твои возлюбленные

— Эй, а что девчонка забыла здесь? Мальчик-подросток шестнадцати лет задаёт вопрос тихо, не смея говорить громче, чтобы не нарваться на неприятности со стороны сильнейших. Стоящий с ним друг пожал плечами, стараясь смотреть на разворачивавшуюся перед ними драку: — Не ебу абсолютно. Наверное, она кем-то является нашему королю. Остальным юношам, ровно как и этим двоим, приходилось всё своё внимание сосредоточить на драке, а не на тебе. Ты сидела рядом с Изаной, сложив руки в замок и положив на них голову, и внимательно, не отрываясь смотрела на драку, анализируя, наблюдая. Со стороны твой взгляд выражал полное безразличие к происходящему, но это было далеко не так. Ты буквально только что появилась в «Поднебесье», и о тебе толком никто и ничего не знал. Было известно всего лишь, что тебя привёл сюда сам Изана, и ты сегодня первый раз появилась в банде, сидя по левую руку от него. Правой рукой, как все знали, был только Какучё, а не кто-то еще. Ладно, само появление тебя, девушки, в таком ужасном месте вызывало много, много вопросов. И это не говоря уже о том, почему их главарь привёл тебя сюда, почему позволил сидеть рядом с ним, почему девушка смотрит на жестокую драку и что ты вообще здесь забыла. Так много вопросов — и ни одного ответа. Впрочем, никто и не осмеливался — пожалеют сразу же после того, как раскроют рты. Ты притягивала к себе взгляды даже своим внешним видом: серое худи с надписью на английском, джинсы с дырками на коленях и громоздкие берцы. И не волнует, что декабрь на дворе, в Японии не настолько холодно в это время года. Лицо симпатичное, только хмурое и недоброжелательное, ещё и этот большой шрам на губе, который ты вряд ли получила где-то помимо драки, учитывая то, в каком месте ты находишься на данный момент. Ран сразу замечает и здоровенный шрам, и твой взгляд, и то, как ты одета, и небрежно собранные волосы с прядями, падающими на лицо. Ты и так и так не из простых, раз сам Изана Курокава привёл тебя сюда, где Поднебесье наблюдает за дракой, а наблюдающими и судьями являются они с братом и несколько парней. Неужели ты тоже будешь драться? Ран хмыкнул. Ты не похожа на ту, которая умела это делать, но всё равно будет интересно посмотреть, что будет дальше. Может, ты тоже будешь драться и тебя изобьют? О, это было бы зрелищно. — Брат, ты уже долго на неё пялишься. Понравилась, что ли? — спокойно, но с ехидством спрашивает Риндо, и Ран улыбается. — Ничуть. Просто думал, кто она и зачем здесь. Сам босс её привёл сюда, даже посадил рядом с собой. Становится интересно, не так ли? Риндо с братом соглашается и кивает: действительно интригует. Драка прекращается выигрышем Шиона Мадараме, и со всех сторон раздаются возгласы его товарищей. Пацан из вражеской банды проиграл, и лежал сейчас на земле. Победивший демонстративно слизнул кровь противника со своей руки и выражал отсутсвие интереса к происходящему. «Понты», — подумали вы с Раном. Правда, в отличие от тебя, он знал Шиона, и видел его далеко не в первый раз. Но ты-то и так смогла понять, какой он. Пусть это и первый раз, когда ты видишь этого парня, но одного боя хватило, чтобы ты сделала выводы, отметила его слабые и сильные стороны, его минусы. Шион слишком выделывается для того, кто без пяти минут будет валяться с позором на глазах у сотни человек. Зелен виноград. — Ну, тряпки, кто следующий? Кто ещё желает харкать кровью? «Сколько пустого величия», — проносится в голове у Рана, когда вдруг в наступившей тишине раздался уверенный и твёрдый голос: — Я хочу. Буквально все оборачиваются на тебя. В толпе удивленные голоса