Автостопом по Америке (Black Rock Mountain)

Густой и горячий воздух, казалось, содрогался от истошного стрекота цикад. Уилл поморщился и вытер пот со лба грязным клетчатым рукавом. Одет он был точно не по погоде, и лето Джорджии неумолимо напоминало об этом. Что ж, сам виноват, раз не удосужился купить новые шмотки, когда дорога привела его сюда. Тогда он решил оставить теплую одежду, засунутую в рюкзак еще в Вермонте, а теперь выбора не было. Опять же, сам факт, что какая-то часть гардероба уцелела во время поездки, уже был чудом. Особенно учитывая то, чем закончилась история с последним попутчиком. Он горько усмехнулся и покачал головой. Повезло, что у него остались хоть какие-то вещи. Уилл сделал глубокий вдох, и от вязкого воздуха перехватило в горле. Со стоном он швырнул рюкзак на обочину и вытащил из кармана смятую пачку «Бенсон и Хеджес». На вкус сигареты были как задница после долгой ночи, но выбирать не приходилось. Судя по всему, ни одной заправки поблизости нет. Он выпустил в воздух тонкую струйку дыма и огляделся. Деревья, грязь, горы вдалеке, а еще запах рыбы и озерной воды где-то поблизости. Детство, проведенное с отцом, подарило обостренное обоняние. Уилл мог уловить запах воды за много миль, как гончая, идущая по следу. Он нахмурился и сделал еще одну затяжку. Толку сейчас от озера. У него нет никаких рыболовных снастей. Нужно будет что-то придумать завтра или на крайняк послезавтра. Он не ел около тридцати часов, что, учитывая все обстоятельства, было еще неплохо, но пора уже было задуматься, где раздобыть еду. Уилл прикусил фильтр сигареты, закидывая лямку рюкзака на плечо. Солнце начало садиться, и небо налилось оранжевым. Цикады тоже стали громче, подбадриваемые приближением ночи. Как долго он уже шел? Пожалуй, несколько часов. Неважно. В конце концов, какой-нибудь незадачливый сукин сын проедет мимо, и Уилл сможет вернуться к привычной жизни после катастрофы в Ноксвилле. Он покачал головой и решил отбросить ненужные сожаления. Неприятности случались. Отец вбил в него, что с этим надо смиряться и жить дальше. «Сынок, какого только дерьма не бывает. Ничего не попишешь. Плюнь и не жалей ни о чем». - Ну да, конечно, - проворчал Уилл, не выпуская сигарету из зубов. Он неохотно пошел по обочине. Хруст гравия заглушался жужжанием насекомых, и Уилл чувствовал, как пот стекает по лицу. Вкус сигареты на время забил голод. Ну хоть так. Сойдет, пока что-нибудь не подвернется. Он оглянулся на дорогу. Никого. Эх, не стоило сюда забираться. Государственные парки и в лучшие времена были сопряжены с риском, а на этот раз он явно промахнулся. Вот уже несколько часов никто не проезжал мимо. Наверно, все дело во времени года. Жара была в самом разгаре, и желающих отправиться в поход и рисковать получить солнечный удар не нашлось. Как Уилл их понимал! Ладно, если никого так и не подвернется, это еще не конец света. Если понадобится, Уилл готов был взломать пустующий коттедж где-нибудь вдоль туристической тропы. Там не будет запаса еды, но найдется кровать и душ. Ночь, проведенная не в кабине грузовика, казалась очень даже неплохим вариантом. Вопрос с питанием можно решить – ножи у него с собой, а вокруг много дичи. Раньше Уиллу уже доводилось есть белок, и по стандартам выживания они были очень даже ничего на вкус. Главное – он мог о себе позаботиться независимо от того, подвернется ли что-нибудь интересное. В щеку врезался жук, и Уилл зашипел. Было больно, как от пули из пневматической винтовки. – Чертова Джорджия! Проклятье. Какого дьявола я вообще выбрал Джорджию?! Он потянулся почесать подбородок, но вовремя спохватился. Руки были грязными, и последнее, что ему было нужно, это размазать грязь по лицу. Душ начал казаться чуть ли не самой притягательной вещью на свете. Лучше была бы разве что месть тому ублюдку, который оставил его в Ноксвилле ни с чем. Впрочем, это бессмысленные сожаления. Прищурившись, он посмотрел на дорогу, залитую закатным солнцем, ища указатель или любой другой знак того, что кемпинг неподалеку. Он еще не встретил ни одного рейнджера, то есть одно из трех: либо ему везло, либо до кемпинга было еще очень далеко, либо он шел не в том направлении. Уилл глубоко задумался и не заметил, как сигарета догорела. Почувствовав на языке химический вкус горящего фильтра, он закашлялся, сплюнув окурок на землю. На миг он позволил ярости взять верх и пнул гравий что было сил. Во рту прочно обосновался привкус жженой резины. Прекрасное дополнение к пустому желудку и пленке пота на коже, оставшейся после ночевки на заднем дворе заправки. Он тогда попытался стащить с дальних полок магазинчика пару пакетов чипсов, пока продавец смотрел какое-то визгливое испанское шоу, но тут как назло зашел полицейский, и Уиллу пришлось убраться ни с чем, проклиная свое невезение. Он еще подумывал залезть в мусорные баки, но на заправочных станциях никогда не оставалось ничего съедобного. Одни обертки от шоколадных батончиков и пластиковые стаканчики из-под кофе. Уилл сделал глубокий вдох и успокоился. Злиться сейчас – пустая трата сил. Одному богу известно, сколько еще ему придется идти, прежде чем он найдет что-нибудь полезное. Он даже не был уверен, что выбрал правильный путь. Уилл устал, да и голодная резь в животе давала себя знать. Курение мешало сосредоточиться, но неплохо успокоило расшатанные нервы, так что в целом скорее пошло на пользу. Еще один жук пролетел так близко, что Уилл услышал стрекотание его крыльев у самого уха. Он шлепнул себя по щеке, хотя и знал, что промахнется. Снова вспомнилось детство. Как он сидел на крыльце со своим отцом и исподтишка отхлебывал его пиво, пока того клонило в сон после долгого рабочего дня. Уилл прищурился, оглядываясь в поисках озера сквозь разъедающий глаза пот и вечернюю дымку. Что-то здесь напоминало ему о прошлом, и он не был уверен, что ему это нравится. Толку от воспоминаний. Просто череда всего, о чем он должен был пожалеть, если бы ему было чуточку меньше наплевать. Нет, так легко он на крючок не попадется. Уилл фыркнул. Стоит начать искать озеро, как на ум приходят рыболовные метафоры. Так и с катушек слететь недолго. Мокрая от пота рука скользнула по лямке рюкзака, и он вытер ее о джинсы, резко втянув воздух, когда задел рану на бедре. Он посмотрел вниз и вздохнул. Джинсы он уже сменил – не мог же он идти весь в крови – и обмотал ногу одним из своих последних чистых носков. Уилл понимал, что рано или поздно придется заняться раной, но это был просто еще один пункт в списке причин, по которым нужно было добраться до жилья. Уилл закатил глаза и продолжил идти. Он до сих пор не мог поверить, что обычный дальнобойщик смог взять над ним верх. Он тогда был абсолютно уверен, что водитель спит, а тот просто находился в пьяной отключке, что не помешало ему вырвать нож из руки Уилла. Конечно, это был глупый просчет, но как же бесили бесконечные байки обо всех женщинах, которых дальнобойщик подвозил в Новом Орлеане, когда был молодым и дерзким. Уилл наслушался достаточно графических описаний из серии «эта сука была такой тесной», что еще одного просто бы не выдержал. Когда они припарковались на ночь на какой-то заброшенной стоянке в Ноксвилле, Уилл дождался, пока водитель не набрался виски так, что алкоголя в нем стало, пожалуй, больше чем крови. Уилл был уверен, что тот не придет в себя, но не принял во внимание веса дальнобойщика: килограмм сто минимум без учета спиртного. Он был слишком сосредоточен на том, чтобы покончить со всем этим, и не подумал, что такая масса может впитывать выпивку, как губка. Когда Уилл отдернул шторку кабины полуприцепа и выхватил из рюкзака складной нож, то рассчитывал сделать всего несколько точных разрезов, чтобы обойти мышцы и свести рефлекторное сопротивление к минимуму, а в итоге вонзил лезвие в грудину всего на дюйм, прежде чем чужие пальцы впились ему в горло рядом с трахеей. Уилл посмеялся бы над неумелой попыткой удушения, если бы не был так ошеломлен этим движением, да и потом больно-то было все равно. Он ударил ножом вверх, целясь в подмышечную артерию, но дальнобойщик навалился на него всем телом, и Уилл потерял нож, пытаясь отпихнуть его. А потом его собственный чертов нож вонзили ему в ногу, а он успел только уцепиться за свой рюкзак, когда водитель выпихнул Уилла из кабины, словно мешок с мукой. Уилл вылетел из грузовика спиной вперед с ножом в ноге и прижатым к груди рюкзаком, а водитель умчался в ночь под аккомпанемент истошного визга восемнадцати колес. Уилл понятия не имел, почему тот не убил его. Наверно, просто немногие готовы идти до конца. Уилл встряхнулся, снова сосредоточившись на том, что его окружало. Он заметил полированную древесину указателя, оттененного линией деревьев, и направился к нему. Типичный для заповедников стиль с выжженными на дереве темными буквами. Свет заходящего солнца уже почти исчез, но луна и собственное неплохое ночное зрение позволили Уиллу разобрать текст. Государственный парк «Блэк-Рок-Маунтин» 2 мили Что ж, по крайней мере, он шел в нужную сторону. Старательно игнорируя приступ боли в ноге, Уилл обогнул указатель и снова пошел по дороге. Она начала забирать вверх, и мышцы икр заломило. Он знал, что когда наконец остановится, то ночной отдых будет казаться одним из лучших в его жизни. Так было всегда, стоило провести несколько дней на ногах. Постоянная усталость – лучшая гарантия крепкого сна. И тут Уилл наконец-то услышал его. Звук, который он научился улавливать еще много лет назад. Шелест гравия под колесами. Он продолжил идти, глядя под ноги, старательно сутуля спину и внимательно прислушиваясь. Седан, судя по звуку. Слишком легкий, чтобы быть грузовиком или внедорожником, так что вряд ли это рейнджер. Машина ехала медленно. То ли водитель не знал дорогу, то ли наслаждался видом. Может, неопытный турист? Уилл прикинул, что у него есть около тридцати секунд, прежде чем машина минует деревья и водитель заметит его, поэтому шел медленно и размеренно. Он оставил в своих движениях достаточно изнеможения, чтобы вызвать жалость, не выставляя себя назойливым, и придал лицу обеспокоенное дружелюбное выражение, на которое все обычно покупались. Когда машина повернет, нужно выждать несколько секунд, затем повернуться, как будто только что ее заметил, отразить на лице робкую надежду и вытянуть руку с поднятым большим пальцем. Если водитель не полный мудак, это сработает. В большинстве случаев это срабатывало даже с мудаками. Уилл повернулся и ему даже не пришлось изображать удивление. – Ни хрена себе, – пробормотал он. Это была чертовски хорошая машина. Слишком темно, чтобы утверждать наверняка, но похоже на «Мерседес». Кто, черт возьми, ездит на «Мерседесе» в палаточные лагеря? Бедная красавица будет по дверцы в грязи. Позволив удивлению превратиться в надежду, Уилл нерешительно поднял большой палец. Хотя его нерешительность была притворной, он уже не очень высоко оценивал свои шансы. Чем богаче человек за рулем, тем меньше вероятность, что он затормозит. Людям с дорогими машинами и дорогими вещами наплевать на очередного бродягу на обочине, а даже если и нет, то их остановит опасение испачкать кожаный салон. Впрочем, к удивлению Уилла, машина мигнула фарами и затормозила рядом. Он опустил руку, не веря своей удаче, и наклонился ровно настолько, чтобы заглянуть в салон через опустившееся стекло, встретившись с парой бездонных темных глаз. – Не самая лучшая ночь для прогулки по лесу, – дружелюбно заметил водитель. Он выглядел старше Уилла и гораздо более ухоженным. На нем был дорогой костюм-тройка, волосы были безупречно зачесаны, но что действительно привлекало внимание, так это акцент. Уиллу послышалось в нем что-то восточноевропейское, хотя, конечно, эксперт из него был так себе. Уилл смущенно рассмеялся и почесал затылок. Он чувствовал готовность действовать. У этого человека явно были деньги. Главное – правильно разыграть свои козыри, и рыбка попадется на крючок. Будет неплохо разобрать на части того, кто явно гордится своей собранностью. Лучшего он и представить себе не мог. – Вы правы, – он улыбнулся. – Не буду врать, здесь чертовски жарко. Мужчина улыбнулся в ответ, и Уилл приложил все усилия, чтобы избежать подозрительного сощуривания глаз. Улыбка была фальшивой. Он просто не мог не узнать фальшивую улыбку, хотя, по правде говоря, фальшь была первостатейной. Уилл почти купился. Впрочем, он списал ее на подчеркнутую классовую вежливость и решил игнорировать, уделяя больше внимания словам. – Вы идете в парк? У вас там лагерь? Уилл неловко пожал плечами. – Честно говоря, нет. Последние несколько дней я чувствовал себя не в своей тарелке, и просто… – он посмотрел на дорогу, – забрел сюда. Искал место вдали от всего. Место, где можно привести голову в порядок. – Это не было ложью. Не совсем. Водитель понимающе хмыкнул. – Природа крайне благотворно влияет на душу. Как и на ясность мыслей, – он сказал это таким академическим тоном, что Уиллу стало интересно, чем тот зарабатывает себе на жизнь. – С этим не поспоришь, – он демонстративно вытер пот со лба и наклонился вперед, пытаясь выведать побольше информации. – У вас тут лагерь, как я понял? Снова та же фальшивая улыбка, которая почему-то показалась Уиллу ужасно знакомой. – Что-то в этом роде. Уилл недоуменно моргнул, когда продолжения не последовало. – Понятно, – он снова многозначительно взглянул на дорогу, зная, что таким людям лучше не навязываться. Самонадеянность тут не приветствовалась. Наконец, водитель решил над ним сжалиться. – Боюсь, что не совсем готов к гостям, – извиняющимся тоном сказал мужчина. Уилл уже собирался с сожалением попрощаться, то тот продолжил: – Впрочем, я никогда не отказываюсь от интересной компании. Он протянул руку и открыл пассажирскую дверь, приглашая Уилла внутрь. Уилл усмехнулся и сунул рюкзак под сиденье, прежде чем нырнуть в благословенную прохладу салона. – Не уверен, что вы найдете меня очень интересным. Водитель улыбнулся и завел машину. – А я в этом не сомневаюсь. Уилл кивнул и попытался завязать вежливую беседу. Не стоит обижать доброго самаритянина до того, как они доберутся до места назначения. Кроме того, он слишком устал, чтобы рисковать тем, что его снова вышвырнут из машины. – Как вас зовут? – Простите, я бы пожал вам руку, но... – водитель указал на руль и усмехнулся. – Я Ганнибал. – Ганнибал? Кивок. – Необычное