море.

Федор всегда просыпался утром первым; в отличие от Николая. Обычно он вставал после нескольких минут размышлений о том, могла ли его жизнь пойти по другому пути из-за решений, которые он собирался принять в этот день, затем быстро принимал душ, если у него было достаточно времени, хватал какую-нибудь одежду, пил кофе на завтрак и направлялся работать. Но раньше его день начинался не так уж весело,как сейчас. Ну, это было до того, как он начал жить с Николаем. С тех пор как этот шут стал частью его жизни, все, казалось, медленно менялось к лучшему, принимая другое направление; по какой-то причине его жизнь казалась наполненной даже самыми маленькими жестами, которые когда-то казались такими незначительными. Просыпаться с кем-то рядом, нормально завтракать с ним, уделять больше времени заботе о себе, когда у тебя наконец есть кто-то, кто ценит тебя, несмотря ни на что. Должно быть, было около девяти утра, когда мужчина наконец открыл глаза. Солнце просачивалось сквозь занавески большого окна за изголовьем их кровати, но вскоре оно уже освещало всю комнату, придавая ей другой свет, совершенно новый аспект. Он все еще лежал в постели, потирая лицо обеими руками и молча уставившись в потолок, ожидая, пока его зрение привыкнет к свету. Это было мирное утро. Вокруг не было ни криков, ни воплей, ни полиции...только слабый звук газонокосилки вдалеке и дети, играющие вокруг и смеющиеся с другой стороны улицы. Федор слегка поиграл с золотым ожерельем, лежащим на его груди, и еще чуть-чуть посмотрел в потолок, его разум все еще обрабатывал все затуманенные воспоминания, которые у него были из сна, от которого он только что проснулся. Прошло совсем немного времени, прежде чем он, наконец, перекатился на бок, мягко улыбаясь, когда его поприветствовала фигура Николая, лежащего прямо рядом с ним, все еще спящего. Нежный утренний свет, проникавший из окна, струился по его лицу и телу, как текучая вода, осветляя черты его лица и волосы. Федор молча придвинулся чуть ближе, прислонив свое лицо к его лицу на подушке, чтобы он мог лучше рассмотреть каждую деталь выражения лица парня. Его мягкие ресницы, его брови, ловящие солнечный свет и приобретающие золотисто-светлый оттенок, его длинные белые волосы, демонстрирующие еще несколько прядей у основания висков, улыбка на его лице,сияющая, как тысяча звезд на ночном небе при ярком свете дня. Он выглядел как ангел. достоевский не смог сдержать улыбки, так как Николай выглядел просто очаровательно, прижавшись щекой к подушке и слегка приоткрыв губы, выражение его лица было мягким и расслабленным. Гоголь прижимал к себе одеяло, он всегда забирал большую часть себе, пока спал, всегда оставляя Федора наполовину обнаженным. Он больше походил на ребенка, чем на взрослого. Поскольку Николай строил из себя клоуна, он одновременно вел себя и как ребенок,и как взрослый. Федор снова пробежался глазами по лицу коли, как будто он смотрел на чудо,он все еще не мог поверить, что все это теперь принадлежит ему. Затем его рука медленно потянулась ближе, пока не легла поверх руки Николая, лаская тыльную сторону его ладони большим пальцем, осторожно, как будто это была самая хрупкая вещь на планете. Фёдор был благодарен за то, что больше не может просыпаться в одиночестве, за то, что каждое утро открывает глаза и видит, что этот мужчина все еще лежит рядом с ним, не покидая его. Это было так успокаивающе; слушая легкий звук его храпа, видя, как его грудь поднимается и опускается в такт его дыханию, чувствуя, как его ноги переплетаются с его ногами под одеялом холодными ночами, держа его за руку, когда он засыпал. Чем больше он думал о том, как ему повезло, что у него есть Гоголь, и тем больше он думал, что не заслужил всего этого. Затем рука Достоевского прошлась вверх по его руке, его пальцы пробежались по белым волосам, обхватили его плечо и погрузились в изгиб ключицы, прежде чем, наконец, медленно дотянуться до лица. Его щека была такой теплой под ладонью черноволосого, его кожа такой гладкой, что пальцы мужчины не могли чувствовать ничего, кроме гладкости. И тогда Николай, все еще спящий, слегка прислонился к нему, но инстинктивно распознал его прикосновение и расслабился. Федор почувствовал, как его сердце забилось быстрее в груди, просто увидев его реакцию. О боже, он так сильно любил Колю . Его большой палец нежно ласкал ресницы, скулы, изгиб нижней губы. Он смотрел на него, как на картину, его прикосновения были такими нежными, Федя осторожно провёл пальцем по губам Гоголя, поскольку слишком сильно боялся, что мог каким-либо образом потревожить его сон. Затем его рука поднялась еще выше, чтобы нежно погладить волосы блондина, поглаживая его голову, он чувствовал, как тонкие пряди белых волос слегка раздвигаются между его пальцами. он всегда любил гладить его; на самом деле, в последний раз он гладил Николая не так уж и давно. Фёдор гладил его,когда надо было успокоить возлюбленного. Николай просто медленно наклонялся ближе, пока не начинал робко прижиматься лбом к груди Феди, молча прося, чтобы он погладил его по голове. Это было то, что всегда нравилось его парню, он клялся, что почти слышал его мурлыканье всякий раз, когда тот чесал ему затылок или нежно гладил его