Райтобер 2022

Этот бар нелегко было найти. Маленькое помещение на цокольном этаже, затерянном среди паутины улиц, скрывалось за простой, темной, обшарпанной дверью. Узкую лестницу со сбитыми ступеньками освещал один-единственный тусклый фонарь, а на двери, прямо на уровне глаз случайного посетителя, висела табличка «АД». Сверху, под слоем пыли, можно было угадать след слов «добро пожаловать». Впрочем, случайных посетителей здесь не бывало. Мэй – владелец и бессменный, во всех смыслах этого слова, владелец бара, – поправил гирлянду бокалов над стойкой, придирчиво оглядел выстроившиеся на ярко освещенной витрине бутылки с алкоголем и остался доволен. Все остальное помещение пряталось в полумраке, под потолком плыл голос незабвенной Эллы Фицджеральд, чей автограф Мэй до сих пор хранил как свою величайшую ценность, а два небольших столика вдоль стены ждали посетителей. Слишком рано для его постоянных клиентов. Вполголоса подпевая прекрасной Элле, Мэй еще раз, как будто его инструменты не блестели, протер шейкеры, ложечки и прочие барменские приблуды. Невзначай проведя рукой под стойкой, проверил, надежно ли крепится снизу его верный меч и легко ли его выдернуть, если вдруг потребуется. Висящие за спиной старинные ходики отмеряли ход времени. Ближе к полуночи бар ожил. Постоянные клиенты заходили, здоровались и усаживались за стойку. Мэй знал наизусть, кто из них какие напитки предпочитает и, даже не спрашивая, смешивал нужные коктейли. – Водки, – прохрипел, почти свалившись на стойку, Десмаск. Мэй невозмутимо налил стопку и пододвинул к нему. Десмаск опрокинул напиток в себя, со стуком поставил стопку на стойку и привел себя в подобающее положение, уместив поджарый зад на высоком стуле. Мэй окинул его быстрым, придирчивым взглядом. Его белые волосы были растрепаны, пиджак лишился пары пуговиц, а воротничок рубашки испачкан кровью. Поперек горла шел неглубокий, едва на грани, разрез, еще сочащийся кровью. Бармен потянулся рукой, не глядя, взял салфетку и осторожно промокнул кровь. – Кто это тебя так? – спросил он. Десмаск терпеливо пережидал порыв заботы с его стороны, позволив очистить кровь и закрыть рану бинтом. Закончив, Мэй повязал концы бинта бантиком. Десмаск осторожно повертел шеей, ощупал повязку, потрепав пальцами бантик, но ничего не сказал. – Да так. Встретил тут одного китайца. Чуть голову мне не отчекрыжил, придурок. Мэй хмыкнул. – Чуть. Десмаск демонстративно закатил глаза, как делал всякий раз, когда друг указывал ему на очередную его оплошность. – Не нуди, давай. Лучше замути мне то дьявольское пойло. Ну, помнишь, то самое? Мэй помнил. Еще бы не помнить. На дворе стоял одна тысяча шестьсот пятьдесят шестой год, в городах Сицилии свирепствовала черная смерть, громоздились горы гниющих трупов, полыхали костры, и люди боялись нос на улицу высунуть. Даже им, бессмертным, приходилось нелегко. Не будешь осторожен – навлечешь на себя подозрение. В убийстве, в предательстве, да хоть в сделке с самим Сатаной, мало ли нужно отчаявшимся людям, чтобы найти козла отпущения? Ведомый воспоминаниями, он достал из шкафчика бутылку граппы и щедро плеснул в бокал. Потом, отвернувшись, чтобы приятель не подсмотрел, добавил еще несколько ингредиентов, размешал и пододвинул к Десмаску стакан, жидкость в котором приобрела насыщенный алый цвет, почти как кровь. Десмаск поднял стакан и принюхался. – В прошлый раз он был другой. Что ты туда намешал? – Просто пей. Дверь бара открылась, пропуская внутрь двух посетителей, и Мэй вздрогнул – почти физически ощутив исходящие от них потоки силы. Бессмертные. Двое подсели за стойку, и свет ламп осветил их лица. Мужчина постарше, темноволосый, с открытым и честным лицом, оказался бармену знаком. Мало кто не знал Дункана Маклауда. Второй, помоложе, выглядел едва ли на двадцать лет и, приглядевшись, Мэй понял, что он очень и очень молод. Десмаск опрокинул в себя коктейль и, утерев рукавом алый капли с губ, мерзким тоном протянул: – Какие люди. Что ты забыл на Сицилии, Горец? Это моя земля. Маклауд, не удостоив его даже взгляда, заказал себе шотландского брэнди. Зато его молодой спутник проявил куда большую заинтересованность. – Эй, так ты и есть легендарный Маска Смерти? – жадно спросил он. Его светлые глаза горели любопытством, и Мэй отчего-то подумал, что этот мальчишка долго не протянет. – Я думал, ты будешь горячей цыпочкой. Мэй почувствовал, как его рот растягивается в ухмылке, и поспешил отвернуться. Проглотив смешок, он налил напиток для Горца и выжидающе уставился на молодого. Тот нахально подмигнул ему, верно решив, что Мэй либо смертный, либо его ровесник, и сказал, указывая на пустой стакан Десмаска. – Мне того же. – Это только для взрослых, пацанчик, – вклинился Десмаск. – Налей ему молочка, Мэй, пусть пьет и проваливает к своей мамочке. А мы, – он положил руку на плечо Маклауда, – перетрем друг с другом, как взрослые дяди. Верно же, Горец? – Не в моем баре, – отрезал Мэй, доставая из холодильника и ставя на стойку бутылку молока.– Хотите драться, валите на улицу. – Он подмигнул мальчишке. – Я сделаю тебе «Белый русский», приятель. Кстати, как тебя зовут? – Ричи. Ричи Райан, – мальчишка сунул ему ладонь, и Мэй пожал ее, ненадолго оторвавшись от смешивания коктейля. В конце концов, он оказался прав. Ричи и в самом деле прожил недолго.