имя, – единственным ответом был еще один кивок и усмешка. – Меня зовут Уилл. – Приятно познакомиться, Уилл, – ответил Ганнибал. И, судя по голосу, был при этом вполне искренним. Уилл оценивающе взглянул на лицо собеседника. Его было нелегко читать, и Уиллу это не нравилось. Он мог прочесть любого, но этот человек оставался полной загадкой, что не могло не раздражать. – Аналогично. – Вы сами не из Джорджии, – это не прозвучало как вопрос, но Уилл все равно предпочел ответить. – Нет. Как вы догадались? – всякий раз, когда Уилл направлялся на юг, большинство принимало его за местного. В его голосе была легкая южная протяжность, которую можно было приписать дюжине штатов. Удивительно, что Ганнибал уловил достаточно, чтобы выявить что-то более существенное. – Ваш акцент наводит мысли о Луизиане, – заметил Ганнибал. – А кочевой облик говорит, что это далеко не первый штат, где вы побывали в этом месяце, не говоря уже о всей вашей жизни. Наблюдательный сукин сын. Уиллу следовало быть осторожным. – Впечатляет. Я родился и вырос в Луизиане, но уехал оттуда, как только стал достаточно взрослым, чтобы мне сошло это с рук. Можно сказать, что с той поры и перешел на кочевой образ жизни. – У вас нет профессии? – Бродяга за профессию не считается? – к его удивлению, Ганнибал рассмеялся шутке. – Полагаю, все зависит от того, кого вы спросите. С определенной точки зрения, бродяжничество может быть своеобразной работой, – Ганнибал свернул на боковую дорогу, ведущую вверх по горе, и Уилл заметил красно-белую табличку, свидетельствующую о том, что они наконец-то въехали в центральную часть парка. – Я восхищаюсь теми, кто не нуждается в доме или постоянной работе. Для этого нужна большая уверенность в себе, чем есть у меня. В устах любого другого это прозвучало бы как укол, но тон Ганнибала изменился как раз таким образом, чтобы это звучало как комплимент. «Из него вышел бы прекрасный политик», – подумал Уилл. – Вы политик? – вырвалось у него против воли. Впрочем, он мог ляпнуть что-то и похуже, так что решил особо не расстраиваться. Ганнибал удивленно приподнял брови. – Нет. Я психоаналитик. – Ну конечно. – «Ну конечно»? Уилл махнул рукой. – Простите. Просто у меня паззл сложился. То, как вы говорите. У вас явно отличное образование. – Тогда буду считать это комплиментом. – И будете правы. – Многие люди чувствуют угрозу, когда узнают мою профессию, – Ганнибал включил дальний свет, когда они въехали в особенно густой участок леса. В воздухе начал сгущаться влажный туман. – Возможно, считают, что с этого момента я только и буду, что их анализировать. Уилл изогнул бровь. – Хотите сказать, что это не так? Ганнибал снисходительно улыбнулся. – Признаю, что анализ чужого разума является для меня инстинктивным. Но что может быть угрожающего в том, как механик любуется автомобилем? – Я склонен не согласиться. – Не склоняйтесь. Просто не соглашайтесь. Фыркнув, Уилл уставился в окно. По мере того, как темнело, лес вокруг начинал казаться двумерным. Интересно, начнет ли он снова видеть призрак оленя, преследовавший его, когда он болел энцефалитом? Иногда он чувствовал тень прежней ошеломляющей боли, хотя сама болезнь давно прошла. – Разум дороже автомобиля, не так ли? Это наше личное «я». Его можно подвергать абьюзу, им можно манипулировать. Думаю, в этом и заключается основа их недоверия. Уилл заметил косой взгляд Ганнибала и почувствовал небольшую победу. Он заинтересовал своего спутника. В этом не было сомнений. – А вы не разделяете их страх? – Нет. Пожалуй, нет. – Потому что считаете, что полностью контролируете свой разум? Или полагаете, что в нем нет ничего ценного, что оправдало бы завоевание? Уилл закусил губу и тщательно обдумал ответ. Он ничего подобного не планировал. Обычно подвозившие его люди сначала много болтали, а потом неловко притворялись, что его нет рядом. Самые утомительные из них пытались шутить с ним или играли в дорожные игры. Но это? Это что-то другое, и Уилл был достаточно умен, чтобы понимать, что ему нужно быть осторожным. Он ни в коем случае не был открытой книгой, но у него возникло ощущение, что текущий попутчик все равно перелистал бы его страницы, если бы ему представилась такая возможность. – Ценность субъективна, – признал он в конце концов. – Не буду утверждать, что мои мысли ценнее мыслей других людей. – А почему? – с любопытством спросил Ганнибал. – Если ваш разум для вас дороже разумов окружающих, кажется вполне естественным ценить его выше. – А как вообще можно определить ценность в данном случае? – Это и есть самое сложное, не так ли? Уилл следил за Ганнибалом боковым зрением, безуспешно пытаясь считать его намерения и мотивы. Да, в словах чувствовался эгоцентризм, но помимо этого – ничего. – Вы явно не из Джорджии, - он решил сменить тему. Лучше не говорить лишнего, пока он не поймет, с кем имеет дело. Усмехнувшись, Ганнибал кивнул. – Вы, кажется, так же наблюдательны, как и я. Я из Литвы, но не был там уже много лет. Уилл почувствовал некоторую гордость за то, что хотя бы примерно угадал акцент своего собеседника. Хоть где-то его проницательность не дала сбой. – Почему именно Джорджия? – Я был здесь несколько лет назад, когда участвовал в медицинской конференции, и понял, что мне нравится именно этот парк. Приятные виды и мало людей. – Не любите разговаривать с соседями? – Какие еще у меня могли бы быть причины оказаться здесь сейчас, в такую жару? – в голосе Ганнибала был тонкий намек на юмор – идеальная интонация – и Уилл поймал себя на том, что восхищается расчетливой харизмой, необходимой для такого ведения диалога. Кем бы ни был этот человек, он хорошо играл свою роль. Уилл обнаружил, что хочет узнать, что скрывается под маской, и ему было все равно, как он это сделает. Либо Ганнибал раскроется сам, либо Уилл сдерет с него кожу и заглянет внутрь. В конце концов, особой разницы не будет. Так или иначе он сможет увидеть весь механизм воочию. Если часы не показывают правильное время, нужно просто их вскрыть и проверить шестеренки. Он позволил своим губам скривиться в ответной улыбке. Кровь начала бурлить в жилах. Такого чувства предвкушения он не испытывал уже очень давно. – Не думаю, что в этом месяце тут много народа, – сказал Уилл. – Жара – ужасная штука. Ганнибал согласно хмыкнул, и Уилл заметил, что они подъезжают к большому коттеджу. Других зданий в поле зрения не было, только деревья и трава. – Поэтому я могу здесь находиться безо всяких помех. Уилл собирался было ответить, когда увидел, что в коттедже горит свет. – Вы здесь с семьей? Я не хочу навязываться. Он не имел дела с семьями. Проклятье, от игры придется отказаться. Разочарование было горьким на вкус. Ганнибал проследил за взглядом Уилла и покачал головой. – Вовсе нет. Боюсь, вам придется довольствоваться только моей компанией, – он сверкнул зубами в улыбке, но был в его словах и какой-то намек, который исчез также быстро, как и появился. – Пришлось съездить в магазин в соседнем городке за продуктами для ужина. К сожалению, я был не так хорошо подготовлен к поездке, как следовало бы. Зато моя неподготовленность привела к тому, что на ужин у меня гость. Желудок Уилла заурчал, вклиниваясь в беседу, и Ганнибал рассмеялся, выключая зажигание. Уилл вздохнул. – Не буду врать. Я ужасно голоден, – не мешало поесть, прежде чем перейти к делу. Спешить некуда. Было поздно, а Ганнибал оказался интересным вариантом. Стоило извлечь из этого максимальную выгоду. – Вы готовите? – Это мое хобби, – усмехнулся Ганнибал. Он вышел из машины, и Уилл последовал его примеру, подхватив рюкзак. – Я обнаружил, что приготовление пищи приносит гораздо больше удовольствия, когда есть кто-то, с кем можно разделить трапезу. Я был бы очень рад, если бы вы присоединились ко мне за ужином, Уилл. Уилл ухмыльнулся. Не то чтобы он собирался отказываться от бесплатной еды. – Это было бы прекрасно. Спасибо, Ганнибал. Вы очень щедры. Ганнибал пренебрежительно махнул рукой и достал ключи из кармана. – Просто благодарен за неожиданно приятную компанию. Черт возьми, этот человек говорил так, словно сошел со страниц романа Джейн Остин. Уилл еле сдержался, чтобы не расхохотаться при этой мысли. Ганнибал казался ненастоящим. Нормальные люди так не разговаривали. Во всяком случае, там, где родился Уилл. Опасаясь ненароком ляпнуть что-то, что может задеть чувства Ганнибала, Уилл решил молча проследовать за ним в коттедж. «Коттедж» оказался неподходящим словом, чтобы описать то, что ждало его внутри. – Черт, здесь уютно. – Рад, что вам нравится, – голос Ганнибала звучал откуда-то справа. Уилл был настолько поглощен разглядыванием роскошной обстановки, что застыл на месте, пропуская слова мимо ушей. Прихожая плавно переходила в удобную гостиную с пушистым ковром и диванами, которые выглядели такими мягкими, что Уилл боялся, что провалится в другое измерение, если сядет на них. В камине потрескивали дрова, и он не мог не восхититься самоуверенностью Ганнибала, который рискнул уехать, оставив огонь разведенным. Это явно было не очень умно, но определенно смело. Наличие горящего камина поставило его в тупик, но он быстро понял, что в коттедже был кондиционер, а камин служил больше для создания атмосферы, нежели для тепла. Что за человек готов разжечь камин, просто чтобы стало уютнее? Уилл сделал глубокий вдох и почувствовал аромат кедра. Стены, полы, потолок – везде было теплое кремовое дерево, отполированное до блеска. Он взглянул направо и увидел открытую дверь, ведущую в кухню и столовую. Оттуда доносилось звяканье кастрюль и столовых приборов. Ганнибал оставил его одного. Интересная демонстрация то ли доверия, то ли высокомерия, то ли и того и другого сразу. Уилл решил воспользоваться предоставленной ему свободой. Он посмотрел налево и увидел коридор, который вел к трем закрытым дверям. Такой же коридор виднелся прямо впереди. Все двери были закрыты. Позже ему нужно будет выяснить, какая из них ведет в спальню Ганнибала. Люди всегда хранят свои ценности в спальнях, как будто их кровать окружена неким защитным барьером. Это, конечно, глупо, зато Уиллу было проще находить интересные вещички, когда он заканчивал с более грязными делами. Он подумал о том, чтобы снять обувь и не растаскивать грязь по всему полу, но при мысли о том, что не сможет сбежать при необходимости, спина застыла в напряжении. С учетом недавнего фиаско, следовало быть готовым к худшему, да и Ганнибал вряд ли обидится на грязный пол. В конце концов, они посреди леса. Нет ничего необычного в том, чтобы оставаться в ботинках. Уилл знал, что перестраховывается, но ничего не мог с собой поделать. Ему хотелось верить, что это реакция на последнюю неудачу, но дело было не только в этом. В Ганнибале было что-то, что держало Уилла настороже, заставляя все время оставаться начеку. Он еще не разобрался, в чем именно дело, но уже подбирался к разгадке. У Уилла никогда не было особых проблем с пониманием людских мотивов. Поэтому он и был так хорош в своем деле. В конце концов, Ганнибал окажется таким же, как и все. Может, его и будет труднее приколоть к доске, но в итоге Уилл без проблем проткнет его крылья иглой, заполучив еще один экземпляр в свою коллекцию. Чистота в коттедже напомнила Уиллу, насколько грязным он был на самом деле, и у него хватило приличия немного смутиться. Придав своему лицу выражение неловкости, он прошел на кухню и увидел Ганнибала, хлопотавшего за разделочной доской. Какое-то время Уилл просто наблюдал за ним. Движения Ганнибала были быстрыми и точными. С опытностью ресторанного повара он нарезал лук кубиками и одним экономным движением бросил его на раскаленную сковороду. Нож казался продолжением его руки. Все происходило без малейших усилий – только мышечная память и мастерство. Уилл снова почувствовал дрожь любопытства и откашлялся. Ганнибал приветственно улыбнулся и спокойно продолжил готовить еду. – Ужин уже скоро. Сейчас только закончу с мясом. Беглый осмотр столешницы мяса не выявил, но до Уилла донесся упоительный запах. Что-то готовилось и это что-то явно было очень вкусным. – Давненько я не ел ничего приличного, – он сказал это вовсе не из вежливости. И так было видно, что Ганнибал умеет готовить. – Человек не может хорошо думать, хорошо любить, хорошо спать, если до этого хорошо не поужинал, – заметил в ответ Ганнибал. Уилл усмехнулся. – Вирджиния Вульф. Руки Ганнибала на мгновение замерли, и он посмотрел Уиллу в глаза. Воздух вдруг стал густым напряжения, и Уилл задержал дыхание, пока они мерили друг друга взглядом. Миг – и все закончилось. Ганнибал вернулся к готовке. – Правильно, – сказал он неимоверно довольным голосом. – Вы очень начитаны для того, кто называет себя бродягой. – Бродяжничество дает много свободного времени. – Чрезвычайно полезное преимущество, как полагаю. – Иногда да, – Уилл потер нос и шагнул в комнату. – Слушайте, я сейчас ужасно грязный. Уже пару дней в пути, – он раскинул руки, словно демонстрируя глубины своего падения. – Можно я воспользуюсь вашей ванной, чтобы не заставлять вас есть с парнем, покрытом слоем грязи с дюйм толщиной? Ганнибал указал ножом в сторону ближайшего коридора. – Первая дверь слева. Не стесняйтесь пользоваться любыми туалетными принадлежностями. Слова «туалетные принадлежности» заставили Уилла недоуменно моргнуть. Он еще раз усомнился в реальности Ганнибала. – Отлично, спасибо. Я ненадолго, – развернулся Уилл. – Не торопитесь! – крикнул Ганнибал ему вслед. Уилла разбирало желание проверить другие комнаты, но он сдержался. Войдя в ванную, которая была такой же безупречной, как и остальная часть коттеджа, он открыл рюкзак. Уилл вытащил рубашку, чуть более чистую чем та, что на нем, и бросил ее на сиденье унитаза. По привычке он покопался в рюкзаке, пока не увидел на дне ножи. Уилл провел пальцами по рукояти каждого из них, успокаиваясь от самого факта их присутствия. Проверка ножей была чем-то вроде ритуала, помогающего чувствовать себя непринужденно. Без них он чувствовал себя голым. Если бы ножи остались в салоне грузовика и тот дальнобойщик в Ноксвилле уехал с ними, Уилл вполне мог побежать за проклятой машиной только для того, чтобы вернуть их. Он вздохнул и отвлекся от рюкзака, чтобы хорошенько рассмотреть себя в зеркале. То, что он увидел, чуть не заставило его рассмеяться. Удивительно, что Ганнибал вообще позволил Уиллу сесть в