Райтобер 2022

Когда из стопки фанатских писем она вытянула до боли знакомый конверт, у Паулины помутилось в голове, она закричала чаечкой, потом засмеялась над шокированным видом своего менеджера, который как раз в этот момент старательно стримил розыгрыш в сеть, опрокинула в себя рюмку водки и во всеуслышание заявила, что этот придурок достал ее настолько, что она пойдет и встретится с ним. На следующее утро, она, конечно же, попыталась отбрехаться, но новостные паблики уже пестрели заголовками типа «Прекрасная леди Павлин бросает вызов потустороннему!» и «Противоречивая Паулина и ночь на кладбище!», в общем, давать задний ход было поздно. Кладбище было небольшое и ухоженное. Чистенькие дорожки, аккуратные оградки, ровные свечи кипарисов, посаженные то тут, то там, причудливые надгробия, будто покойники соревновались между собой, кто во что горазд, сторожка, похожая на пряничный домик. На стук в дверь из сторожки выглянул сторож – хмурый синеглазый красавец с шапкой золотых волос, – оглядел Паулину с ног до головы ничего не выражающим взглядом, велел не мусорить и не ходить по газонам и снова скрылся в своей берлоге. Паулина, равно ошеломленная как недружелюбным приемом, так и видом сторожа, которого буквально сразу можно на обложку модного журнала, не нашлась что ответить и деревянным шагом прошла сквозь ворота. Стемнело. Паулина сидела на скамеечке, прихлебывала горячий кофе из предусмотрительно захваченного термоса и смотрела ленту в твиттере, мурлыча под нос свой последний хит. Песенка была хоть и глуповата, зато обладала прилипчивым мотивом. Время от времени она нервно поглядывала на злосчастный конверт. Как она ни старалась, нарисованный на бумаге черный серп луны магнитом притягивал ее взгляд. Эти конверты – всегда одинаковые – она стала получать примерно полгода назад. Содержимое было всегда одинаковым – письмо со славословиями ее красоте и таланту, заверения в вечной любви и просьба даровать «несчастному» хотя бы одну встречу. Вместо подписи, докучливый фанат каждый раз рисовал черную луну в цветах, а в качестве места встречи указывал адрес старого кладбища. Шутник, мать его. Конечно, Паулина не собиралась ни на какое кладбище. Ее новый хит занимал первое место в чартах уже два месяца, и грядущий новый альбом обещал ей, что ее звезда воссияет на эстрадном небосклоне подобно сверхновой. В связи с этим по подсказке менеджера, Паулина пообещала разыграть между своими фанатами несколько призов, одним из которых было оно – свидание со звездой, то есть, с ней, Паулиной. И как ей не повезло, что приз достался именно этому некрофилу. Паулина вздохнула. Поклонники бесновались в чате, требуя от нее отчетов о происходящем, она старательно постила свои селфи и отшучивалась, что не все могилы еще перекопала в поисках поклонника, а этот парень так до сих пор и не появился. Она уже начала подозревать, что ее разыграли, и в худшем случае она просто просидит на кладбище до самого утра, и, само собой, настроение ее с каждым проведенным здесь часом становилось все хуже и хуже. Наконец, когда часы на телефоне показали ровно полночь, ее терпение иссякло. Паулина встала, поправила платье и, не обращаясь ни к кому конкретно, громко сказала в темноту: – Если это была шутка, то совершенно не смешная. Я ухожу. И торопливым шагом заспешила в сторону ворот. Она специально нашла скамейку, с который было бы видно сторожку, и сейчас шла на свет, горящий в ее окнах. Фонарь, мимо которого она проходила, мигнул. Паулина вздрогнула и остановилась. Опасливо покосилась на фонарь. Тот продолжал светить. Стоило ей сделать пару шагов на пробу, как он снова мигнул. – Лампочка неисправна, что ли… – пробормотала она, чувствуя, как холодный липкий страх начинает расползаться от сердца по ее груди. Стараясь выкинуть эту странность из головы, она прибавила шагу. Начал мигать второй фонарь, когда она прошла мимо него. Потом третий, четвертый… и вскоре