и шёпот, смешки. Ран тоже смотрит на тебя: ты выглядишь так, будто вызвалась не махаться на жизнь или на смерть, а пойти в продуктовый. И только король со слугой оставались внешне непоколебимы. Ты вопросительно посмотрела на Изану, и тот кивнул тебе, не переставая улыбаться в своей привычной манере. Интересно, что-нибудь способно стереть его улыбку с лица? Забавно, но у тебя всё было ровно наоборот: мало что вызывало у тебя хоть какую-то радость на лице. Какучё сделал шаг вперёд и громко объявил: — Поднебесье! Наш король привёл к нам человека, известного среди янки как «Гризли»! Ран переглянулся с братом: Риндо был удивлён не меньше, чем он. Гризли — так звали парня, который был известен своей жестокостью и любви к садизму в их кругах. Его никто не знал в лицо, но все норовили с ним потягаться в силе. Кто же знал, что эта девчонка и есть Гризли? Одна новость ошеломительней другой, ничего не скажешь. — Похоже, сегодня действительно будет очень весело, Ран. — Надеюсь, она не разочарует меня. Впервые вижу девушку-янки. Ставлю на неё пятнадцать тысяч йен, — уверенно говорит парень. — Тогда ставлю против столько же. Если она и есть тот самый Гризли и сможет уложить этого Мадараме на обе лопатки — я признаю её. Риндо скептичен, и это можно понять. Зато Ран наблюдательнее, и не спешит с выводами — это значительно их отличает друг от друга. — Если она победит Шиона Мадараме, то станет членом «Поднебесья» и левой рукой нашего короля! Если нет — то с позором уйдёт отсюда! — заключил Какучё. Подчинённые одобрительно галдят, поддерживая решение. Ты же поднимаешь голову выше, чувствуя прилив адреналина и сил. Конечно, они даже не надеются, что ты не обосрёшься от страха, когда выйдешь на поле боя, особенно когда вокруг такие опасные типы. Реально опасные. Одни Хайтани чего стоят. Но не всё ли равно? Не первый год в подобном участвуешь, всё знакомо и типично. Хотя ты должна была хоть немного да волноваться, когда столько людей смотрят на тебя, готовые сожрать тебя без остатка. Ещё и убьют, если взбредёт такая мысль в голову. Похуй, пляшем. Спускаешься к своему противнику и не спеша к нему подходишь под крики толпы. Всё как и всегда, только чуть хуже. — (Твоё имя). Давай без формальностей. — Шион. У тебя ещё есть время сдаться и уйти, ты в курсе? Ран с неподдельным интересом наблюдает за тобой, за твоей мимикой, интонацией, малейшими движениями тела, но ничего не выдавало какой-либо неуверенности или страха. О как. Уже огромный плюс. — Забавно, Шион. Потому что то же самое я хотела сказать тебе. Со всех сторон раздаётся улюлюканье, и Ран присвистнул. Нет, даже начинается это всё гораздо интереснее, чем он предполагал. Настолько, что он начинает невольно восхищаться тобой. Не каждый день такое увидишь! Ты совершенно не меняешься в лице, зато Мадараме — да. Какая-то девчонка, ещё и полторашка, полезла драться с ним, к тому же за языком не следит. То, как другие отреагировали на его унижение, не на шутку взбесило парня. — Ах, и да: можешь не снимать кастет, я справлюсь. И не смей меня жалеть, я ненавижу такое. — Хорошо, полторашка (Твоё имя). Как бы ты потом не пожалела о своих словах. Никто не успел проследить за первым ударом. Кулак полетел ему в челюсть, потом апперкот левой, удар в живот и в пах, затем со всей дури ногой по голове — и Шион даже не помнит, как оказался в положении лёжа на спине и с гудящей головой. Всё произошло слишком быстро. До тебя доносятся оглушительные крики членов «Поднебесья», и ты случайно встречаешься взглядами с парнем с косичками, который удивлён, но почему-то улыбается. Ты тогда не