свою машину при таком-то внешнем виде. Борода была всклокоченной и жесткой, а волосы болтались на голове тусклыми сальными прядями. Лицо было перепачкано жиром и грязью, и он выглядел так, будто потел уже несколько дней и не спал еще дольше, если судить по синякам под глазами. Одежда была в ужасном состоянии. Рубашка почти поменяла цвет благодаря слоям самого разного дерьма, налипшим на нее во время перехода под палящим солнцем Джорджии. Уилл кинул еще один взгляд на свое отражение и в который раз счел себя счастливчиком. Тот факт, что Ганнибал пустил в свою машину человека с таким внешним видом и казался вполне этим довольным, тоже стоило добавить в список причин считать его плодом воображения какого-нибудь неуемного автора. Уилл покачал головой и включил душ. Некоторое время он наблюдал, как вода стекает по мрамору, потом снял с себя одежду и небрежно бросил ее на пол. Если уж он собирался поужинать в фешенебельном коттедже в компании мужчины в костюме-тройке, то нужно было сначала хотя бы помыться. Уилл отодрал носок, служивший импровизированным бинтом, и поморщился, глядя на рану, покрытую струпьями. На удивление, заражения не было. Мышца вокруг раны была твердой и опухшей, и он знал, что еще несколько дней она будет чертовски болеть, но в целом все оказалось не так уж и плохо. Бывало намного хуже. Душ был восхитителен. Как только Уилл оказался под струями воды, то застонал, не в силах сдержаться. Казалось, с последнего душа прошла целая вечность. Уилл никогда не боялся грязи. Практически половину жизни он провел на свежем воздухе, но это не мешало ему наслаждаться комфортом, когда предоставлялась такая возможность. Он взял бутылку того, что выглядело как супер-дорогой шампунь, и намылил волосы, наблюдая, как вода окрашивается в коричневый цвет и смывает грязь. Шампунь приятно пах сосной и лавандой. Уилл был почти уверен, что Ганнибал выбрал его, чтобы подчеркнуть, что отдыхает на природе. Тот производил впечатление человека, который зацикливается на мельчайших деталях. Обычно Уилла это раздражало, но Ганнибалу даже шло. Уилл нахмурился и смыл шампунь. Не стоило начинать испытывать симпатию к Ганнибалу. Такое до добра не доводит. Тем более что личная симпатия никогда его не останавливала, пусть и лишала удовольствия. Если тебе кто-то нравился, переделывать его становилось не так весело. Уилл задумался, каков будет его замысел для Ганнибала. Тот был таким безупречным и элегантным. Было бы непозволительной оплошностью подойти к делу спустя рукава. Самое меньшее, что он мог сделать в обмен на хороший ужин и интересную беседу, – это убедиться, что его замысел будет чем-то запоминающимся. Это будет… Уилл поджал губы и нанес шампунь на тело. Мыло и есть мыло. Какая разница. Это будет… Он задумчиво прикусил губу. Изящно. Это будет изящно. Да, отлично. Уилл решительно кивнул, как будто все уже решено, и выключил воду. Ему бы хотелось часами не выходить из душа, но он чувствовал запах еды, доносившийся из-за двери. Тот манил его, словно невидимая нить, тянущая обратно к Ганнибалу. Желание поесть быстро превращалось в ненасытный голод. Он кинул к чистой рубашке свежие трусы и потертые джинсы и натянул одежду, прижав ладони к груди в попытке разгладить хоть часть складок. Более презентабельным его внешний вид уже не будет. Уилл пожал плечами. Вряд ли Ганнибал ожидает, что он выскочит из ванной в смокинге. После секундного размышления Уилл полез в свой рюкзак и достал выкидной нож, который всего несколько дней назад оказался у него глубоко в бедре. Он поморщился. Злиться на нож не имело смысла. Уилл сунул нож в карман джинсов и закрыл рюкзак. Он провел рукой по волосам, стараясь пригладить их хоть немного. Решив, что этого достаточно, Уилл распахнул дверь и был встречен волной потрясающих запахов, доносившихся из кухни. Он закрыл глаза, и рот его наполнился слюной. Запах рая. Уилл бросил рюкзак у одного из диванов и вернулся на кухню. Ганнибал снял пиджак, который аккуратно висел на спинке стула, и закатал рукава рубашки до локтей. Взгляд Уилла скользнул по обнаженной коже. Неплохая физическая форма для психолога. Это было не совсем обычно. Стоило быть начеку. Возможно, с Ганнибалом будет не так просто справиться, и Уилл точно не собирался недооценивать противника второй раз за месяц. Его рот тут же растянулся в ухмылке, когда он заметил, что Ганнибал смотрит на него. – Чистота вам к лицу, Уилл, – заметил Ганнибал. В его глазах светились огоньки, и от этого волосы Уилла встали дыбом. – Сделал все возможное, – он шагнул дальше на кухню и посмотрел на накрытые тарелки. – Пахнет восхитительно. Ганнибал чуть улыбнулся от похвалы, но ничего не сказал. Он склонил голову и продолжил расставлять тарелки. Потрясающая смесь смирения и уверенности в себе. – Сделал все на скорую руку, но чувствую, что получилось хорошо. Стол вон там, – он кивнул головой в сторону столовой, и прядь волос плавным движением упала ему на лоб. – Пожалуйста, садитесь, я принесу еду. – Я мог бы помочь… – Не стоит, – отмел его предложение Ганнибал. – Я здесь хозяин, а вы мой гость, Уилл. Позвольте мне служить вам. На щеках Уилла выступил румянец, и он отвернулся, чтобы его спрятать. Решив, что спорить бесполезно, да и не особенно желая помогать, он направился к столу и восхитился замысловатостью сервировки. Интересно, Ганнибал делал это для всех своих случайных гостей? Тонкий фарфор, кристально чистые бокалы для вина и даже чертова центральная композиция с букетом цветов, которые Уилл никогда раньше не видел. Если бы он не был уверен в обратном, то сказал бы, что это выглядит как попытка ухаживания. Уилл подумал об этом, взвешивая варианты. Не то чтобы он находил Ганнибала непривлекательным. Вовсе нет. Просто его целью было другое. Уилл был не из тех, кто смешивает удовольствия. Если он кого-то хотел, то по одной или другой причине, но не по нескольким причинам сразу. Какой бы интригующей ни была перспектива интерпретировать ужин как ухаживание, Уилла больше интересовала возможность разобрать Ганнибала на составляющие. Особенно учитывая то, что тот казался настолько собранным, что больше напоминал робота, чем человека. У Уилла всегда была необъяснимая любовь к технике. Он вздрогнул, когда внезапно Ганнибал перегнулся через его плечо и поставил перед ним полную тарелку. Уилл даже не услышал, как тот подошел к нему. Неужели он действительно так погрузился в свои мысли, что потерял бдительность? Это было по меньшей мере странно. Уилл готов был поклясться, что его задумчивость была не большей чем обычно. Он пнул себя и уставился в тарелку. Галстук Ганнибала с ярким узором пейсли переливался на периферии зрения. Еда... еда была произведением искусства. Есть, разрушая композицию на тарелке, казалось святотатством. – Проклятье, я думал, что вы психоаналитик, а не повар. Ганнибал взял бокал Уилла и налил золотистого вина. – Мне нравится готовить. Когда я оставил карьеру хирурга, то обнаружил, что чувствую себя бесполезным, если мне нечем занять руки. Уилл с благодарным кивком принял предложенное вино и сделал глоток. Он не был знатоком, но догадывался, что бутылка стоит дороже двадцати баксов. – Вы когда-то были хирургом? Ганнибал обошел стол, чуть поправив по пути пару тарелок. Теперь вся сервировка стала идеально симметрична. Уилл легко мог представить, как тот обслуживает бесконечную очередь гостей, одетых намного более изысканно, чем Уилл. Было приятно осознавать, что с ним обращаются как с равным невзирая на его потрепанный внешний вид. – Да. Я работал хирургом, но в конечном итоге обнаружил, что исследование разума приносит гораздо больше пользы, – Ганнибал сел напротив Уилла и приветственно поднял бокал. – Как и увлечение кулинарией. Мне не жалко времени ни на то, ни на другое. Уилл сделал еще один глоток вина. – Не было бы ничего более утомительного, чем есть и пить, если бы Господь не сделал это для нас необходимостью и удовольствием одновременно. Ганнибал оскалился в улыбке, а искры в его глазах вспыхнули ярче, когда он посмотрел на Уилла поверх своего стакана. – Вольтер. Уилл не стал прятать ответную улыбку. – Угадали. – Прошу, не стесняйтесь, – Ганнибал указал на тарелки и взял свою вилку. – Уилл, не расскажете мне о себе? Уилл последовал примеру Ганнибала и посмотрел на свою тарелку. Красное мясо, яркие овощи, незнакомый соус. Это было похоже на то, за что с него содрали бы сто долларов в каком-нибудь элитном ресторане, куда он не зашел бы даже под страхом смертной казни. Он насадил на вилку нечто отдаленно похожее на морковь. – В этом месте мне нужно рассказать о своих чувствах? Или перечислить все детские травмы? – Если хотите, – улыбнулся Ганнибал. – А что, были травмы? – Да нет особо. Ну, не считая того, что мать от нас ушла, – ответил Уилл, небрежно пожав плечами. Он откусил кусочек моркови и – боже святый – это было восхитительно. Он зажмурился от удовольствия, прожевал и снова встретился взглядом с Ганнибалом. – Папа много работал. Я много работал. Рыбачил и охотился. Все было хорошо и просто. – Но вы не чувствовали себя удовлетворенным, – предположил Ганнибал, аккуратно разрезая свой стейк. – Иначе зачем вам было уходить? Уилл хмыкнул и продолжил разбираться с овощами. Каждый кусочек был просто идеальным. – Вам нужно открыть ресторан, – заметил он, тщательно прожевывая пищу и наслаждаясь вкусом. – Что до меня, то достало однообразие. После смерти отца хотелось перемен. Нужно было чем-то заняться. – Спасибо за комплимент, – Ганнибал тоже ел не торопясь. – И вы нашли, чем заняться? Уилл внутренне улыбнулся и кивнул, поднимая нож для стейка. – Занятия находят меня сами. Зависит от того, кого я встречу, – он отрезал кусок от стейка и поднес к губам. – А что насчет вас? Ганнибал изогнул бровь. – Вас интересует мое детство или что-то менее конкретное? – Устроит любой вариант. Ганнибал задумался над ответом. – Мое детство было давным-давно, – неопределенно сказал он. – Но я с большой любовью вспоминаю юношеские годы, проведенные в Италии. – Вы были в Италии? Там, наверно, неплохо, – Уилл наконец откусил кусок мяса, и его рот наполнился соком. Уникальное сочетание вкуса и запаха, свидетельствующее о том, что Ганнибал довел рецепт до совершенства. Уилл начал жевать. И тут... И тут... Уилл непроизвольно замер, уставившись в тарелку. Он знал этот вкус. О, он точно знал этот вкус. – Что-то не так? Уилл медленно поднял глаза, уставившись в янтарную глубину глаз Ганнибала, и продолжил жевать, усилием воли заставляя плечи расслабиться. – Все в порядке. Черт, извините. Просто минутка в раю, – его отец говорил так о еде, и Уилл решил, что это может сработать. – Чуть ли не лучший чертов стейк, который я ел за долгое время. Неделями питался всякой фигней на заправках. Явное подозрение не исчезло из взгляда Ганнибала, но отошло на второй план. Ну хотя бы так. – Тем больше причин для того, чтобы я приготовил вам ужин. Людям необходима хорошая еда. Уилл отрезал себе еще один кусок. – И я ценю это. Действительно ценю. Ганнибал кивнул. Увы, Уилл прекрасно понимал, что облажался, когда замер. Но это уже не переиграть. Зато вечер резко стал существенно интереснее. Он знал это мясо. Он прекрасно его знал. Это была вовсе не говядина. Уилл пристально смотрел на Ганнибала, пока тот сосредоточился на еде. Он ведь с самого начала почуял, что здесь что-то не так. С самого начала были предупреждающие звоночки, но такое? Нет, такого он не ожидал. Он положил в рот еще кусок и запил вином. Замысел явно придется пересмотреть. Карты были сданы и вскрыты, а ставки – выше некуда. Уилл понял, что он тут не единственный хищник, и это все меняло. И, боже, до чего же это было восхитительно! Он судорожно сглотнул. Адреналин сладким ядом струился по жилам. Ганнибал снова поднял глаза, и Уилл был не в силах отвести взгляд. Уже привычный блеск вернулся кровавыми искрами на радужке, и на этот раз Уилл узнал его. Это было отражение того, что творилось в голове у него самого. Они смотрели друг на друга, и Уилл знал, что не только он почувствовал изменение своих планов. Он облизнул губы и начал жевать следующий кусок мяса, ни на секунду не отводя взгляда. Открытый вызов. Инициатива была на стороне Ганнибала, пока Уилл не решит перехватить ее. Ухмылка Ганнибала резко контрастировала с прежней притворной вежливостью. Он небрежно откинулся на спинку стула и взболтал вино в бокале. – Вам часто попадались на пути люди, которых вы сочли достаточно интересными? Это замечание было смелее, чем ожидал Уилл, но он решил продолжить играть по предложенным правилам. Он откинулся назад, копируя позу Ганнибала, и взял свой бокал. – Достаточно часто, – ответил он. – А сколько интересных людей попадалось вам, Ганнибал? Ухмылка никуда не делась, и она опьяняла сильнее вина. – Достаточно, – повторил он. – Хотя никого интереснее вас, Уилл, я еще не встречал. – Кажется, могу сказать то же самое, – признал Уилл, не торопясь отхлебнув из бокала. – Признаюсь, не ожидал. В разговоре было столько двойного дна, что пора уже было открывать третье. Истина казалась совсем рядом. Одно лишнее слово, один пропущенный намек, и танец подойдет к концу. – Осталось решить, что нам делать дальше с учетом всех этих откровений, – Ганнибал вдохнул, наслаждаясь ароматом вина в бокале. Он выглядел совершенно непринужденным, и Уилл никак не мог понять, насколько глубока кроличья нора, в которую он падал. Уилл задумчиво склонил голову. Не торопясь, словно пробуя слова на вкус, он сказал: – Можем импровизировать. Ганнибал поджал губы, как будто искренне обдумывал предложение. – Это один из вариантов. – Есть и другие? – Вечер только начинается. Нет необходимости складывать все яйца в одну корзину. Уилл хмыкнул и поставил бокал обратно на стол. Выкидной нож чуть не прожигал дыру в его джинсах. – Полагаюсь на ваш опыт. В такую ситуацию я еще не попадал. – По правде говоря, я тоже, – ответил Ганнибал. – Кажется, мы оба ненароком оказались на неизведанной территории. Его глаза чуть сузились. Уилл знал этот взгляд. Его разоблачили. Ганнибал сейчас занимался планированием, продумывая свой собственный замысел. Уиллу было ужасно интересно, каким он будет. – Тогда будем разбираться по ходу. Ганнибал медленно кивнул. Теперь, когда маска начала спадать, Уиллу становилось все труднее и труднее его считывать. Ганнибал отставил свой бокал в сторону. – Договорились, – после