твои возлюбленные

Удар ногой в бок был очень болезненным. Ты хоть и вылетаешь буквально на улицу, но держишься на ногах. Господи, уже в который раз это происходит… — Дрянь тупая! Никакой благодарности от тебя не дождешься, шлюха! …и в который раз это слышно в соседних домах. Сверлишь глазами свою мать, что орет на тебя матом во всю мощь своих голосовых связок. Ты будто наблюдаешь за этим со стороны и в какой-то мере спокойно воспринимаешь эту сцену. В целом же не чувствуешь ничего. — Ты уже определись, дрянь я или шлюха. Она замолкает, но лишь для того, чтобы швырнуть в тебя твою джинсовую куртку и гитару, на которую ты так долго копила. И после этого продолжает кричать на тебя. Преспокойно поднимаешь гитару и куртку с земли, и ровным голосом просишь мать прекратить. В ответ — плевок в лицо и громкий хлопок двери. Закатываешь глаза, вытираешь лицо рукавом и разворачиваешься на пятках с демонстративным равнодушием, как в голову летит что-то легкое. — И дерьмо свое забери! Ах, точно. Как же без этого. Поднимаешь и пачку, которая сыграла главную роль в этом скандале. Как только дверь снова захлопывают, отходишь от дома и позволяешь себе устало вздохнуть и зависнуть на какое-то время, просто пялясь в никуда. Надо бы куда-нибудь пойти, прогуляться, лишь бы подальше…от этого места. Но не стоять тут. На ум приходит только городской парк, магазин музыкальных инструментов и кафе напротив школы. В кафе сейчас вряд ли много народу, в основном туда ходят только учащиеся школы. И атмосфера там спокойная и располагающая, можно там часами сидеть и всё равно оттуда не выгонят. Но… Почему это происходит со мной и зачем? Почему я не росла в хорошей семье? Почему я до сих пор это терплю? Почему я не могу быть хорошей дочерью? Почему? Почему я не могу просто взять нож и со всем этим по- — Да забей ты на них. Никогда ничего хорошего не скажут. Ты остановилась. Даже не заметила, что рядом появилась чья-то тень. Или заметила, но было всё равно, будь это хоть твой убийца. Непонятно. Поднимаешь голову, но пришлось ее задрать, чтобы увидеть ухмыляющееся и, может быть, дружелюбное, если не показалось, лицо. Твой дохера высокий одноклассник, присутствие которого на уроках равнялось второму пришествию. — И тебе привет, Ханма. — Ты же (твое имя), да? — Странно, что ты помнишь моё имя. — Хм, я помню девчонок, которых отстраняют от занятий за курение. Тем более, курящих отличниц. Прекрасно, еще и этот над душой стоит. — И много ты увидел? — Что именно? — Я про «грандиозное» событие, которое только что произошло. — Более, чем достаточно. О боже. — Ясно. Поудобнее берёшь гитару за гриф и уходишь без слов, прячась за воротником куртки. Холодновато, черт бы побрал. Разговаривать с малознакомым одноклассником не очень хотелось, и дело даже не в том, что он состоит в опасной подростковой группировке и остальные напрягающие моменты из его биографии. Просто никого не хочется сейчас видеть и ни с кем не хочется говорить. С Ханмой говорить тем более не о чем. — Ты что, обиделась? — Мне незачем на тебя обижаться, — отвечаешь, но даже не поворачиваешься на одноклассника и идешь куда глаза глядят. Плевать уже куда. — Хорошо-о. Я и не знал, что наша отличница (твое имя) не только курит, но и играет на гитаре. — Ты многого обо мне не знаешь. Он невероятно любопытный. Нет, прилипчивый. Парень за считанные секунды догоняет тебя на своих длинных ногах и замедляет шаг, идя рядом с тобой. Похоже, ему реально нечего делать, иначе зачем тащится за тобой. Ну и ладно. Кажется, у него нет намерений навредить тебе, можно и потерпеть. Видя, что ты не против его компании и он не вызывает у тебя страх или неприязнь, Ханма продолжает разговаривать с тобой. Точнее, он задаёт вопросы, а ты отвечаешь на них, и благодаря твоим ответам у него более менее складывается о тебе впечатление. Чем-то ты похожа на Кисаки, и не сказать, что ему это не нравится. Это даже здорово! Он просит у тебя сигарету, ты молча протягиваешь ему пачку, и он берет одну. Ты замечаешь татуировки на тыльных сторонах его ладоней и называешь их классными. Это первое проявление твоих положительных эмоций, и Ханма улыбается. Ваша медленная — и, ладно, на самом деле не такая уж и неприятная — прогулка без определенного маршрута привела вас к парку, известному тем, что обычно там собиралась только молодежь, причем самая разная: от любителей скейтбординга до подростков из неблагополучных районов, занимающихся не самой законной деятельностью. Там был и небольшой стадион, где собирались, чтобы устроить пикник и просто весело провести время в компании. Вы с Ханмой устроились на средних рядах стадиона: он курил, ты тоже. Было всё еще непонятно, почему он здесь, с тобой. И правда делать нечего, что ли. — Ты только «кэмел» покупаешь? — спрашивает Шуджи, выдыхая дым. Причем выдыхает его не по-быдлански, а даже как-то элегантно, так, что можно было засмотреться. Не все умеют курить подобным образом . — Ага. «Мальборо» — это классика, но мне больше по душе «кэмел», они сладкие. И в отличие от вишневых не такие