кладбищенская дорожка стала похожа на дискотеку с мигающими невпопад огнями стробоскопа. От мигания разболелись глаза и заныло в висках. Паулина остановилась на минуточку, чтобы дать глазам отдохнуть, закрыла их, а когда открыла – испугалась. Фонари больше не сходили с ума – они снова горели ровным, но уже каким-то холодным, мертвенным светом, придавая окружающему потустороннее очарование. В нескольких шагах от нее появилась человеческая фигура. Скрытая ночной темнотой, она выглядела зловещей и угрожающей. Паулина, не на шутку перепугавшись, сделала осторожный шажок назад. Фигура сделала шаг вперед, вынырнув в круг света фонаря, и девушка немного выдохнула. У молодого человека, стоящего перед ней, было миловидное лицо с восточным разрезом глаз, а на губах играла мягкая улыбка. В руках он держал букет алых ликорисов. – Хорошая ночь, Леди Павлин, – сказал юноша нежным мелодичным голосом и слегка кивнул головой в знак приветствия. Кивок этот, пусть и был прост, но нес в себе буквально королевское величие. – Хорошая ночь… мистер… эээ… – пролепетала от неожиданности Леди Павлин и замолчала. Она ведь понятия не имела как зовут этого человека. Ей неожиданно пришло в голову, что вот этого нежного красавца она кляла последними словами и величала некрофилом. Она устыдилась и слегка покраснела, отчаянно надеясь, что из-за сломанных фонарей румянец будет незаметен. Молодой человек приглашающе поднял руку, и Паулина, немного подумав, положила сверху свою ладонь. – Мое имя Аидоней, прекрасная Леди Павлин, – представился он и прикоснулся губами к ее руке. Губы у него были холодные и твердые, но Паулина, смущенная такой галантностью, не обратила на это внимания. – Очень приятно, – только и смогла ответить она. Аидоней улыбнулся и преподнес ей букет с коротким «это вам», и тяжелый, терпкий аромат цветов выкурил последний нотки здравомыслия из ее головы. Поэтому, стоило поклоннику предложить прогуляться, Паули охотно взяла его под руку и без тени сомнения последовала за ним. Дальнейшее она помнила довольно смутно, чему впоследствии была только рада. Помнила, что они гуляли по дорожкам вдоль могил, и Аидоней интересно рассказывал про встречающиеся им причудливые надгробья. Чем дальше они шли, тем более древние могилы им встречались, и Паулину нисколько не смущало, что это кладбище вовсе не было ни таким древним, ни таким большим. Но в тот момент даже изящная царская усыпальница, внезапно показавшаяся из темноты, не заставила ее насторожиться. В какой-то момент времени поклонник вытащил откуда-то лютню, и Паулина спела одну из своих любимых баллад под его весьма умелый аккомпанемент. Он восхищался ее голосом и целовал ей руки, заставляя ее смущаться и краснеть. Затем начал петь он, и, пусть она не помнила слов, при одном воспоминании о его голосе, на сердце появлялась тяжесть и из глаз сами собой лились слезы. – Так жаль, что наше свидание подходит к концу, – произнес Аидоней, и печаль в его голосе была такой пронзительной, что Паулине показалось, что ее сердце готово остановиться от горя. – Прекрасная Леди Павлин, не желаете на минуточку заглянуть в моей скромный дом? – смущенно спросил он. – Это нисколько вас не стеснит, и живу я недалеко… Кажется, она согласилась. Паулина не могла сказать точно, потому что потом осознала себя вдруг в сторожке. Она сидела на диване, накрытая несколькими пледами, с кружкой горячего молока в руках, и ее все равно трясло от холода. Ее руки, судорожно сжимающие кружку, были белыми, с яркими пятнами ожогов там, где Аидоней целовал их. Паулина пискнула и приготовилась упасть в обморок, но красавец-сторож тут же отвесил ей звонку пощечину и вместо молока всучил рюмку водки. Живительная аква вита немного примирила ее с реальностью. Взяв снова в руки кружку молока, Паулина грела об нее свои холодные ладони и бездумно смотрела в огонь, напевая себе под нос мотив той песни, что пел ей при черной луне поклонник.