знала, насколько большим было его восхищение тобой. «Ахуеть», — подумал Ран. «Это ещё додуматься надо — заплести косички», — подумала ты. Шион шипит от боли и пытается встать. Ты бьёшь ногой по его голове снова и садишься на него сверху. — Э, я ещё не закончила, имей совесть. С удовольствием бьешь по его лицу снова и снова. Удар, удар, удар. Снова. И снова. И снова. И ещё раз. Ещё. Да, это чувство ни с чем не сравнимо. Выплеснуть всё, выпустить пар, все эмоции, и просто получать удовольствие от избиения и причинения боли. Женщинам и девушкам не принято быть такими, их такими не видят, ведь, по мнению большинства людей, они априори должны быть заботливыми, уступающими и понимающими всё и вся. Неправда. Ты тоже человек, и ты имеешь право быть собой. А быть собой, что в твоём случает означало быть садисткой, позволяли только уличные драки. Терпеть не можешь эту культуру подавления женской агрессии. Вот тут-то никого не должно волновать какого ты пола, если ты буквально делаешь из человека красное месиво. Драться ты просто обожала. У Шиона вся рожа в крови, он вот вот потеряет сознание. И он, в отличие от приятно удивлённого Рана, не видит твоей улыбки. Ран понимает тебя, он полностью понимает твои чувства и ощущения. А также то, что ты, похоже, такая же, как и он. Садистка. Как замечательно. — Болтаешь много, Шион, — ты встаёшь с него, зачесывая кровавыми пальцами волосы назад, и с лица не сходит широкая улыбка. Твоё лицо и серое худи в каплях крови. Ран улыбается. Садизм в женском обличии — что может быть восхитительнее и неожиданно прекраснее, чем это? Риндо краем глаза замечает выражение лица брата и догадывается, о чём он думает сейчас. На самом деле Риндо в конкретном ахуе с тебя. Дралась ты даже лучше, чем добрая половина парней. И где только научилась? — Похоже, ты выиграл ставки. А «Поднебесье» получило очень сильного бойца. — Конечно, — отвечает Ран, не отрывая от тебя глаз. Ставка его волновала сейчас в последнюю очередь. Ты же с досадой думаешь о том, что в следующий раз снимешь верхнюю одежду, потому что задолбалась стирать её от крови. В «Поднебесье» было здорово. Пусть и не сразу, но парни прониклись к тебе уважением, ведь ты нисколько не уступала им по силе и ловкости, а в драках пока ни разу не проигрывала. Ты не особо общалась с ними, только изредка,по делу, но вы, как ни странно, очень даже хорошо ладили. Ты жестокая, а они не лучше тебя — это объединяло тебя с ними. Бывали моменты, когда ты не была согласна с их поступками и решениями, но всегда молчала, ведь и они тебя не осуждали ни за одно проявление твоей жестокости по отношению к другим. И чем дальше, тем больше ты подогревала интерес старшего Хайтани. Но только он знал, что это было нечто большее, чем просто интерес. Как и ожидалось, красная форма их банды очень шла тебе, и Риндо просто не мог не пошутить над Раном, который задерживал на тебе взгляд дольше положенного. Особенно Рану нравилось лицезреть твою широкую и довольную улыбку, появляющуюся на твоём лице только тогда, когда ты избивала кого-то. Похоже, ты действительно та ещё садистка. Это будоражит. Ран не раз заговаривал с тобой, пытаясь вовлечь тебя в хоть какой-то диалог. Но ты всегда сдержанно отвечаешь ему, даже вежливо,но без особой охоты. Риндо почти всегда присутствует при этом, не упуская такой прекрасной возможности постебаться над старшим братом, ведь, похоже, Ран не очень-то и привлекал тебя. Единственный, с кем ты нормально общалась — Какучё, и Рану это не по нраву. Он уважает его и Изану, честно, но пальцы автоматически сжимаются на любимой телескопке, когда он видит