некоторой паузы он продолжил: – Дайте мне время все здесь прибрать. Встретимся у камина. Я бы предложил вам выпить. Уилл согласился. Любопытно, что Ганнибал планировал дальше. Ни один из них не закончил есть, но мысль об ужине их уже не занимала и, казалось, оба были не особенно обеспокоены этим. Ганнибал собрал часть тарелок и проследовал на кухню. Уилл смотрел на его действия с восхищением. Непринужденность, с которой он повернулся к Уиллу спиной, говорила о фантастической уверенности в себе. Интересно, насколько оправданной она была? Он встал из-за стола, и Ганнибал окликнул его из кухни: – Мне нужно всего несколько минут. Нельзя здесь просто так все оставлять. Уилл закатил глаза. Даже сейчас, обнаружив поблизости другого хищника, Ганнибала больше волновали собственные пижонские привычки, чем чужие намерения. Это полностью соответствовало образу, который создался у Уилла. Он вышел в гостиную и провел рукой по кожаному дивану. Кожа была мягкой и податливой, теплой от близости огня. Он не солгал, когда сказал Ганнибалу, что впервые попал в такую ситуацию. Еще ни разу Уилл не видел собственную тьму в отражении. На протяжении всей его жизни ему встречалось одно и то же. Одни и те же лица, мысли, простые и предсказуемые люди. Сама мысль о том, что есть кто-то, потенциально выделяющийся из толпы, была необыкновенно возбуждающей. Со времен своей работы полицейским Уилл знал, что он не единственный в своем роде. Он не был единственным убийцей на свете. Он не был яркой звездой, сияющей среди кромешной тьмы. Он не был неповторимо оригинальным. И все же за все те годы, когда он распутывал дела убийц, которым не хватало осторожности и дальновидности, Уилл всегда чувствовал себя отстраненным от тех, кто пробуждал его эмпатию. Он мог проникнуть в их разум и почувствовать смерть на кончиках их пальцев. Он вкушал их радость, заходился от их ярости и дрожал от их катарсиса, но ни один из этих моментов не принадлежал ему. Они были лишены той красоты, которую он искал. Они были пресными и пустыми. Он оставил службу, когда однажды ночью в его голову пришла простая мысль. Мысль, которая изменила каждый аспект его жизни и, заставила отказаться от карьеры, дома и всех так называемых друзей. «Это не мой замысел». Тогда-то он и решил исправить ситуацию. Он больше не хотел позволять жалким умам импульсивных и высокомерных идиотов затуманивать свой собственный. Запирать их в тюрьме было утомительно и скучно. Быть свидетелем их преступлений из вторых рук – невероятно тоскливо. Он мог стать большим, чем они. Он был в этом уверен. Поэтому ушел и с тех самых пор не прекращал идти. От одного места к другому, из города в город, от человека к человеку. Он совершенствовал свой замысел – тело за телом – без спешки или нетерпения. Он не торопился и наслаждался видами так же сильно, как и теплом крови на своих ладонях. Это было интересно само по себе. Он встречался с людьми и слышал их истории, видел разные штаты в различные времена года, а когда насыщался каким-нибудь человеком или местом, то оставлял свой след кроваво-красным пятном и картиной, неизбежно попадавшей во все газеты. Уилл сам не знал, почему начал есть своих жертв. Это не было привычкой как таковой. Первоначально все дело было в необходимости, возникшей одной холодной зимней ночью в Мичигане. Тогда его куртка порвалась при падении, и он слишком глубоко забрел в пустоши у Великих озер, чтобы найти подходящее убежище. Навстречу попался мужчина. Уилл решил сделать встречу незабываемой. При этом озера замерзли, вся дичь попряталась по норам от холода, а свежий окровавленный труп был под рукой. Уилл не собирался отказываться от дармовой еды. Той ночью, у чадящего костра, с любопытством и голодом, стучащими в висках, Уилл превратил упавшего к его ногам туриста в жертвенного агнца. Он не был разочарован. Потом он прибегал к этому далеко не с каждым своим убийством и даже не с половиной из них, но время от времени смотрел на дело рук своих, пока кровь еще кипела, а разум все еще был затуманен после охоты, и думал: «Почему бы и нет?». В такие дни его рацион отличался от обычного. Ему никогда не приходило в голову задаться вопросом, всегда ли это было частью его замысла или же все изменилось с течением времени. Он знал, что это нетипично и что большинство убийц не разделяют этот вкус, но полагал, что это намного лучше, чем больные ублюдки, сующие член в уже остывшее тело. Такого он никогда не понимал. Секс не был для него побудительным мотивом, и он старался не соскальзывать в сознание тех, кто думал иначе. Их разум был единственным, что заставляло его чувствовать себя грязным; как густая масляная пленка, которую не получается смыть с кожи. Уилл нахмурился и оглянулся на кухню. Оттуда раздавались звуки текущей воды и позвякивание посуды. Несмотря на то, что новая диета так и не вошла в привычку, у Уилла было достаточно опыта, чтобы отличить стейк филе-миньон от стейка из человечины. Разница была незначительной, но при этом несомненной. Когда Уилл почувствовал знакомый вкус в блюде Ганнибала, мир повернулся вокруг своей оси. Он никогда не встречал других любителей нестандартного мяса. Хотя он и знал, что убийц и злодеев хватает, мысль о том, что в наши дни найдется человек, разделяющий его нездоровые склонности, даже не приходила ему в голову. Уилл тихо рассмеялся. Это было просто невозможно. Люди на такое не были способны, только не в современном цивилизованном обществе. Он покачал головой, поражаясь иронии собственных мыслей, но тут услышал глухой стук, доносившийся не со стороны кухни. Уилл удивленно повернулся на шум. Тот раздавался из-за одной из закрытых дверей дальше по коридору. Уилл сузил глаза и снова посмотрел в сторону Ганнибала. Вода все еще текла. Возможно, ему просто послышалось. Вот только Уилл никогда не верил в пословицу, по которой любопытство сгубило кошку. Да и потом, он был собачником, так что в любом случае это правило было не для него. Пожалуй, совать нос в чужие дела было рискованно, особенно с учетом недавних событий, но вполне возможно, что это был его единственный шанс осмотреться, прежде чем ситуация выйдет из-под контроля. Внимательно прислушиваясь к звуку воды на кухне, Уилл тихо прокрался по коридору к комнате, из которой донесся шум. Он прикусил губу и еще раз оглянулся. Никого. Он повернул ручку и вздохнул с облегчением, когда петли не издали ни звука, а потом захлебнулся вздохом, стоило оценить открывшуюся картину. Стало окончательно ясно, что ночь пройдет совершенно определенным образом. Его первоначальные предположения были настолько неверны, как если бы в тире он стрелял в мишень, повернувшись к ней спиной. Около стены стоял мужчина, привязанный веревкой к опорной балке. Он был в пижаме, рот заклеен скотчем, а глаза смотрели на Уилла с настолько осязаемым страхом, что Уилл был вынужден полностью отключить эмпатию и отвести взгляд. Лицо мужчины озарилось робкой надеждой, когда он ошибочно истолковал замешательство Уилла как сочувствие. Он замычал и дернул за веревку, которой был привязан. Уилл пробежался взглядом по пленнику. Если не считать струйки крови, текущей по щеке из раны на голове, тот не особо пострадал. Было очевидно, что Ганнибал приберег его для чего-то. Для чего именно? Уилл понятия не имел. Он еще не настолько хорошо понимал, что движет Ганнибалом. Даже после откровения за обеденным столом разум Ганнибала оставался для него загадкой. Пленник снова задергался в своих путах, и Уилл поднял глаза. Должно быть, в его лице было что-то, говорившее о расчете, а не о сострадании, потому что тело мужчины обмякло. В его глазах заклубилась ярость, и Уилл заинтересованно прищурился. Ярость была любопытной. У нее был потенциал. Уилл замер, когда услышал, как отключили воду, и, поддавшись мимолетной прихоти, полез в карман и вытащил свой нож. Недолго думая, он бросил его на пол рядом с мужчиной, но вне зоны прямой досягаемости. Если тот будет достаточно целеустремлен, то найдет способ добраться до него. Он закрыл дверь и быстро вернулся в гостиную. К тому времени, когда Ганнибал, снова в пиджаке, появился в комнате, Уилл уже сидел, откинувшись на диван, и смотрел на мерцание огня в камине. – Прошу прощения за задержку, – вежливо сказал Ганнибал, подходя к шкафу и беря с полки бутылку виски. Он прихватил два стакана и присоединился к Уиллу на диване, щедро плеснув виски каждому из них. – Я просто не способен оставить немытую посуду на столе или допустить, чтобы еда испортилась. – Особенно когда в нее было вложено столько труда, – шутливо заметил Уилл. Он с благодарностью принял стакан и задался вопросом, кого из них Ганнибал пытается напоить. Интересно, ему самому нужен разогрев или он хочет таким образом вывести Уилла из равновесия? В любом случае Уилл умел пить, не напиваясь. Он залпом выпил свой стакан и чуть не застонал от сладкого послевкусия алкоголя. – Офигительная вещь! Ганнибал улыбнулся и подлил еще. – Скажите мне, Уилл, – он чуть отхлебнул виски и облизнулся, – можем ли мы быть откровенными друг с другом? Уилл откинулся на спинку дивана, чуть развернувшись к Ганнибалу, и обдумал заданный ему вопрос. – Я не особый фанат искренности, – признался он. – Не уверен, что у меня получится. Ганнибал усмехнулся, то ли признавая шутку, то ли соглашаясь с его словами. Он тоже откинулся на спинку и повторил позу Уилла. – Значит мы находимся в одинаково невыгодном положении. Я привык к этому не больше, чем вы. – Зачем тогда менять привычку? – Уилл решил начать дозировать спиртное. – Что вы от этого выиграете? – Почему вы думаете, что я что-то выиграю? Уилл выразительно посмотрел на Ганнибала в ответ. Тот поднял ладонь в знак поражения. – Ну хорошо. Возможно, я просто заинтригован сложившейся ситуацией. Согласитесь, в произошедшее трудно поверить. Фыркнув, Уилл побарабанил пальцами по краю стакана. – Не буду спорить. – Поскольку я не склонен упускать такую редкую возможность, то спрошу вас еще раз. Можем ли мы быть откровенными друг с другом? – взгляд Ганнибала был на удивление спокойным. Уилл задумался, стоит ли оставлять зрительный контакт таким прочным. Обычно к этому моменту он уже был полностью погружен в чужие мысли, но с Ганнибалом так не получалось. Уилл обнаружил, что может бесконечно смотреть на него, оставаясь при этом самим собой. Ганнибал был чистым листом, и это делало его первым, кто не вторгался в разум Уилла своими чувствами и эмоциями. Он сглотнул. – Хорошо. Откровенность. Я постараюсь. – Буду признателен, – вежливо ответил Ганнибал. Уилл был поражен, как, черт возьми, тому удавалось сохранять вежливость даже сейчас. – Как давно вы питаетесь своими ближними, Уилл? Хотя они и договорились об откровенности, Уилл все равно обнаружил, что его сердце начало бешено колотиться. Никогда за всю его жизнь никто не представлял, чем он занимается, не говоря уже о том, чтобы иметь наглость прямо спросить об этом. Никто не жил достаточно долго, чтобы задать такой вопрос. Он подсознательно ждал, что в любой момент в дверь ворвется толпа федералов, но напомнил себе, что Ганнибал ел то же, что и он, и любая ловушка имеет свои пределы. Уилл стиснул зубы и отвернулся к огню. – Зависит от того, кого считать ближним. Ганнибал промолчал, и Уилл рискнул бросить на него взгляд. В чужих глазах было выражение, охватывающее весь спектр очарования. Уилл кашлянул и продолжил: – Я начал из необходимости и от любопытства. Продолжил просто потому, что мог. Уже несколько лет этим занимаюсь. Кстати, можем перейти на ты, раз уж пошел такой разговор. Ганнибал кивнул. – И ты продолжаешь только поэтому? Потому что можешь? – А какая у тебя причина? Ганнибал провел большим пальцем по подбородку и допил свой виски. – Ты слышал о вендиго? – Немного, – Уилл пожал плечами. – Люди, которые становятся зверями после акта каннибализма. Превращаются в монстров. Что-то в этом роде. – Алгонкинцы верили в злобных и могущественных духов, таких как вендиго. Существа, которых боятся и презирают, но в то же время уважают за их силу. Есть множество легенд о том, как человек становится вендиго. Некоторые считают, что превращение происходит при поедании человеческой плоти. Другие полагают, что дело в одержимости духом, который и дает силу. Уилл поджал губы и потянулся за бутылкой, чтобы наполнить оба стакана. – Значит, ты ешь людей, чтобы получить силу. Впитав их в себя? Или забрав их жизни, сделав частью своей? Ганнибал, казалось, какое-то время размышлял над этим, взбалтывая янтарную жидкость в своем стакане. – Те, кого я поглощаю, как правило, не обладают ценностью. – То есть ты питаешься теми, кто слабее тебя. – Как правило да. При любой возможности следует поедать грубиянов. Уилл расхохотался. – Некоторые считают каннибализм своеобразным таинством или формой почитания умерших. Лично я никогда не чувствовал, что почитаю кого-то. И никогда не ощущал обретение силы мифического духа. Ганнибал задумчиво кивнул и закинул ногу на ногу. – Только однажды мои действия были своеобразным почтением усопшего. И, признаю, никаких сверхъестественных сил в процессе не получил. Как и ты, я не слышу шепота вендиго. Хотя перспектива интригует. Уилл усмехнулся. – Воображаешь себя богом среди людей? Ганнибал усмехнулся в ответ. – В богах, по большому счету, нет ничего особенного. Они созданы людьми и к ним взывают слабые, нуждающиеся в надежде и утешении. Только те, кто встают выше богов, могут бросить вызов природе бытия. Усмешка Уилла превратилась в ухмылку. Его зубы блестели в свете огня. – Ну, мания величия тебе не грозит. – Величие – просто еще одна нить в полотне событий, формирующих сильные личности. Уилл покачал головой. – Ну надо же, – хотя он и поддразнивал, но что-то в чужих словах нашло отклик в его сердце, и Ганнибал это знал. Знание проявлялось в ярких пурпурных искрах в его глазах, и Уилл проклинал себя за то, что его самого стало так легко читать. – Поглощение не дает мне ощущения силы или власти. В отличие от убийства. – Это совершенно естественно. Человек, способный распознать красоту в лишении жизни, должен ценить свою власть над бытием, – Ганнибал поставил стакан и сцепил руки на коленях. – Человека определяет то, что он делает с полученной властью. Твоя власть проявляется в противостоянии самой смерти и той роли, которую ты играешь в ее наступлении. К сожалению, большинство считает власть