идеальные белые волосы. Были ли они в полусне в постели или разделяли момент взаимного утешения из-за чего-то плохого; гладить колю всегда входило в его обязанность. прошло совсем немного времени, прежде чем Федор, наконец, решил сократить тот маленький дюйм пространства, который остался между ними, и наклонился, чтобы нежно поцеловать кончик носа клоуна. Он был аккуратен, когда двигался, мягко покрывая поцелуями левую сторону его лица; оставляя нежные поцелуи на его щеке, виске, лбу, брови, веке... Он бы съел его, если бы мог, аромат его кожи всегда вызывал у него возбуждение. Наконец, Николай медленно замычал и дернул носом, почувствовав, как поцелуи русского покрывают его лицо, постепенно заставляя его проснуться. — доброе утро. Федор нежно прошептал ему на ухо, прежде чем поцеловать колю, постепенно спускаясь, чтобы поцеловать челюсть, шею, плечо. Николай лениво приоткрыл один глаз, и его губы изогнулись в робкой улыбке, когда он заметил, что мужчина покусывает его плечо. — ммм...доброе. - прошептал он в ответ. федор схватил его безвольную руку и поцеловал ее. — Ты хорошо спал? николай кивнул с довольной улыбкой, лениво потирая глаза другой рукой. Он выглядел восхитительно;его волосы были растрепаны, глаза полузакрыты, поскольку ему все еще нужно было привыкнуть к яркому свету. — Давай, вставай. Федор сел и улыбнулся, мягко потянув за руку колю. — Мы обещали Сигме, что сегодня поможем ему отремонтировать его казино. — Ммм. Николай лениво замурлыкал, прежде чем медленно перекатиться на другую сторону кровати. — Дай мне десять...еще несколько минут, Федя. Я хочу еще немного... поспать. - пробормотал он. — Николай... Федор игриво сжал его плечо. — Давай, не заставляй меня поднимать тебя и нести, как я делал в прошлый раз. Но Николай не ответил, он свернулся клубочком и обнял свою подушку. Одеяло, которое когда-то коля прижимал к себе, медленно сползало вниз по его телу, пока, наконец, не перестало обвисать вокруг бедер, оставляя открытыми все его плечи и торс. федор остановился и посмотрел на изгиб его талии, его глаза проследовали вниз по мягкой линии позвоночника, словно тропинка, наблюдая за тем, как его лопатки так гармонично изгибаются с каждой стороны, прямо под восхитительно мягкой кожей шеи. Как кошка, Федор снова бесшумно подполз к Гоголю, на этот раз оставляя поцелуи на задней части шеи. клоун вздохнул, прежде чем улыбнуться самому себе; в этот момент он просто умолял, чтобы его обняли. — Дост-кун, давай поспим ещё десять минут., - прошептал Гоголь. Федор покачал головой, прежде чем снова медленно поцеловать его в шею. — Мы опаздываем, Коля. еще один ленивый поцелуй в затылок, и в следующее мгновение Николай снова повернулся лицом к Фёдору. Но на этот раз вместо ответа шут просто схватил его за руку и крепко обнял, уткнувшись носом в плечо черноволосого и закрыв глаза. — М-м-м, ты так сладко пахнешь. Боже, я просто хочу лежать здесь и обниматься с тобой весь день, Федя... Шут поцеловал ладонь Федора, прежде чем провалиться обратно в сон, все еще крепко обнимая его руку, как подушку. — Ты ужасно ленивый, ты знаешь это? Федор улыбнулся. — Всего десять минут, я обещаю. - сказал в ответ Николай, с любовью притягивая Федора ближе, после этого действия он положил голову ему на грудь, одной рукой обвив все его тело, чтобы заключить его в мягкие объятия. — мне нравится солнечный свет, океан, утренний воздух... - тихо сказал клоун. Федя нахмурился, молча слушая его. — И я так счастлив, что у меня есть ты.. Спасибо тебе за то, что ты всегда был со мной,Федя. К тому времени, как Гоголь закончил говорить, щеки Федора были ярко-красными, глаза блестели, сердце колотилось все быстрее и быстрее. Он приподнял подбородок своего возлюбленного, а затем медленно наклонился вперед, нежно прижимаясь губами к губам коли в робком поцелуе. На вкус они были как морская соль, его руки, обхватившие бедра, ощущались как теплая волна, его кожа горела, как солнце. Николай не был уверен, был ли он вообще когда-нибудь раньше на пляже. Но где-то в его голове было затуманенное воспоминание, воспоминание о том времени, когда он был моложе; ясное небо над его головой, солнце, целующее его лицо, запах морской соли и песка, наполняющий его легкие, и безошибочно узнаваемый чарующий звук волн, разбивающихся о берег. Может быть, он ходил на пляж, когда был совсем маленьким, может быть, он остановился там после долгого совместного путешествия... Николай не знал, но он до сих пор прекрасно помнил счастье, которое испытал в тот день, радость, наполнявшую его грудь, и шипучий ветерок, трепавший его волосы. И теперь он, наконец, снова жил этим счастьем, держа своего возлюбленного в объятиях, он чувствовал себя так, словно снова впервые увидел пляж. Это было похоже на воплощение мечты его прежних лет; у него наконец-то был Федор, его любовник, его партнер... его утренний морской бриз. И на этот раз он не собирался отпускать Достоевского снова, он бы держал его и защищал, как самое ценное сокровище, которым он когда-либо владел. Николай мягко улыбнулся, когда их губы разомкнулись, он посмотрел в глаза своего возлюбленного, нежно поглаживая его по щеке, и только тогда коля, наконец, понял...океан действительно был прекрасным зрелищем.