудовой книжке явно не поднимет ей статуса среди работодателей.       Улица встретила нас приятным теплым ветром, что слегка растрепал мои темно-русые волосы, в том числе челку. Главная лестница расходится по двум сторонам и огибает вытянутую клумбу с любимыми мамиными цветами. Пионы на вид кажутся очень хрупкими, но выносят даже самые сильные дожди. Так что по своей сущности они нравятся и мне. Красивые и невероятно сильные. Хотела бы я быть похожей на них.       — Доброе утро, Мисс Форкс. — Передо мной возник наш водитель, Майкл. Высокий рыжеволосый мужчина с густой бородой, который на первый взгляд мог показаться достаточно доброжелательным человеком. Но, вспоминая, как в один из дней он отгонял от нас с Ниной каких-то незнакомцев, что пристали к нам прямо на выходе из кафе, я узнала его с другой стороны. После этого случая он уже не казался мне просто милым водителем, но и верным человеком. Подобный казус не входил в его обязанности, но тем не менее он не смог остаться в стороне. Хотя он же не мог просто сидеть за рулем и ждать, пока Нина сама не растолкает этих парней.       — Здравствуй, Майкл, — поздоровалась я и опустила взгляд на плед, пригладив его сверху ладонями. Он появился достаточно неожиданно, так что я слегка занервничала. Безусловно, он близкий человек и, без сомнений, знает о моем недуге — он самостоятельно пересаживает меня в машину и грузит коляску, — но я не могу отделаться от этой привычки. Наверное, она останется со мной на всю жизнь.       — Привет-привет. Так, времени зря не теряем. По коням! — воскликнула Нина и скорее направилась к лестнице. Кажется, у нее слишком хорошее настроение. Или ей настолько не терпится посетить новый бар, или она просто хочет быстрее убраться из этого дома. Как только мама наняла ее, она иногда рассказывала мне, как неуютно ей находиться тут: огромный особняк, слишком просторная спальня с личной ванной, вкусные завтраки. Она настолько к этому не привыкла, что банально отрицала существование всего этого ее нового мира. Но сейчас, кажется, она начала привыкать. Правда ей не хватает немного сдержанности, но Нина при любых обстоятельствах остается Ниной.       Так было и со мной. Точнее, это продолжается до сих пор. Со дня нашего переезда прошло уже два года, а я до сих пор не могу забыть наш маленький дом в деревне: всего одна спальня и гостиная, по которой я не могла свободно перемещаться на коляске. Миниатюрная кухня и не менее крохотная ванна.       Майкл перехватил ручки моей коляски из рук Нины и спустил меня сам. Ей, конечно, стало приятно, но вида она не подает. Лишь с гордо поднятым подбородком спускается рядом со мной. Я-то все вижу, и в том числе истинное лицо Мисс Ламберт.       У подножия лестницы и на протяжении всей дороги рассыпан гравий, вплоть до главных ворот. Подъездная дорожка обрамлена высокими деревьями, за которыми прятались зеленые поля садиков и всего остального дворика. По левую сторону от дома вдалеке можно увидеть полностью стеклянное здание. Оно напоминает небольшой замок какой-нибудь феи, но на самом деле это беседка. Справа от дома лежит гладко подстриженная поляна, на которой выгуливали Боба, моего бассет-хаунда. Он как раз появился у меня при переезде в Беркшир. В последнее время я провожу с ним все меньше времени, из-за чего, порой, мне становится тоскливо. Его маленькое тело на контрасте с длинными ушами всегда поднимали мне настроение. А вечно мокрый нос не оставлял на моем лице сухого места.       Как только мы дошли до машины, я покрепче ухватилась за шею Майкла, пока он пересаживал меня в салон. После этого мужчина погрузил в багажник коляску, и мы отправились в город.       Поездка до Лондона составляла около двух часов, если мы никуда не торопимся. Но сейчас, смотря на Нину, думаю, мы и за час долетим.       Хоть платье и из легкого материала, я все же приоткрыла окно. И стянула плед. Мы поедем по безлюдной местности, а на встречу нам будут ехать исключительно машины. Не думаю, что водители или другие пассажиры захотят вглядываться в чужие окна и разглядывать, что там происходит. Но далеко я его все равно не убирала. Мало ли.       — Майкл, чем ты займешься в городе? — нарочито громко задала вопрос Нина. С одной стороны, я понимаю ее, — она хочет привлечь внимание мужчины, который ей не безразличен. Но с другой, почему она не скажет ему все напрямую? Хотя, мне ли говорить о таком понятии, как «отношения»? Я никогда не была в них, никогда о них не думала, сама по себе я жуткая трусиха, которая лишнего слова человеку сказать не может. И это не из-за того, что мой словарный запас настолько мал, что я даже не могу придумать конструктивного ответа. Просто в моменте экстренной ситуации я застываю, как жаба на морозе, и из этого состояния меня сложно вытащить.       — Мисс Форкс, если вам нужно что-то купить в городе, я вас слушаю. — Видимо, он неправильно понял ее вопрос и подумал, она задает его из-за моей нужды. Бедная Нина. Сколько подобных случаев было, и сколько раз ее слова воспринимали в другом контексте. Я даже не знаю, нужно ли мне ответить или лучше подождать, пока Нина вновь включится в разговор. Мой взгляд скользнул по девушке. Она сидит впереди на пассажирском сидении, и было видно, как на ее лице заиграло разочарование. Наши взгляды встретились.       «Помоги!». Вот что я увидела в ее глазах.       — Нет, Майкл, спасибо. Наверное, Нина хотела сказать что-то другое? — В конце я поджала губы, понадеявшись на то, что я не усугубила ситуацию своим ответом.       — Правда? Мисс Ламберт, вы о чем-то хотели меня попросить? — все таким же невозмутимым тоном ответил Майкл, продолжая следить за дорогой.       Нина опустила руки и просто промолчала на встречный вопрос Майкла, переведя все свое внимание на вид за окном.        Меня местный пейзаж уже ничем не привлекал: бескрайние поля, находящиеся по обе стороны от трассы; сменялось это великолепие густыми лесами. И все. Это все, что сопровождает тебя на протяжении всей поездки. Я попросила передать Нину мой телефон. В телефонной книжке три номера, в галерее минимальное количество фотографий, на обоях стоит фото вида из окна нашей гостиной. И я в который раз захожу в одно и то же приложение.       Несколько недель назад я спела одну из моих любимых песен и выложила видео в соц. сеть. Хотя нет, точнее будет «наконец-то» выложила. В моем телефоне можно увидеть множество видео. Сняты они с одного и того же ракурса — камера была направлена на зеркало в моей ванной, на заднем фоне было видно меня по грудь, — множество дублей перезаписывалось, и их я не удаляла. Нина сама постоянно подначивала меня:       — С твоим голосом знаешь каких высот можно добиться? Говорю, выложишь, и тебя непременно заметит какой-нибудь продюсер или там не знаю. Я не разбираюсь в моментах шоу-бизнеса. Ну в общем, кто-нибудь да увидит.       Так ничего и не произошло. Я смотрю на тоскливую цифру «3» в графе с количеством просмотров и мысленно вздыхаю. Этими тремя людьми была я, Нина и мама. Отличная команда поклонников.       А я больше ничего и не умела. Чем заниматься человеку, которому с рождения не дано ходить? Правильно, работать руками. Шитье, вязание, игра на музыкальных инструментах. Этим был наполнен весь мой день на протяжении всей жизни. Иногда помогала маме с готовкой в старом доме. Но когда переехали в графство, я вообще затосковала. А в детстве я любила баловаться и донимать наших соседей очень громким фальшивым пением. В то время я была более капризной, чем сейчас. Меня выводил из себя фактор, что я не могу проживать жизнь на полную катушку. Даже из дома выйти без чужой помощи не могу. Руки тогда у меня были слабые, коляску я могла прокатить максимум несколько метров. После мои детские ручки уставали и начинали трястись, как осиновые листья на ветру.       То ли я просто выросла, то ли осознала, что из-за капризов и постоянного отрицания реальности ничего не изменится. Абсолютно ничего.       Сейчас же это фальшивое пение превратилось в мою жизнь. Мама, завидев мое пристрастие к вокалу, наняла мне учителя. После переезда мы потеряли связь с этой девушкой, и я осталась один на один со своим голосом. Днем мама работала, а папа без объяснений уходил из дома на весь день. И все это время я занималась, пока мой голос не начинал хрипеть от перенапряжения.       На видео я исполняла одну из моих любимых песен, которая даже сейчас играла отрывками у меня в голове. И, как по воле случая, прямо в этот момент она заиграла по радио на всю машину после энергичного монолога радиоведущего. Говорилось что-то вроде «эта песня взрывает все музыкальные чарты на протяжении двух недель!», «одна из самых прослушиваемых песен на музыкальных площадках!» и так далее по списку.       — О, Джой-Джой, это же твоя. — Нина не успела договорить, наперекор себе потянулась к радио и прибавила громкость. Хоть и ритм у этой песни был спокойный, девушка лихо отбивает его по собственным коленям, явно наслаждаясь процессом. Майклу, по-видимому, это не сильно понравилось — я увидела его неловкую улыбку в зеркале заднего вида, — но ее уже было невозможно остановить. «Shallow» играло на весь салон, перекрикивая всех и вся. Так я и не могла понять, что именно меня привлекало в этой песне, но ее строчки сопутствовали многим переживаниям в моей жизни.               ***       Наша машина остановилась практически на середине площади, чуть ближе к тому самому новому бару, о котором щебетала Нина. Снаружи он выглядит как обычное заведение: оно находилось на первом этаже небольшого кирпичного дома, прямо на самом углу. Пять высоких узких окон, над которыми висел ярко-оранжевый козырек. Слева от них дверь из темного дерева. На вид она казалась слегка староватой, но, я думаю, это просто стилистический ход. Над дверью красуется выключенная неоновая вывеска с изображением человека с саксофоном, в шляпе и очках. Классика джазового стереотипа. Хотелось побывать тут вечером, чтобы увидеть ее во включенном состоянии. Справа от бара был переулок, а напротив — небольшая площадь. Это место достаточно популярно у туристов, ведь днем сюда приходили люди творчества и, например, устраивали небольшие концерты, а рядом ставили шляпу или чехлы от инструментов для мелочи. Кто на что горазд, как говориться. В вечернее время тут слегка небезопасно. Я слышала несколько неприятных случаев о краже или других проделках мелких бандитов, но в подробности не вдавалась. Эта тема была мне неприятна, так что в подобных местах я старалась быть как можно меньше.       Но сейчас со мной Нина. И Майкл, который будет все это время сидеть в машине и ждать нас. Самое главное успеть до приезда мамы. Она отсутствовала дома около недели, поэтому точно захочет со мной повидаться. Да и я, несмотря на сохранившуюся обиду после небольшой ссоры, скучаю по ней.       Майкл вытащил меня из салона, Нина достала коляску, и все это происходило на глазах десятков людей. Кто-то просто прогуливался между домов в поисках нужного кафе, кто-то в это время принес гитару и, как утреннее радио, пел песни из жанра поп. Но мне кажется, что абсолютно каждый смотрел именно в нашу сторону, заглядывая мне под слегка задравшуюся юбку или сползавший плед, который я держала одной рукой, а другой ухватилась за шею Майкла. Губы мои плотно сжаты из-за жуткого дискомфорта, а в голове прокручиваются одни и те же мысли:       «Никто этого не видел. Как я выгляжу? Ноги не видно? Туфли не сползли? Лучше бы я надела сегодня штаны, было бы спокойней. Ужасные. Отвратительные. Костлявые. Надо расправить плед, иначе их все увидят. Все прямо сейчас смотрят на меня и смеются». На самом деле, никто никогда не говорил мне таких ужасных вещей, но мой мозг продолжал генерировать всяческие оскорбления, пытаясь меня самоуничтожить.       В это время я кидала короткие взгляды по сторонам, пытаясь выловить глаза, направленные в нашу сторону. Одни. Вторые. Какая-то женщина смотрит сюда. Она все видела. Абсолютно все: как я взгромоздилась на коляску, как Майкл помог уложить плед на колени, как Нина поправила мои слегка выбившиеся волосы.       Но, как только я оказалась в коляске, сразу же поправила волосы и платье, вновь огладила плед. Выдохнула с облегчением. Призрачно почувствовав под собой ткань сиденья и отсутствие на моем теле рук, я слегка успокоилась, привела мысли в порядок. Не знаю, заметила ли Нина мой дискомфорт, но, думаю, она просто решила промолчать. Либо она устроит мне разговор позже, когда мы вернемся домой. Либо заставит отвлечься на что-то более приятное.       С виду бар казался довольно приветливым: за уличными столиками сидела пара преклонного возраста. Рядом с ними девушка с ребенком в детском кресле. Меню тут весьма разнообразно, и заведение принимало к себе любого, кто захочет выпить, перекусить или просто приятно провести время.       — Если будет скучно, заходи, — посмеялась Нина и, окинув водителя взглядом, направилась вместе со мной ко входу в бар. В этот момент двое незнакомых мужчин выходили из него и, начали озираться, завидев нас. Ну, точнее, меня.       Кажется, этот день принесет мне еще больше дискомфорта