вас вместе. Именно такие парни в твоём вкусе? Или просто Какучё повезло? Но почему тогда ты игнорируешь Рана? Даже с Шионом и остальными чаще и охотнее разговариваешь, нежели с ним. Настолько неприятна его компания? — На, держи. Попробуй этим: так веселее. Долговязый парень с косичками протягивает тебе телескопическую дубинку, когда тебе сделали честь и поручили наказать предателей вашей банды. Четверо парней, которые всё это время были на стороне ваших врагов, смотрели то на тебя, то на двух Хайтани и Какучё, стоявших за тобой. Риндо сдерживается, чтобы не показать, насколько он в шоке от действий брата, и намеренно не смотрит на него. — М? Предлагаешь мне свою телескопку? Почему бы и да. Пока предатели начинают тихо паниковать, осматриваешь дубинку и перекладываешь из руки в руку. Нормально весит, ничего не скажешь. Парень улыбается: видимо, телескопка пришлась тебе по душе. Если дальше всё пойдёт по маслу, он обязательно преподнесёт тебе подарок в виде этого оружия. Обязательно. Резко притягиваешь к себе за грудки одного из предателей и замахиваешься на него телескопкой. Прекрасное чувство. Бьешь парня снова и снова, не в силах остановиться. Боже, это такой кайф, и вот ты снова вошла в азарт. В процессе твои волосы развязываются и подают тебе на лицо и плечи, дополняя жестокую картину. Пока ты избиваешь их одного за другим, улыбаясь от наслаждения, Риндо краем глаза наблюдает за Раном: тот смотрит на тебя влюблёнными глазами и даже не скрывает этого. Всё-таки, Риндо с самого начала был прав. Надо же, нашёл себе подобную. — Круто, — улыбается Риндо, и Ран кивает. У этих четырёх идиотов в любом случае куча переломов и фарш вместо лиц. — Изана приказал избить их только до полусмерти, (Твоё имя), так как никакой важной информации они не выдали. Однако это не отменяет факта их предательства, — говорит Какучё, подходя к тебе и осматривая тела парней. — Что? Это так неинтересно, — ноешь ты, зачёсывая волосы назад, а у Рана от этого жеста в груди опять приятные ощущения. — Приказ короля, — пожимает плечами Какучё. — Тогда я пойду, раз моя работа уже выполнена? Брюнет кивает, и ты устало вздыхаешь, разминая плечи. — Спасибо. Реально стоящая вещь, — протягиваешь Хайтани его оружие, и наконец-то смотришь прямо в его глаза. — Знал, что тебе понравится, Гризли, — улыбается Ран, забирая у тебя телескопку и «нечаянно» касаясь пальцами горячей кожи твоей руки. — Только без произвищ, — фыркаешь ты и уходишь, попрощавшись с товарищами. Ран старается дышать как можно ровнее, что, вообще-то, у него хорошо выходит, а Риндо ждёт, пока уйдёт Какучё, и протирает свои очки. — Ран? — Что, брат? — Что это, блять, было? — Смотря о чем ты. Риндо надевает очки обратно и скептично смотрит на брата. — Ты даже мне не даёшь притрагиваться к твоей телескопке, а ей так легко отдал, чтобы она воспользовалась ?! Ран загадочно смотрит на брата, склонив голову на бок, и Риндо усмехается, качая головой. — Эй, Гризли~ Дожёвываешь черничный пончик и оборачиваешься на голос. Твою налево, даже вечером не можешь просто сходить в магазин без приключений, обязательно кому-то что-то от тебя надо. — О, Ран Хайтани. Какая… ожиданная встреча, учитывая то, что мы в Роппонги. Ран усмехается и в то же время неимоверно рад прогрессу: на этот раз ты сказала больше, чем три-четыре слова и даже пошутила. — Вижу, сегодня ты в хорошем настроении. — Не знаю, — пожимаешь плечами и насильно заставляешь себя смотреть ему в глаза. — Что-то случилось? — Ничего особенного, — улыбается парень, подходя к тебя ближе. — Просто давно хотел спросить кое-что у тебя. — Так почему