приторные. — Гурман? — Только если табачный. — Я балдею от твоего юмора, — говорит он, громко смеясь. — Спасибо. — Сыграешь что-нибудь? Ханма смотрит на гитару, которую ты ни разу за всё это время не выпустила из рук. Когда он поворачивает голову к тебе или еще куда в сторону, его золотые серьги забавно покачиваются, думаешь ты. — Ну, можно. А что хочешь? — вынимаешь из губ сигарету и тушишь об сиденье. — Что-нибудь классное. — Какая конкретика, обосраться. Ханма снова смеётся. — Мне несложно. Есть одна, над которой я всё еще работаю. Могу сыграть то, что уже написала. Лицо напротив вытягивается в приятном удивлении. — Ты еще и песни пишешь, хы! Ну-ка, ну-ка, спой. Настраиваешь гитару, проводишь пальцами по струнам и кашляешь. Под крышей стадиона эхом проносится твой звонкий и мелодичный голос: — С головой не дружу, Я не хочу дружить с дебилом. Молодой дурак, Престарелый мудак. Закурил сигарету, Заработал инфаркт. Ханма перестает курить и сосредотачивается полностью на тебе, и чем дальше ты поёшь, тем больше его губы расползаются в улыбке. — Только не плачьте, я неудачник. Сигарет пачка и мама плачет. Я неудачник, я неудачник, Сука, удачи, сука, удачи Если пожар, то мой дом Если пандемия, то я сдох Если порвусь, то я гандон Умираю первым, коль армагеддон Сука, удачи, я неудачник… На миг твое лицо озаряется и ты вскрикиваешь так резко, что Ханма вздрогнул. — Ты чего? — Я только что придумала продолжение! Достаёшь из кармана джинс маленький блокнот, огрызок карандаша и с усердием строчишь что-то, бубня под нос. — Ты что, Ягами Лайт? — фыркает парень, с немалой увлеченностью наблюдая за твоими действиями и резкой сменой настроя. — Лучше, — отвечаешь, не отрываясь от дела. — Вот, только что придумала. Ты услышишь это первым. Песня не докончена всё еще, но это потом. Закусываешь губу и начинаешь: — Мать спалила сигареты И табак в моём блокноте У меня будут проблемы Как отец придёт с работы Он достал все сигареты Затолкал мне прямо в рот их Я беру и поджигаю Пап, спасибо, я не против. Несильный удар ладонью по гитаре, будто хлопаешь по любимой лошади. Смотришь на Ханму, который присвистывает и аплодирует, зажав сигарету в зубах, и сама не замечаешь, как расплылась в неловкой улыбке. — Ахуенные тексты пишешь. Больше для обычных людей и на понятном языке, а не супер вычурно и помпезно. Круто, мне нравится. Дух захватывало от таких слов. Хороших слов в свой адрес, которые слышишь нечасто. Никогда, точнее. — Придумала или из жизни брала? — О-о-о, если бы уж придумала… И ты рассказала Ханме о том, как в первый раз — а это случилось несколько месяцев назад, — родители обнаружили у тебя сигарету в блокноте и целую пачку в кармане джинсовки. На моменте рассказа, где ты спокойно подожгла все сигареты, которые тебе любезно затолкали в рот в порыве гнева, и начала их все курить, парень думал, что тут же и умрет от смеха. В какой-то момент он спрашивает у тебя: — Не обидно, что я смеюсь над этим? — Что? Нет! Нет, конечно. Было бы хуже, если бы ты начал сочувствовать. Терпеть не могу жалость. Вот ты посмеялся со мной над этой историей, и мне стало в разы лучше. — Понимаю. Тебе, кстати, идет улыбаться. И смех прикольный, — хмыкнул парень, поджигая уже которую по счету сигарету и снова по-своему изысканно выдыхая дым перед собой. — Спасибо? — фыркнула ты. — Да пожалуйста. Хы, чуть не забыл кое-что. Приподнимаешь бровь, наблюдая за тем, как он зажимает сигарету меж губ и снимает эту золотую серьгу с уха. Когда он неожиданно касается мочки твоего уха, надевая серьгу, вся покрываешься мурашками, и сердце делает кульбит. Несмотря на состояние, равнодушно и непонимающе спрашиваешь: — Ну и что это только что было? — Плата за концерт и приятное общение. Ну и за первое знакомство. Вроде ничего так смотрится. Не у каждой девчонки есть парные серьги с Ханмой из «Вальгаллы», — скалится парень. Ну и самомнение, ей-богу. — Говоришь так, будто от сердца её оторвал. Шуджи качает головой. — У меня есть один друг, с которым вы похожи. Я думаю, ты бы ему понравилась. Как подруга, конечно. Закатываешь глаза и берёшь сигарету, бережно кладя гитару рядом с собой и вытягивая ноги вперед. Ханма вдруг поджигает её своей, и ваши лица находятся ахуеть как близко, но ты смотришь только на фильтр сигареты, в отличие от него. Реально, ну и самомнение у него. Нарушитель личных границ. — Надо же. Можно узнать его имя? — Кисаки. Тетта Кисаки. — Тоже янки? — Ага. Слышала? — улыбается он. С упоминанием Кисаки его лицо и улыбка стали расслабленнее. Значит, близки, думаешь ты. — Нам часто говорят, что мы похожи, — усмехаешься и пускаешь кольцо дыма. — Хотя Кисаки более серьезный. И шутки у него странные. Хотя он очень умный и помогает с учебой, когда я прошу и… — Погоди-погоди! Стоп. Ты знаешь Кисаки? — немного недоумевает Ханма. — Вы знакомы? Кисаки — и чтобы нормально общаться с девушками? Мы точно об одном и том же Кисаки говорим, (твое имя)? — Ну да. Вообще-то, он мой двоюродный брат. Ханма застывает с открытым ртом, забывая о сигарете, которую только что курил. — Ха-а-а-а?!