чем-то плохим. Вот и создается ненужная стигматизация в нашем ограниченном обществе. – Если ты собираешься цитировать Платона, придется повысить ставки, – сказал Уилл. – Отвечу цитатой из Рэнд: «Жажда власти – сорняк, который растет только на пустыре заброшенного разума». Ганнибал кивнул. – То есть ты утверждаешь, что мы безумны. Ну, разумеется, это безумно быть самими собой, а не своими прилизанными версиями. – Ганнибал, люди в здравом уме не убивают и не едят других людей. – В то же время, Аристотель говорил, что, ни один великий ум никогда не существовал без примеси безумия. Таким образом, можно утверждать, что мы совершенствуем себя, принимая свое безумие, а не борясь с ним, как другие, – Ганнибал пристально посмотрел на Уилла, и тому стало интересно, какой реакции он ждет. После небольшой паузы Ганнибал продолжил: – Всю свою жизнь люди борются с угрызениями совести. Они позволяют обществу и богам диктовать бесконечные способы отрицания своей собственной природы. Они душат то, что является самой основой их места в мире. Такие люди, безусловно, не более достойны свободы, чем обычный скот. – То есть ты считаешь себя вершиной пищевой цепочки? – Уилл уставился в свой стакан. – Люди, которые не разделяют твою точку зрения, – это овцы, готовые быть заживо съеденными волками. Ты волк, Ганнибал? Выражение лица Ганнибала было непроницаемым. – А ты сам, Уилл? Мы уже установили, что ты не овца. Но волк ли ты? – он снова пристально посмотрел на Уилла, выискивая что-то, известное лишь самым темным уголкам его разума. – Или ты считаешь себя пастухом? Уилл нахмурился. – Почему ты спрашиваешь? – У тебя высокий уровень эмпатии, не так ли? – интонации Ганнибала были вопросительными, но при этом было ясно, что вопрос носил скорее риторический характер. – Я видел, как ты пытаешься прочитать в моих глазах секреты, как будто цепляться за нити мыслей для тебя так же естественно, как дышать. В скольких разумах ты побывал? И сколько человек смогли поставить перед тобой барьер? Холодок нервозности пробежал по спине Уилла. Чувство, которое он не испытывал уже много лет. Он никогда не сталкивался с такой наблюдательностью, как у Ганнибала. Наконец-то он нашел себе достойного противника, и теперь главное было не переоценить свои силы. Уиллу стало интересно, кто из них нашел орешек себе не по зубам, но возникало ощущение, что шансы не в его пользу. Следовало действовать с максимально возможной осторожностью. – Думаешь, что, поскольку я могу сопереживать им, у меня появляется неуместное побуждение наставить их на путь истинный? В этом случае я видел бы себя каким-то спасителем. Но нет, в моих действиях нет ничего героического. – При этом неправильными ты их тоже не считаешь. Уилл сглотнул. – Я знаю, что поступаю неправильно. Улыбка Ганнибала была мимолетной, но Уилл уже достаточно хорошо его изучил, чтобы ее заметить. – Я же спросил тебя не об этом, не правда ли? Уилл чувствовал, как напряглись его мышцы. Он заставил себя чуть разжать пальцы, стискивающие стакан, чтобы ненароком не разбить его. – Нет, – ответил он, – Не об этом. Ганнибал собирался сказать что-то еще, но его прервали. Резкий стук во входную дверь погрузил комнату в молчание. Уилл вопросительно посмотрел на Ганнибала, но тот выглядел совершенно невозмутимым, когда поднялся с дивана. Пока он шел к входной двери, Уилл взял себя в руки. Неважно, кто это был. Если хоть кто-нибудь увидит здесь Уилла, ни к чему хорошему это не приведет. Он быстро прошел на кухню, не удосужившись узнать мнение Ганнибала о своем побеге. Если кто-нибудь увидит его, а потом Ганнибал исчезнет, Уилл станет первым подозреваемым. Его фоторобот будет во всех газетах и участках. В ночь исчезновения в коттедже пропавшего мужчины находился неизвестный, описание которого приводится ниже. Любая информация, которая позволит установить его местонахождение… Уилл прижался спиной к кухонной стене. Он еще не решил, как пройдет эта ночь. Все постоянно менялось. Было глупо отрицать высокую вероятность пролития крови с обеих сторон. Пока они просто оценивали друг друга в вербальном спарринге, прикидывая свои шансы в другом поединке. Уилл не был идиотом. Никакой воображаемой договоренности не было. Они по-прежнему были двумя хищниками среди людей, и, если верить предчувствию Уилла, охоту никто не отменял. Просто ставки стали выше. Тем временем Ганнибал открыл дверь и поприветствовал стоящего за порогом. – Добрый вечер. Что-то случилось? Уилл нахмурился, когда услышал ответ. – Простите мое вторжение, сэр. Я дежурный рейнджер. Меня зовут Феррил. Голос Ганнибала был безукоризненно вежливым и мягким. – Чем могу помочь, рейнджер Феррил? – Не хочу вас пугать, но моя обязанность сообщить каждому посетителю парка, что произошел инцидент. – Инцидент? – Один из наших гостей пропал без вести. Его сын отправился на встречу с ним, но никого в их коттедже не нашел. Там есть признаки борьбы, и мы опасаемся худшего. – Как ужасно! – Уилл чуть не расхохотался от лживого сочувствия, которым был пропитан голос Ганнибала. Притворство было слышно за милю. Он сам тысячу раз использовал те же фальшивые интонации, но рейнджер Феррил, похоже, ничего не заподозрил. – Вы правы. Как я уже сказал, не хочу вас пугать, но вы не видели сегодня в парке подозрительных людей? Был ли кто-то, кто вел себя странно или неуместно? Наступила пауза, и Уилл понял, что Ганнибал делает вид, что обдумывает вопрос. В этот момент он не сомневался, что человек, привязанный к балке в комнате дальше по коридору, был тем самым, кто чуть раньше пропал без вести. – Не припоминаю, чтобы видел кого-либо подозрительного. В это время года здесь вообще очень мало людей. Рейнджер пробормотал извинения и начал прощаться, а плечи Уилла расслабились. Но тут... – Впрочем, подождите. У меня в гостях друг. Возможно, он что-то видел. Глаза Уилла широко распахнулись. Чертов ублюдок. – Уилл! Подойди сюда на минутку! Уилл стиснул зубы так сильно, что подумал, что они треснут. Он должен был знать. Должен был знать, что Ганнибал воспользуется этой возможностью. Если рейнджер увидит лицо Уилла, тому будет практически невозможно убить Ганнибала, не бросив подозрения на себя самого. Ганнибал, очевидно, пришел к такому же выводу. Он знал что делает. Он связывал ему руки в самом поганом метафорическом смысле, и Уилл ничего не мог с этим поделать. Собравшись с духом и надев привычную маску флегматичного весельчака, Уилл свернул за угол кухни. Он нахмурился, выглядя смущенным. – Все в порядке, Ганнибал? – на краткий миг он с вызовом посмотрел Ганнибалу в глаза, прежде чем перевести смягчившийся взгляд на человека в дверях. Ганнибал тепло улыбнулся и указал на незваного гостя. – Это местный рейнджер. Был инцидент с участием других гостей, и он хотел знать, не видел ли кто-нибудь из нас ничего подозрительного. Я сегодня почти весь день дома, а ты выходил на прогулку. Тебе никто не попадался? Уилл выпятил губы и посмотрел в потолок, словно роясь в памяти, а потом бросил на рейнджера извиняющийся взгляд. – Нет, насколько помню. Было так жарко, что кроме меня других психов не нашлось. Я не видел ни души. Рейнджер Феррил вздохнул и провел рукой по седеющим волосам. – Что ж, полагаю, это хорошо. Во всяком случае, для вас двоих, – он слабо улыбнулся. – Рекомендую сегодня вечером держать двери запертыми, джентльмены. На всякий случай. Он приподнял шляпу, повернулся и направился обратно к своему джипу. Ганнибал спокойно закрыл дверь и повернулся к Уиллу. Уилл не нашел в себе силы нахмуриться. Ганнибал заслужил свою маленькую победу. – Отлично сработано. Ганнибал улыбнулся, правда улыбка вышла зловещей. – Человек должен прилагать все усилия, чтобы по возможности обращать ситуацию в свою пользу. – Усилия успешно приложены. Ганнибал направился обратно в гостиную. – Ладно, ладно. Не нужно обижаться, Уилл. В любви и на войне все средства хороши. – Но у нас ни то, и ни другое. – Правда? Уилл не знал, что на это сказать, поэтому просто снова сел, и Ганнибал последовал его примеру. Он выглядел довольным. – Право, Уилл. Ты же не ожидал, что я просто позволю тебе убить себя. Да еще и после такой увлекательной беседы. – Беседы подходят к концу. – Вовсе не обязательно. На этот раз Уилл все же нахмурился. – Что ты хочешь этим сказать? Ганнибал снова потянулся за виски, явно недовольный отсутствием в диалоге спиртного. – У меня сложилось впечатление, что мы взвешиваем имеющиеся варианты, – сказал он, снова наполняя стаканы. Уилл взял предложенный стакан, хотя здравый смысл и говорил иное. – Разве нет? – Полагаю, это зависит от того, какие варианты ты взвешиваешь. – А какие тебе самому кажутся привлекательными? Уилл сделал глоток виски и облокотился на колени. – Честно говоря, еще не решил. – Понятно, – Ганнибал тоже отхлебнул виски, и они некоторое время молчали. – Ты хочешь убить меня? – В какой-то мере да. Бесспорно, – врать не было смысла. Если бы он и знал что-то о сидевшем напротив его человеке, так это то, что Ганнибал все равно увидит ложь. – А ты хочешь убить меня? Ганнибал улыбнулся. – Это определенно заманчиво. Уилл почувствовал, как его тело чуть расслабляется при этих словах. Было просто невозможно не чувствовать спокойствия перед лицом такой безжалостной честности. – И как ты это сделаешь? Каков твой замысел? – Мой замысел? – Ганнибалу явно понравилась формулировка Уилла. Он окинул Уилла взглядом с ног до головы словно архитектор, оценивающий здание. – Скорее всего, я сделал бы из тебя целый пир. Из уважения к нашим общим вкусам, пожалуй, я использовал бы все. – Полное поглощение, – пробормотал Уилл под нос. – Знаешь, звучит опасно – похоже на отдавание мне почестей. – Ну можешь и так это рассматривать. А как бы ты убил меня? Уилл перекатывал виски во рту, пока глаза не заслезились. – Я уже обдумывал, что именно хочу сделать. Решил, что мой замысел должен быть изящным. В тебе есть некая элегантность, не так ли? Будет только справедливо ее подчеркнуть. Ганнибал склонил голову. – Высоко ценю твое внимание к моей эстетике. – Но при этом ты не говоришь правду. Точнее, не всю правду. – И в чем это выражается? – Ты не хочешь меня убивать. – Почему ты так решил? Уилл допил очередную порцию и поставил стакан на стол. – Твои слова. Твоя интонация. Твои глаза. Глаза Ганнибала сверкнули. – Учишься читать меня, Уилл? – Возможно, – Уилл не дрогнул, встретив пристальный взгляд Ганнибала. – Но даже если это и не так, я все равно не ошибаюсь. Пауза. – Нет, не ошибаешься. Я убью тебя, если у меня не будет выбора, но в настоящее время не испытываю непреодолимого желания это сделать. – А почему нет? – не понял Уилл. Намерения Ганнибала оставались для него загадкой. Свобода от чужих мыслей и ощущений оказалась сопряжена со значительными проблемами. О, как он хотел содрать с Ганнибала все напускное, прочитать его! Ганнибал же выглядел так, будто ему совершенно некуда спешить и его вообще ничего не беспокоит. – Просто пока, за исключением нескольких простительно грубых замечаний, ты оказался очень приятной компанией и явно лишен тех черт, которые обычно присущи моим жертвам. – То, что я знаю, что ты такое, не относит меня к данной категории? – А ты побежишь в ближайший полицейский участок, чтобы сообщить им, что человек, которого ты собирался хладнокровно убить, хотел в ответ того же? Уилл ничего не ответил. – Нет, Уилл. Осмелюсь предположить, что ты можешь стать исключением. – Как мило с твоей стороны. – Ну мы уже установили, что это не значит, что я не получаю от происходящего никакого личного удовольствия. – И это оправдывает риск? Ганнибал изогнул тонкую бровь. – Ты пытаешься убедить меня убить тебя? Уилл расхохотался и хлопнул себя по колену. – Черт, похоже, что да. Смех Уилла был встречен добродушной улыбкой. – Проблема в том, что ты все еще желаешь моей смерти. Смех стих. – Хочу посмотреть, что заставляет тебя тикать, – прямо сказал Уилл. – Разобрав механизм? – В том числе. – Я мог бы тебе сам сказать. – Или я мог бы посмотреть сам. Зверь, бешено царапающий грудную клетку изнутри, вырвался в комнату через рот Уилла. Его дымный силуэт переплетался и смешивался с ровным дыханием собственного внутреннего монстра Ганнибала. Уиллу показалось, что мимо гостиной процокал копытами олень из давно минувших времен, но когда он всмотрелся пристальнее, того уже не было. Ганнибал выглядел совершенно очарованным. – Боже, какое же ты потрясающее создание. Уилл был ошеломлен похвалой. Румянец снова залил его щеки, и вопрос об истинных намерениях Ганнибала снова начал крутиться где-то в глубине сознания. – Знаешь, такие слова можно толковать двояко. – Правда? Раздался громкий треск и звук сильного удара. Ганнибал так быстро вскочил на ноги, что Уилл едва успел заметить движение. Он повернулся на диване как раз в тот момент, когда дверь в конце коридора распахнулась, и оттуда вывалился потный и окровавленный мужчина, крепко сжимающий в руке нож Уилла. Дальше все стремительно завертелось. Ганнибал с кошачьей грацией перепрыгнул диван. Его мышцы были напряжены, а в глазах читалась готовность к чему угодно. Уилл остался на своем месте, наблюдая за развитием событий. Он ожидал, что Ганнибал что-то скажет пленнику, у которого были дикие глаза, полные паники и адреналина, но тот просто стоял в ожидании, позволяя жертве сделать первый шаг. Мужчина кинул взгляд на Уилла, безучастно посмотревшего на него в ответ, прежде чем испустить крик и броситься на Ганнибала со всей силой, на которую были способны его трясущиеся ноги. Уилл вздохнул. Первая ошибка. Атаковать, как бешеный бык, уж точно не стоило. Как он и ожидал, Ганнибал легко уклонился от атаки. Некоторое время он играл с нападавшим, уклоняясь и двигаясь до тех пор, пока тот не начал уставать. Потом один из хаотичных ударов ножом достал-таки Ганнибала, оставив порез на плече. Тогда-то все и случилось. Уилл зачарованно смотрел, как изменение, которое он раньше чувствовал только внутри себя, возникло на лице другого. Мгновенная метаморфоза - и явилось новое существо. Глаза Ганнибала потемнели, лицо похолодело, а мышцы напряглись. Уилл понял, что бой окончен, задолго до того, как это дошло до человека с ножом. Когда тот снова бросился в атаку, Ганнибал схватил его за запястье и развернул, одновременно дернув руку с ножом вверх, к напрягшемуся горлу. Уилл с отстраненным вниманием наблюдал, как Ганнибал