сразу не спросил? Я слушаю. Вокруг никого, Ран буквально припер тебя к стене, а ты смотришь на него снизу вверх и не теряешь самообладания. Действительно хороша, думает он. — А для вопроса обязательно нужно вжимать меня в стену? — Желательно, — улыбается он, а потом вдруг становится серьёзным. — Почему ты избегаешь меня, (Твоё имя)? Его лицо спокойно, впрочем, как и твоё. Он ждёт твоего ответа, а ты и не знаешь, как быть. Ударить в пах или в челюсть? — Так ты считаешь, что я тебя избегаю? — Это очевидно. — И тебе это не нравится. — Очень. — Так почему тебя это так волнует? — А ты как думаешь? — дразнит Хайтани, вытягивая из тебя ответ. — Могу предположить, что-о я тебе нравлюсь. Настолько, что тебе не всё равно. — Правильно говоришь. — И поэтому ты даже дал использовать мне свою телескопку. — Риндо? — Риндо. — Ясно. Походу, братцу надоели его страдания, и он решил действовать прежде него. — Но я всё ещё не услышал ответа на свой вопрос. Ты правда не хочешь отвечать ему. Если ответишь честно, то дороги назад уже не будет. Стоит ли сказать ему, или лучше всего соврать? А, хуй с ним, пути назад уже нет. — Потому что я не хочу тебя видеть. Куда ни посмотрю — везде ты. Ты постоянно рядом, постоянно предлагаешь свою помощь, пытаешься завязать разговор, даже несмотря на все мои попытки оттолкнуть тебя. Думаешь, я слепая? Я так хотела, чтобы ты тупо игнорировал меня, но тебе обязательно нужно было влюбиться в меня?! Ран даже не знает, что и сказать. Он просто навис над тобой, неподвижно глядя на тебя своими фиалковыми глазами. Внутри стало так больно, что хочется шипеть. Такого он никогда ещё не испытывал, это застаёт его врасплох. Тем не менее, Ран этого не показывает. — Что ты имеешь ввиду? Можешь объяснить поконкретнее? Плевать. Весь твой образ янки к хуям, ну и ладно. Ты всё равно остаёшься собой, даже в такой тупой момент. — Мне не нравится то, что происходит. Мне это жуть как не нравится. Это так тупо, что я не знаю что и делать. Я не хотела этого, но это было вне моего контроля, и случилось то, что случилось. Я не выгляжу красиво с этим уродливым шрамом и синяками, ещё и бровь рассекла. Ты мне нравишься, и поэтому я избегаю тебя. Но мы не подходим друг другу, Ран. Мы не можем быть вместе. Последние слова толком и не успеваешь произнести, потому что тебя настойчиво, но нежно целуют. Чувствуешь, как его рука плавно спускается с твоего плеча на талию, поглаживая её. Вторую руку запускает в твои распущенные волосы и притягивает к себе. Сама не замечаешь, как отвечаешь на поцелуй, поддаёшься вперёд и вцепляешься пальцами в его бежевый свитер. Невероятно хорошо и приятно, ты как будто паришь в невесомости. Вот уж не знала, что в руках этого человека будешь таять так же легко, как и шоколад. — Я не считаю, что это так. Ты красивая, причём очень. Тебе так идут эти шрамы, сколько бы их ни было. Ты прекрасна в своей жестокости и честности. И я рад, что мои чувства оказались взаимными, — шепчет Ран, целуя твою руку. — То, что сейчас произошло, более чем доказывает, что мы отлично подходим друг другу. Ты ведь тоже так считаешь? В его глазах отчётливо читаешь безумие и садизм вкупе с обожанием. Он прав, а ты такая же. Поэтому позволяешь себе странную выходку и обнимаешь его, спрятав своего красное, умиротворенное лицо на его груди. Так приятно и тепло, а от самого Рана пахнет чем-то сладким. — Это твой окончательный ответ? — Да. — Спасибо. Ран обнимает в ответ, заключив тебя в кольцо своих рук. И вы чуть ли не впервые чувствуете себя хорошо не от избиения людей, а в объятиях другого человека, греясь в тепле друг друга.