заставил человека медленно перерезать горло самому себе. Сначала были крики и попытки вырваться, но по мере того, как клинок, направляемый рукой Ганнибала, продолжал свой путь, крики превратились в хрипы и вздохи. А потом нож прошел по артерии. Уилл вздрогнул, когда яркая артериальная кровь, выплеснувшись, брызнула ему на лицо так, что пришлось протереть глаза. Кровь была повсюду – на стене, на полках, на полу, на Ганнибале. После первого фонтанирующего выброса поток крови замедлился, превратившись в итоге в ручеек, окрасивший руки Ганнибала в багрянец. Умирающий упал на пол бесформенной кучей. Ганнибал оглядел свой безвозвратно испорченный костюм, а потом с темным задумчивым лицом посмотрел на тело у своих ног. Уилл понял, что ему впервые довелось увидеть, как убивает кто-то другой. Эта мысль заставила его застонать, впившись пальцами в подушки дивана. Уилл убил немало людей. Он анализировал последствия того, что творят другие. Но никогда прежде не видел воочию, как жизнь уносит чья-то чужая рука. Это было прекрасно. Ганнибал наклонился чтобы вынуть окровавленный нож из руки упавшего. Он осмотрел нож и снова поднял глаза на Уилла. – Твой, как я понимаю? Уилл медленно встал, стараясь не делать резких движений, чтобы не показать адреналин и волнение, пронизывающие каждый дюйм его тела. Безумно хотелось сделать что-нибудь, да что угодно. Нужно было двигаться. Разорвать что-нибудь голыми руками. Он смахнул пылинку с рукава, изображая безразличие, и пожал плечами. – Вполне возможно. – Какой умный мальчик, – промурлыкал Ганнибал. – Это то, что ты планировал? Взгляд Уилла скользнул по забрызганной кровью комнате, прежде чем остановиться на Ганнибале. – Я ничего не планировал. Просто хотел посмотреть, что будет. Ганнибал кивнул. Рукоятка ножа теперь была зажата в его руке, а сам он продолжал бесстрастно смотреть на Уилла. Уилл выпрямился, напрягая мышцы, и в комнате повисла тишина. Он все еще слышал отражение эха криков мертвеца, словно призрачное воспоминание. Из лужи крови, впитавшейся в ковер, доносились судорожные булькающие звуки последних вздохов, намекая на то, что сейчас произойдет. Взгляд Уилла метнулся вниз в поисках рюкзака. Тот был где-то за диваном, но его не было видно. Пока Уилл до него не доберется, у Ганнибала явное преимущество. – Я вижу кровь в твоих глазах, Уилл, – тихо сказал Ганнибал. Он задумчиво вертел в ладони нож. – Ты жаждешь смерти? Уилл нахмурился и начал медленно обходить диван. – Я ничего не жажду. – Конечно, – саркастично ухмыльнулся Ганнибал. – Ты ведь контролируешь своих демонов. Уилл почувствовал, как когти его разума дерут череп изнутри, рвутся наружу, чтобы разорвать Ганнибала в клочья. Он постарался успокоиться и упрямо сказал: – Это не то, что мне нужно. Он сам не знал, почему решил защищаться. И он, и Ганнибал понимали, что Уилл практически чувствует вкус крови в воздухе. – Я просто хочу. Я уже говорил тебе, Ганнибал, – он был уже у края дивана и наконец-то увидел свой рюкзак. Тот стоял у ног Ганнибала. Проклятье! – Хочу посмотреть, что заставляет тебя тикать. Улыбка Ганнибала была невероятно самодовольной. Шагнув, он пинком отправил рюкзак Уилла себе за спину. – Насколько понимаю, небольшое представление просто подогрело твой аппетит. Уилл проводил рюкзак с ножами печальным взглядом, смирившись со своим не самым выгодным положением, и лениво улыбнулся Ганнибалу. – В целом, мне понравилось. – Ты же говорил, что не ждал ничего особенного. – Ну мне было любопытно. Ганнибал задумчиво хмыкнул и уверенным движением взял нож наизготовку. Каким бы спокойным он ни казался, было очевидно, что Ганнибал готов наброситься на Уилла при первой возможности. – Что же мне еще сделать, чтобы удовлетворить твое любопытство? Уилл закусил губу и напряг ноги. Ради таких мгновений он и жил. Уилл и Ганнибал закружили друг вокруг друга, ожидая, кто бросится первым. – А что если мое любопытство не может быть удовлетворено ничем, что ты готов отдать добровольно? – Тогда, наверно, придется взять добычу с боем, – жизнерадостно сказал Ганнибал. Уилл одновременно ненавидел то, как сильно Ганнибал наслаждался ситуацией, и не мог не восхищаться этим. Казалось, что тот был простым зрителем на интересной пьесе. Он попытался сымитировать расслабленность Ганнибала, но это оказалось труднее, чем представлялось. Уилл всегда считал, что умеет контролировать себя – по крайней мере, с тех пор, как оставил полицейскую работу, – но Ганнибал превосходил его на голову. Даже интересно, действительно ли это впечатляющий контроль, или просто Ганнибал был психопатом, которым Уиллу так и не удалось стать. Любой из вариантов был равновероятным. Возможно, правильными были оба. Вместо ответной реплики, он сосредоточился на пространстве внутри своего разума, посвященном исключительно смерти. Нити тумана и обломки его прошлой жизни, погруженные в бурю насилия и отстраненности. Там было убежище от его эмпатии. Уйти туда было одновременно и бегством, и пробуждением. Он оставит себя и в результате сможет лучше себя понять – вечная уловка-22 его собственного мозга. Ганнибал мрачно улыбнулся, показывая зубы. Они начали двигаться одновременно. Уиллу казалось, что все происходит как в замедленной съемке, будто они застывают в янтаре. Секунды превращались в минуты, и оба они анализировали каждый миг так, как на это были способны только высшие хищники. Ганнибал был быстрым. Уилл и не осознавал ранее, насколько. Секунда – и рука Ганнибала толкнула его в грудь, а другая отошла назад, чтобы размахнуться и вонзить нож вперед. Уилл впечатался в стену и тут же ушел вниз, уклоняясь от ножа, вонзившегося в стену там, где всего несколько мгновений назад было его лицо. Оказавшись не в самой выгодной позиции, Уилл нацелил удар ногой вверх, в пах Ганнибала, но тот легко увернулся, а ответный пинок прилетел прямо в грудную клетку. Уилл задохнулся и перекатился в сторону, упираясь ладонями в пол. Он скользнул обратно к дивану, задел стол и уронил на пол бутылку виски, мимоходом порадовавшись, что та уцелела. Ганнибал был уже близко, и пора было что-то придумать. В ход пошла мебель. Уилл зацепился ногой за ножку журнального столика – на счастье, не очень тяжелого – дернул его к себе, а затем пнул в ноги противника. Тот упал вперед и выронил нож в попытке сгруппироваться, Уилл, воспользовавшись передышкой, рванул к своему рюкзаку. Он успел отщелкнуть один замок, но тут волосы на затылке встали дыбом, и он инстинктивно рванулся вперед, почувствовав движение воздуха. Обернувшись, он увидел Ганнибала, снова замахнувшегося ножом. Если бы Уилл не успел уклониться, то его шея уже была бы вспорота. Времени рыться в рюкзаке не было, так что Уилл быстро закинул его на плечо и рванул вправо, надеясь перепрыгнуть через труп и выскочить из коттеджа. Ганнибал обыгрывал его, и Уиллу требовалась передышка. На природе он получит преимущество – если сможет добраться до деревьев, то у Ганнибала не будет шансов. План был хорош, но Уилл не рассчитал и почти у самой двери поскользнулся в разлившейся луже крови. Он выругался, ожидая, что сейчас навернется, но нет... Ганнибал схватил его за рубашку и дернул назад с нечеловеческой силой, опрокидывая на пол. На краткий миг Уилл увидел бездонные глаза стоявшего над ним человека и задался вопросом, не будет ли эта ночь для него последней. Но он еще не был готов сдаться и решил рискнуть, сменив тактику и нападая. Он оттолкнулся от пола и обхватил Ганнибала поперек живота. Не ожидая этого, тот согнулся, пытаясь смягчить натиск. Уилл был невольно впечатлен чужой реакцией. Несмотря на мощную атаку, Ганнибал каким-то образом все еще стоял на ногах, зато у Уилла оставалось преимущество в виде элемента неожиданности, которым он и воспользовался. Уклонившись влево, он безжалостно впился зубами в запястье руки, держащей нож. Ганнибал зашипел, когда его рука рефлекторно разжалась, а нож с глухим стуком упал на пол. Даже не пытаясь его поднять, Уилл впился ногтями в первое, что подвернулось – шею Ганнибала – и резко полоснул, как животное когтями. Он чувствовал, как поддалась кожа под его ногтями, и тут же ударил плечом. Ганнибал отпрянул, ухватившись за шею, и Уилл рванулся к двери. Он выскочил за порог, стремительно пробежал усыпанную гравием дорожку и бросился влево, в гущу деревьев. Он замедлил темп бега, когда понял, что не слышит чужих шагов, и рискнул оглянуться, чтобы убедиться, что Ганнибала нигде не было видно. Уилл перешел на шаг и пригнулся, позволив своим инстинктам взять верх. Он двигался так, как учил его отец, когда они вместе ходили на охоту. Ни звука. Ни вдоха. Не дай им знать, что ты рядом. Тишину ночи нарушало только пение цикад, и Уилл сосредоточился на нем, пытаясь уловить малейший посторонний шум. Он зашел чуть глубже в чащу и, обернувшись, пристально всмотрелся в ту сторону, где остался коттедж. Он прекрасно знал правила игры. Ганнибал не собирался сдаваться. Другой мог бы решить, что все кончено, только потому, что нет погони, но Уилл и не думал обманываться. На несколько мгновений ему удалось увидеть пугающую пустоту разума Ганнибала. Такую пустоту, подобную черной дыре, невозможно остановить, пока она сама не найдет, чем себя заполнить. Брошенный Уиллом вызов только подстегнет Ганнибала. Сам Уилл ощущал то же самое, поэтому ему было легко понять чужие чувства. Он продолжал прокручивать в голове их разговор и вычурный юмор цитат, которыми они перебрасывались. «Наибольшая опасность возникает в момент победы», – вспомнил он еще одну. – Наполеон Бонапарт, – прошептал Уилл сквозь гул цикад, прячась в тени густого куста. Он сбросил рюкзак с плеча, нашел в нем один из своих охотничьих ножей и вытащил его из ножен. Лезвие блестело в лунном свете, пробивающемся сквозь деревья, и Уилл опустил нож ниже, чтобы не выдать себя. Ветер усиливался, и сейчас он пожалел, что принял душ. Шампунь Ганнибала отличался насыщенным ароматом, и при плохом раскладе ветер разнесет запах. Если Ганнибал хотя бы вполовину такой хороший охотник, каким его считал Уилл, допущенная ошибка может стать роковой. Теперь, когда у него была возможность перевести дух, Уилл постарался успокоиться. Осталось немного времени до того, как Ганнибал пойдет в эту сторону. Нужно было сосредоточится, чтобы точно просчитать свои действия. Уилл закрыл глаза и позволил маятнику качнуться. Давненько он уже этого не делал, не использовал свое воображение. Все приключения за последние годы сейчас казались детской игрой. За исключением нескольких ошибок с его стороны, все было даже слишком легко. Подчас так просто, что и руки марать не хотелось. Теперь же Ганнибал давал ему шанс размяться и использовать свои навыки. Уилл хотел оценить этот подарок по достоинству. Он представил себе все как наяву. Ганнибал скользит среди деревьев, бесшумный, как воздух, со складным ножом в руке. Он оставит в коттедже пиджак и жилет, закатает рукава рубашки, чтобы не ограничивать свободу движений. Одежда будет запачкана алым из раны на плече и брызгами чужой артериальной крови, и Уилл ощутит металлический привкус во рту, когда Ганнибал подойдет ближе. Уилл останется в густых зарослях, крепко сжимая рукоять охотничьего ножа. Он обойдет дерево, когда Ганнибал пройдет мимо, держась с подветренной стороны и ожидая, пока противник повернется к нему спиной. Когда тот, наконец, повернется, Уилл выпрыгнет и вонзит нож ему в бедро, чтобы ограничить подвижность. Провернет лезвие, и клинок, не дойдя до артерии, разорвет мышцы, сделав каждый шаг мучительно болезненным. Ганнибал отступит назад и вонзит нож в плечо Уилла, который примет удар и отшатнется так, чтобы вырвать нож из рук противника. Затем он выдернет из себя нож, схватит Ганнибала за волосы, открыв шею, после чего останется только сделать один быстрый надрез под челюстью. Ганнибал захрипит и медленно откинется на Уилла, когда жизнь будет покидать его. Черная кровь будет блестеть в лунном свете, а Уилл будет упиваться взглядом чужих бездонных глаз, пока те не застекленеют. Он подвесит тело у ближайшего утеса взирать на бурлящую реку внизу. Ганнибал будет возвышаться над природой, словно горгулья, а кровь темной паутиной будет стекать по поверхности камня. Даже цикады примолкнут, чтобы полюбоваться видом. Таков мой замысел. Уилл открыл глаза и задумчиво прикусил губу. Видение было ясным, как никогда, оставалось воплотить его в жизнь Раздался шорох, такой слабый, что Уилл не обратил бы на него внимания, если бы не прислушивался. Он напрягся, крепче сжал нож и вжался в землю. Шорох повторился, и Уилл пристально всмотрелся в ту сторону, откуда он донесся. Ганнибал вышел из тени деревьев точно так, как Уилл себе это и представлял. Пиджак, жилет и галстук остались в коттедже, рукава окровавленной рубашки закатаны. Все соответствовало видению, за одним исключением – нож в руке Ганнибала не был складным. Похоже, он взял с кухни один из разделочных ножей. Уилл сглотнул. Это меняло ситуацию, хотя и ненамного. План придется немного пересмотреть, потому что удар таким ножом лучше не пропускать. Ганнибал шел на удивление бесшумно. Он не смотрел под ноги, но все равно ветки и листья почти не издавали звуков под его ногами. Если бы не белизна рубашки, он был бы почти невидим в темноте. Тень личного монстра поглотила его с головы до ног и заставила раствориться в ночи. Глаза Ганнибала выделялись на его лице. Они были блестящими и хищными, и Уилл обнаружил, что не может отвести от них взгляда – настолько непохожи они были на все, что он видел раньше. На мгновение он позволил себе просто всмотреться в них. Неожиданно Ганнибал остановился и закрыл глаза, делая глубокий вдох. Его плечи расслабились, а на лице появилась улыбка. Кровь Уилла застыла в жилах. Ганнибал учуял его. Но как? Ни один человек не обладал настолько тонким обонянием. Уиллу самому потребовалось бы стоять по ветру и намного ближе, чем сейчас Ганнибал. В который раз за день Уилл задался вопросом, был ли Ганнибал реальным, был ли он вообще человеком?! Впрочем, это не имело значения. Ганнибал знал, что он близко, и замедлил шаг, внимательно осматривая деревья и кустарник. Уилл почти ожидал насмешливого оклика, но тот молчал, и эта безмятежная тишина была гораздо более пугающей, чем любые возможные угрозы. Сердце Уилла замерло, когда Ганнибал подошел ближе, выискивая источник запаха. Еще несколько шагов... если он повернется в другую сторону… у Уилла появится шанс. То, что Ганнибал знал о его близости, ничего не меняло. Больший нож ничего не менял. Уилл все еще был в своей стихии и отказывался проигрывать. Ганнибал не торопясь разглядывал окрестности. Уилл тоже не торопился, выжидая подходящий момент. Вот сейчас! Противник остановился в двух шагах от того места, где он находился, и замер, уловив запах собственного шампуня и самого Уилла. Каждый мускул в теле Ганнибала напрягся, когда тот внимательно осматривал все вокруг. К счастью для вжавшегося в землю Уилла, Ганнибал сначала посмотрел в другую сторону. Уилл прыгнул и кинулся на противника, двигаясь быстрее, чем когда-либо в своей жизни. Кровь закипела от выброса адреналина. Он чувствовал все сразу: лесной воздух, легкий ветерок, густой летний зной и запах крови и пота. Ганнибал резко выдохнул, осознав свою ошибку. Слишком поздно. Клинок нашел свою цель. Уилл успел вонзить его в бедро Ганнибала, как и хотел, но был вынужден выдернуть нож и откатиться в сторону, когда тесак метнулся к его плечу. Лезвие мазнуло по ключице Уилла, но это была всего лишь царапина. Ганнибал же с трудом устоял на ногах, и его брюки были пропитаны кровью. Он повернулся к Уиллу, оскалив зубы, и бросился на него. Уилл перевернул нож и ударил рукояткой в рану на плече Ганнибала. Тот застонал от боли и сделал шаг назад, но тут же ударил его ногой в живот. Секунда – и Уилл оказался на спине, не в силах сделать и вдоха. Ганнибал бросился на него и прижал нож к горлу. – Ну что, удовлетворил свое любопытство? – он тяжело дышал, и Уилл испытал гордость от того, что заставил Ганнибала поработать над победой. Он улыбнулся и облизал губы. – Еще нет, – с этими словами он оттолкнул руку, держащую нож у его горла, и одновременно вонзил пальцы в рану на бедре Ганнибала. Тот зарычал. Нож, который должен был вскрыть горло Уилла, лишь чиркнул по груди. Уилл вскрикнул, когда его грудные мышцы разошлись под лезвием, но только глубже впился пальцами в ногу Ганнибала. Тот не выдержал первым и отпрянул назад, зажав рану на ноге в попытке остановить кровотечение. Уилл откатился в сторону, прижался спиной к дереву и посмотрел на свою грудь. Рубашка была порвана и залита красным. Невзирая на весь адреналин, боль была адской. Он поднял голову одновременно с Ганнибалом, и их глаза встретились. На какое-то время они замерли, меряя друг друга взглядами и тяжело дыша. Мысли проносились в голове Уилла слишком быстро, чтобы ухватиться за какую-то одну. Слева послышался треск веток, и он быстро укрылся за деревом. Ганнибал остался на месте, выпрямился и повернулся лицом к источнику звука. Уилл пригнулся, прижав руку к ране на груди, и смотрел, как из-за деревьев показался уже знакомый рейнджер. Несмотря на пистолет в руках, он явно не знал, что делать. Рейнджер, оглядев Ганнибала с ног до головы, оценил его потрепанный вид и неуверенно поднял пистолет. Ганнибал бесстрастно смотрел на него сверху вниз ничего не выражающим взглядом, расслабленно держа нож в руке. – Приветствую, рейнджер Феррилл, – голос Ганнибала был таким же спокойным, как и его лицо. Будь Уилл на месте рейнджера, он был бы в ужасе. Впрочем, Феррилл и так выглядел испуганным донельзя. Он осторожно сделал несколько шагов вперед. Уилл непроизвольно начал просчитывать разные сценарии, когда понял, что Феррил повернулся к нему спиной. Ганнибал даже не смотрел в сторону Уилла, но тоже явно прикидывал варианты. Рейнджер огляделся, пытаясь понять, с кем сражался Ганнибал. – Д-доктор Лектер, – пробормотал он. – Что происходит? Ганнибал чуть склонил голову, будто заинтригованный вопросом. – А как вы думаете, что происходит, мистер Феррил? Рейнджер крепче сжал пистолет, начиная осознавать, что от Ганнибала исходит настоящая угроза. – Сэр… – он замолчал, не зная, то ли оставаться вежливым, то ли надавить своим авторитетом. В итоге выбрал первое, похоже, подсознательно продолжая побаиваться Ганнибала. – Я патрулировал всю ночь и вернулся в ваш коттедж. Дверь была открыта, и я забеспокоился. Зашел внутрь и там был труп... Помните, я говорил о пропавшем человеке? Он мертв, и его тело лежит у вас на полу. Как он там оказался? Ганнибал многозначительно взглянул на свой нож. – Думаю, вы знаете ответ на этот вопрос, рейнджер Феррил. Уилл оставался на месте. Он не знал, что делать. У Феррила был пистолет. Каким бы опытным ни был Ганнибал, впервые за ночь он оказался в невыгодном положении. Одно неверное движение, и Феррил может запаниковать и выстрелить, и тогда все будет кончено. Вопрос в том, хотел ли Уилл, чтобы все закончилось?! Он закусил губу в нерешительности. – Вы, похоже, испуганы, – Ганнибал сделал шаг вперед, но тут же остановился, когда обезумевший от страха рейнджер вскинул пистолет. – Все в порядке? – Прекратите ваши игры! – выкрикнул Феррил. Его голос сорвался. Уилл, как бывший коп, не мог не пожалеть беднягу. Очевидно, рейнджер никогда раньше не оказывался в ситуациях, когда его жизнь стояла на кону. Ну еще бы, если вся его работа заключалась в патрулировании леса, полного туристов и байдарочников. – Я сдам вас властям, Лектер. Арестую вас, понимаете? Не двигайтесь. Пальцы Ганнибала сжались на рукоятке ножа. – Вы пока еще ни с кем не связывались, – это не прозвучало как вопрос. Феррил чуть сгорбился, поняв свою ошибку. Он сделал шаг назад и, сам не зная того, приблизился к Уиллу, который уже начинал злиться на себя. Времени на принятие решения оставалось все меньше. Если он позволит Феррилу застрелить Ганнибала, то будет свободен. Сможет улизнуть, и никто ничего не узнает. Никто не станет его искать, потому что Ганнибал практически признал себя убийцей, а Феррил, скорее всего, лишь вскользь упомянет о существовании Уилла. В этом случае он будет свободен и жив в придачу. Вот только ему не нравился этот вариант. От него оставался неприятный вкус во рту и тянущее чувство в животе. Уилл стиснул зубы и посмотрел на Ганнибала. Тот изо всех сил старался стоять прямо и не показывать своей слабости. Он уже потерял много крови, а его нога должна была гореть, но Ганнибал знал цену запугиванию и старался выжать из него все по максимуму. Феррил топнул ногой и снова поднял пистолет, решительно направив его на Ганнибала. – Лектер, повторяю еще раз. Бросьте нож и не делайте резких движений. Вас посадят за это убийство. Не усложняйте ситуацию. Ганнибал улыбнулся. – Боюсь, мне не нравится идея быть запертым в клетке. – Бросьте нож! – хрипло выкрикнул Феррил. Уилл тихо поднялся, стараясь не издать ни звука. Ганнибал быстро перевел на него взгляд. Их глаза встретились, и Уилл принял решение. – Извини, рейнджер, – пробормотал он. Феррил вздрогнул и начал было разворачиваться, но Уилл уже обхватил его горло в удушающем захвате. Не медля ни секунды, он дернул рейнджера на себя и вонзил нож ему в живот. Феррил вскрикнул от неожиданности, страха и боли, и одновременно с этим раздался звук выстрела. Уилл увидел, как Ганнибал упал на бок, и зарычал, сильнее сжимая рукой горло Феррила, полностью перекрывая ему воздух. Тот выронил пистолет и беспомощно вцепился в руку Уилла, всхлипнув, когда тот потянул нож вверх – от живота к груди – располосовывая Феррила напополам. Запах крови стал настолько сильным, что лег налетом на язык. Хватка рейнджера на его руке становилась все слабее. Уилл поднял голову, ища взглядом Ганнибала, и обнаружил его на земле. Живым. От облегчения перехватило дыхание, что стало полной неожиданностью. Он понятия не имел, почему так обрадовался, увидев, что Ганнибал отделался всего лишь царапиной на щеке. По хорошему, его не должно было волновать, переживет ли тот эту ночь. Особенно учитывая то, что последний час Уилл прилагал все усилия, чтобы убить его лично. Не сводя глаз с Ганнибала, Уилл выронил нож и без колебаний сунул руку в живот умирающего. Звук хлюпающих внутренностей заглушил слабый вздох Феррила. Уилл ухватился за что-то сколькое, похожее на кишечник, и дернул на себя. Внутренности упали на землю с мокрым шлепком. Феррил потерял сознание, и Уилл выпустил его из рук. Он готов был поклясться, что почувствовал миг, когда рейнджер испустил дух. Уилл посмотрел на свою окровавленную руку, к которой прилипли ошметки плоти, поднял голову и обнаружил, что Ганнибал все еще наблюдает за ним. Полностью игнорируя лежащее на земле тело, он заворожено смотрел только на Уилла. – Ты совершенно невероятен, – выдохнул он. Уилл фыркнул и вытер руку о джинсы. – Не стоит благодарности. – Позволь не согласиться. – Ну тебе виднее, – Уилл осмотрелся, ища свой нож на земле, и увидел его совсем рядом. Учитывая состояние ноги Ганнибала, добраться до него первым не составит труда. Ганнибал перехватил его взгляд. – Не надоело? Уилл нахмурился и остался на месте. – Это была просто передышка. Мы еще не закончили. Ганнибал хмыкнул и перенес вес на неповрежденную ногу. Его глаза блеснули. – Пожалуй, ты прав, – это больше походило на обещание, чем на угрозу. Уилл глотнул воздух, густо пропитанный запахом крови, и глубоко вздохнул. Наклонившись, он поднял нож и вытер его о куртку рейнджера. Ганнибал усмехнулся и отмахнул своим ножом один из рукавов рубашки. Уилл подождал, пока противник не завяжет рукав на ноге самодельным жгутом. Наверняка было больно, но Ганнибал не моргнул и глазом. Потом он выжидающе посмотрел на Уилла. – Продолжим? Уилл закатил глаза и отвел взгляд. Это прозвучало так, как будто они собираются устроить средневековую дуэль. – Мне отойти на десять шагов? – саркастически предложил он. Ганнибал поднял бровь. – Если хочешь. Уилл снова закатил глаза. Этот жест начал превращаться в привычку. Он потер переносицу и выругался себе под нос. – Лень. А у тебя, кстати, проблемы, – он выразительно посмотрел на ногу и плечо Ганнибала. – Теперь меня ждет легкая победа, – вообще-то это планировалось как шутка, но факт оставался фактом. – Ты тоже не в лучшей форме, – Ганнибал кивнул на кровоточащую грудь Уилла. – Есть предложения? Закусив губу, Уилл принял еще одно импульсивное решение. Сегодня вечером его интуиция ни разу не подвела, так что стоило довериться ей опять. – Уравняем шансы, – сказал он и бросил нож на землю, взглядом предложив Ганнибалу последовать своему примеру. Тот оценивающе посмотрел на него и кивнул, уронив собственный клинок. – Отлично. Уилла душил хохот от нелепости ситуации. Было совершенно непонятно, почему Ганнибал так легко ему подыгрывал. Единственным объяснением было, что тот наслаждался происходящим так же сильно, как и он сам. Оценивающие взгляды и тишина, заполняемая треском цикад. Уилл тяжело вздохнул. И бросился бежать. Он помчался вниз по склону между деревьями и попытался свернуть в сторону коттеджа. Каким бы хорошим следопытом он ни был, Уилл никогда раньше не бывал здесь и понимал, что если заберет слишком круто в сторону, то может проскочить мимо. В любой другой день это не было бы проблемой. Но не сейчас, когда он был ранен и близок к тому, чтобы заработать еще пару-тройку ран. Уилл был поражен тем, как быстро Ганнибал бросился за ним следом. Жгут явно делал свое дело, притупив боль ровно настолько, чтобы тот снова стал серьезным противником. Его тяжелые шаги доносились сзади – он больше не пытался быть скрытным – и Уилл чуть не споткнулся о бревно, отвлекшись на звук чужого надсадного дыхания. – Проклятье! – он восстановил равновесие, но было уже поздно. Ганнибал врезался в него так сильно, что у Уилла перехватило дух, когда они упали на землю. Они дважды перевернулись, и Уилл захрипел, когда его спина врезалась в большой камень. У него было всего мгновение, чтобы прийти в себя, а потом Ганнибал поднял его за воротник рубашки с той же силой, с которой отбросил сторону во время драки в коттедже. Будто Уилл практически ничего не весил. Уилл хотел оттолкнуть державшую его руку, но вторая рука прилетела хуком в челюсть, заставив снова упасть. Выносливость Ганнибала была просто невероятной. Уилл начал судорожно перебирать варианты в голове. Интересно, рана была действительно такой серьезной, как казалась, или Ганнибал просто притворялся, чтобы притупить его бдительность? Нет, не может быть. На ногу Ганнибала нельзя было смотреть без содрогания. Шансов на то, что тот в порядке, не было. Просто перед ним был не человек, а настоящий демон. Тревога в душе Уилла была густо перемешана с восхищением. Он попытался встать до того, как Ганнибал навалится на него сверху, но не успел. Чужие колени прижали его плечи к земле, а руки вцепились в горло. Уилл начал задыхаться и невольно вспомнил водителя грузовика, который пытался задушить его в Ноксвилле. Тот даже не понял, что промахнулся мимо трахеи Уилла. На этот раз все было иначе. Ганнибал знал, куда и с какой силой нажимать. В считанные секунды у Уилла все начало расплываться перед глазами. Он попытался вдохнуть, одновременно изо всех сил стараясь сбросить с себя противника. Взгляд Ганнибала обжигал. Изогнувшись, Уилл сильно ударил его коленом по спине. Удар усилил давление на шею, но заставил Ганнибала чуть поменять положение, дав Уиллу возможность перекатиться и скинуть его с себя. Хотя рана на груди разошлась еще больше, Уилл ее почти не чувствовал в приступе эйфории. Роли поменялись. Теперь его руки лежали на чужой шее, и именно он был тем, кто выдавливал чужую жизнь как пасту из тюбика. Лицо Ганнибала покраснело. Уилл позаботился о том, чтобы сесть ему на ноги, не позволяя повторить собственный прием. Впрочем, тот и не пытался сделать это. Он раздвинул губы в улыбке, а потом Уилл чувствовал чужие руки на своей груди. Он недоуменно посмотрел вниз как раз в тот момент, когда Ганнибал с силой дернул его рубашку в стороны, вырывая пуговицы с мясом. Уилл перевел ошеломленный взгляд на чужое лицо и рассмеялся. – Кто бы мог подумать, – его пальцы чуть расслабились, давая смерти отсрочку. – Твои двусмысленные намеки были не просто так. Смех Уилла приобрел истеричные нотки и оборвался, когда чужие пальцы впились ему в бока чуть ниже ребер, проводя по коже и оставляя за собой алые следы. Кровь прилила куда-то вниз, и Уилл резко выпрямился. Ганнибал предвидел его движение и подался вперед, а потом с кошачьей грацией завалил Уилла на землю и склонился над ним. – Можно предложить разные виды смерти. Уилл вздрогнул и хотел было сказать что-то язвительное, но вместо этого издал хриплый стон, почувствовав, как язык скользнул по порезу на его груди. Тупая боль и восхитительные мурашки по коже. Ганнибал прикусил кожу чуть правее раны, и Уилл дернулся, сбрасывая с себя оцепенение. Он приложил Ганнибала коленом по почкам, вскочил и снова бросился бежать. Никакой цели уже не было. Оставалось только надеяться, что он выбрал правильное направление. Кровь шумела в ушах, а такого стояка у него не было за всю жизнь. Частичка его хотела остановиться и принять любую судьбу, которую уготовит ему Ганнибал, но адреналин драки, смерти и крови еще не выветрился, и именно он заставлял его бежать все быстрее и бороться до конца. Уилл никогда доселе не чувствовал такого подъема. Это уже не было просто охотой. Нет, это было настоящее пиршество насилия. Он бежал, понимая, что всему виной не смерть и не азарт, не манящее дыхание леса и не власть над чужими жизнями. Все они были не более чем примечаниями на полях. Примечаниями, не имевшими ничего общего с реальной историей. То, что заставило его кровь кипеть, его мысли метаться, а сердце биться так сильно, словно оно собиралось вскрыть грудную клетку, имело имя. Ганнибал. Уилл не мог не задаться вопросом, как он прожил свою жизнь без этого чувства. Он ощущал себя невероятно живым. Будто раньше спал и лишь теперь проснулся. Удар в спину, и он врезался лицом в дерево. Кора наждачной бумагой впилась в щеку. Уилл зашипел и попытался оттолкнуться, прежде чем приложится о дерево еще и грудью, но Ганнибал навалился на него всем весом, не давая сдвинуться в сторону, и коснулся губами уха. – Ты долго собираешься продолжать в том же духе? Уилл подавил желание сдаться. – А тебя надолго хватит? – усмехнулся он. Он почувствовал улыбку Ганнибала, а потом чужие губы прижались к шее, оставляя засос. Уилл чуть было не потерял контроль. Какой-то миг его тело игнорировало все команды, судорожно генерируемые мозгом. Не стой. Беги. Дерись. Телу было все равно. Тело волновал только рот на его шее. Рот, который, как Уилл почти не сомневался, способен на ужасные вещи. Руки Ганнибала были на его бедрах, и он потерся о задницу Уилла, показывая, насколько изменилась ситуация. Уилл до крови прикусил губу и позволил себе три секунды удовольствия. Достаточно, чтобы завести руку назад и запустить пальцы в волосы Ганнибала. А потом он безжалостно дернул за них, оторвал Ганнибала от себя и снова бросился бежать. С тяжелым дыханием, на трясущихся ногах он продолжал бег, пока легкие не начали гореть огнем. При виде знакомого коттеджа на опушке Уилл с трудом сдержал крик облегчения. Последние силы ушли на то, чтобы вырваться из леса, добежать до коттеджа и привалиться к его стене. За спиной было удивительно тихо, и Уилл обернулся, чтобы посмотреть, в чем дело. То, что он увидел, заставило его кровь закипеть и похолодеть одновременно. Ганнибал не бежал, нет. Он шел прямо к нему медленно и целеустремленно. Его глаза потемнели, а полуоткрытые губы влажно поблескивали. Уилл покраснел, когда вспомнил, как эти губы не так давно прижимались к его шее. И тут он понял. Ганнибал не бежал, потому что давал ему шанс. Давал достаточно времени, чтобы убежать, оказаться вне досягаемости и никогда не оглядываться. Давал возможность сказать «нет». Уилл остался на месте. На этот раз он не сопротивлялся, когда Ганнибал толкнул его к стене. Тот не стал медлить. Не было ни поддразнивания, ни вежливых расспросов. Он вжался в него всем телом, одной рукой подхватив ногу Уилла и закинул себе на бедро, в то время как другая сжала в горсти непослушные темные кудри, зафиксировав голову для поцелуя – столкновения губ и зубов под аккомпанемент пьянящих стонов. Уилл прекрасно осознавал, что сдался. Ганнибал целовался так же хорошо, как убивал. Уилл вцепился в его рубашку и разорвал ее, отомстив за уничтожение собственной. От контакта с чужой грудью рана на его груди начала кровоточить сильнее, и с мрачным удовлетворением Уилл подумал, что теперь пометил Ганнибала своей кровью. Оба они застонали, когда Уилл попытался перехватить инициативу в поцелуе. Без предупреждения Ганнибал отстранился, схватил Уилла за плечи и развернул. Тот оказался вжат лицом в стену. Руки Ганнибала бесцеремонно стянули его джинсы. Уилла охватило пьянящее волнение при мысли, что им овладеют прямо так. Пожалуй, резкое проникновение будет прекрасным дополнением к ноющей боли почти во всем теле. Вот только ожидания не оправдались. Ноги Уилла задрожали, когда он понял, что Ганнибал позади него опустился на колени. – Черт, – выдавил он, закрыв глаза и безуспешно пытаясь понять, как они до этого дошли. – Черт, ты собираешься... Все, что держало Уилла на ногах, – это тяжелые теплые руки Ганнибала на его заднице. – Да, – просто ответил Ганнибал. А потом припал ртом к обнаженной коже. Мышцы превратились в желе, и если бы Ганнибал не поддерживал Уилла, тот бы уже сполз на землю. Он слепо водил руками по стене коттеджа, впиваясь ногтями в дерево и пытаясь сохранить хоть какое-то подобие самообладания. Слезы, выступившие на глазах из-за боли от прижатой к стене груди, его не волновали. Его заботил лишь язык Ганнибала, вытворяющий такие вещи, от которых пятна плавали перед глазами. И это было… – Да, еще… – простонал Уилл, когда чужой язык проник внутрь. Ганнибал издал такой звук, как будто ласкали его самого, и скользнул глубже. Ногти впивались в кожу Уилла, увеличивая число отметин на его теле. Когда Ганнибал добавил к языку палец, Уилл ударил кулаком по стене в тщетной попытке сделать вдох. Пот струился по его лицу, и он сморгнул его с глаз. К первому пальцу присоединился еще один, и Уилл задрожал, не контролируя себя. Он толкнул бедрами назад и снова ударился о стену коттеджа. – Не могу больше. Давай... Ему не нужно было заканчивать. Ганнибал понял. Он отстранился и схватил его за бедра, дернув вниз. Уилл тяжело упал на колени, чуть не врезавшись лбом в стену. Его потянули назад, и он ощутил теплое касание у ануса. Ганнибал вошел в него, не заставляя ни умолять, ни просить. Уилл подумал, что тот, наверно, смазал член слюной, потому что без нее все явно прошло бы не так гладко. Впрочем, даже с нею проникновение было не самым мягким. Ласки сделали его чуть менее мучительным, но Уилл все равно задохнулся. Ганнибал вошел до конца, а потом остановился, прислонившись лбом к плечу Уилла и тяжело дыша. Уилл пытался расслабиться. Его мышцы судорожно сжимались, пытаясь бороться с проникновением. Ганнибал был слишком большим. Уилл уперся одной рукой в стену, другой вцепился в бедро Ганнибала. Ему нужно было привыкнуть. Когда он смог дышать, Ганнибал подхватил его под плечи, поставив на колени, и начал медленно двигаться - выходя из него и с силой возвращаясь обратно. Уилл застонал, когда медленный темп сменился на резкий и яростный. Боль переросла в удовольствие, и он стал с силой подаваться навстречу. Это было невероятно развратно и настолько фантастично, что ему казалось, будто он сходит с ума. Когда Ганнибал вошел в него под правильным углом, Уилл вскрикнул так громко, что даже цикады замолкли. В ответ Ганнибала гортанно застонал и прижал руку к животу Уилла, подтягивая его еще ближе. Уилл почувствовал, как нога Ганнибала начала дрожать, и постарался принять большую часть чужого веса на себя. В конце концов он оказался на четвереньках с Ганнибалом за спиной, а толчки стали медленными и размеренными. Скорость снизилась вовсе не от отсутствия энтузиазма – оба потеряли много крови, нога Ганнибала близка была к тому, чтобы отказать совсем, и сил хватало только на то, чтобы продолжать двигаться. Смена положения привела к неожиданному уровню близости. Их тела двигались в унисон и идеально совпадали друг с другом при каждом соединении. От неизбежно нарастающего тягучего удовольствия волосы прилипали ко лбу. Стоны звучали все чаще. Ганнибал по-прежнему обнимал Уилла за живот и прижимал к себе так сильно, что казалось, что они сейчас вплавятся друг в друга. Уилл почувствовал чужие губы на шее, на подбородке, потом на плече. Он оперся на одну руку, чтобы снова запустить пальцы в волосы Ганнибала. – Хорошо. Отлично, – пробормотал он. Хотел добавить что-то еще, но сил на слова уже не осталось. Ганнибал укусил его за шею и повел бедрами. – Скоро кончишь? Это был не вопрос, а просьба, и Уилл почувствовал, как покрывается мурашками от чужого хриплого голоса. – Да, уже почти. Судя по всему, именно это Ганнибал и хотел услышать, потому что снова увеличил темп, приподнимая Уилла за бедра и нанизывая на себя последним всплеском сил. Уилл практически потерял связь с реальностью. Прошли секунды – всего секунды – и он кончил сильнее, чем когда-либо за все годы. С так и не тронутым членом и ломотой во всем теле. Ганнибал не замедлил темп. Он продолжал двигаться пока Уилл кончал, а толчки стали только более яростными. Когда Уилла начала бить дрожь, а повышенная чувствительность после оргазма делала каждое движение внутри мучительным, толчки стали беспорядочными, и Ганнибал наконец кончил с долгим и глубоким грудным стоном. Оба тяжело рухнули на землю. Ганнибал вытащил член и перекатился на бок, застегивая перепачканные брюки. Уилл натянул джинсы. Они лежали рядом на спине и смотрели в небо, приходя в себя. Уилл снова начал слышать цикад, и ему стало любопытно, действительно ли те переставали трещать или он просто зашел так далеко, что их не слышал. Скорее второе. Уилл не смотрел на Ганнибала. Они не соприкасались, просто лежали достаточно близко, чтобы чувствовать тепло тела друг друга. – Ты это планировал с самого начала? Ганнибал хмыкнул. – Планы менялись по ходу. Уилл рассмеялся. – Странная у тебя манера ухаживания. – Не поспоришь, – согласился Ганнибал. – Но, заметь, мои нестандартные методы принесли прекрасные результаты. Уилл заставил себя повернуться и встретился с Ганнибалом взглядом. – Мы валяемся в грязи, покрытые кровью, - он посмотрел вниз, - и другими жидкостями. Недалеко от нас в разных местах два трупа. Ты считаешь это прекрасным вечером? Ганнибал улыбнулся. – Нет. Как по мне, так это почти совершенный вечер. – Почти? Ганнибал поджал губы и с трудом сел. – Я бы предпочел закончить ужин. Уилл недоуменно нахмурился. – Да ты шутишь. Других проблем нет? – Я вкладываю много сил в готовку и предпочитаю насладиться результатом. – Нет, ты все же не настоящий. – Позволь с тобой не согласиться. Уилл с силой потер лицо и еще раз посмотрел на сидящего рядом. К своему большому удивлению, он даже не вздрогнул, когда Ганнибал протянул руку и погладил его по щеке. Нежный жест не казался ни неуместным, ни странным. Он был просто нормальным, и это было особенно невероятным после всего, что произошло. – Я же не один такой, верно? – спросил он. Ганнибал нахмурился. – Ты не мог бы конкретизировать? Уилл вздохнул и посмотрел на звезды. Казалось, ныла каждая клетка тела. – Отношения между нами совершенно нездоровые и абсолютно необъяснимые. Я не единственный, кто так думает, верно? – Как по мне, нездоровые и необъяснимые отношения – единственные, на которые стоит тратить время, – ответил Ганнибал. Он тоже посмотрел на звезды. – Счастливая случайность позволяет нам находить то, о чем мы даже не подозревали. – Думаешь, наша встреча была счастливой случайностью? – А ты так не думаешь? – Я не верю в случайности или судьбу, – Уилл натянул на себя лохмотья рубашки. Запекшаяся кровь неприятно стянула порез. – Думаю, мы сами контролируем свою жизнь. Ганнибал отвел взгляд от неба и посмотрел на Уилла. – Amor fati, – его глаза, казалось, просвечивали словно рентген. – Люби свою судьбу. – Которая и есть твоя жизнь, – закончил за него Уилл. – Ницше. Мы вернулись к цитатам? – Они не бесполезны. – У тебя всегда такой философский настрой после секса? Ганнибал ухмыльнулся и встал, предлагая Уиллу руку. В итоге, правда именно Уиллу пришлось поддерживать Ганнибала, когда его нога все-таки подкосилась. Они медленно похромали обратно в коттедж. – С этим придется что-то сделать, – Уилл кивнул в сторону джипа Феррила. Ганнибал отмахнулся. – Займемся этим утром. А пока мне бы хотелось переодеться и нормально перевязать ногу. – Разумеется. Ты же был врачом. – Ну да. Уилл не просил, чтобы его подлатали. Он знал, что Ганнибал сделает это и без его просьбы. Он не понимал, откуда взялась эта уверенность. Просто знал, и все. Когда они зашли в коттедж, Уилл рискнул задать вопрос, который не давал ему покоя. – К утру мне нужно будет уйти? Ганнибал остановился и ошеломленно посмотрел на Уилла. – Почему? Уилл открыл рот, но сам не знал, что сказать. Причина его вопроса была очевидна. Они были друг другу никем. Просто двое мужчин, которые решили убить друг друга и планы которых поменялись в процессе. У Уилла не было права чего-то ожидать, и сам факт того, что ожидание занозой сидело в его сердце, был для него странен. Ему же вполне неплохо и одному. Так было всегда и так будет. – Думаю, мне пора двигаться дальше. Ганнибал покачал головой и отстранился. Он подошел к комоду, достал аптечку и жестом пригласил Уилла в ванную. – Мне кажется, твой уход будет невероятно контрпродуктивным, – сказал он, ставя аптечку на столешницу. Уилл сел на крышку унитаза и скинул с плеч лохмотья рубашки. – Это еще почему? Ганнибал взял губку и смочил ее водой под краном. – Ни один из нас не достиг своей цели. Мы оба еще живы. Уилл сощурился и зашипел, когда Ганнибал осторожно поднес губку к его груди, вытирая кровь. Он не спрашивал, почему начали с него. Он был уверен, что не получит прямого ответа. – Это оказалось сложнее, чем я думал. Ганнибал хмыкнул в знак согласия и продолжил обрабатывать порез. – Может потребоваться некоторая практика, прежде чем кто-либо из нас добьется успеха. Уилл начал понимать. – Практика требует времени, – медленно сказал он. Ганнибал остановился и встретился с ним взглядом. – Это может занять много времени. Я считаю целесообразным разобраться с ситуацией должным образом независимо от того, сколько времени на это уйдет. Уилл криво усмехнулся. – Какой практичный подход. Ганнибал улыбнулся в ответ. – Ну да, вопрос практичности. А если из соображений практичности нам потребуется провести значительное время друг с другом... – Практикуясь вместе, – подхватил Уилл. Свободная рука Ганнибала скользнула по шее Уилла и взъерошила волосы. – Ну, значит, так тому и быть. – Да, - Уилл закрыл глаза и позволил Ганнибалу начать перевязку. – Так тому и быть. Ближайшее время он все равно был свободен.