Его сердце

Это больно. Шамаш и представить не мог, что настолько. Кажется, что с синим свечением сквозь его пальцы утекает не чужая жизнь, а его собственная. Секунды растягиваются в бесконечность, а перед глазами мелькают обрывки прошлого. Слишком короткого, недостаточного, ничтожно малого прошлого. Хочется кричать о несправедливости, но из горла вырывается только бессвязный вой. Умирать страшно? Кто придумал эту нелепую ерунду. Шамаш умирал, он знает, что в этом нет ничего особенного. Смерть ничтожна по своей сути, всего лишь продолжение жизни. Неизбежность, которую так часто пытаются оттянуть. Шамаш умирал, но сейчас понимает, что, на самом деле, нет. Сейчас он чувствует, как душа просачивается сквозь пальцы, утекает по капле. И он ничего не может с этим сделать. Время не остановить. Ему не будет дарован второй шанс начать все сначала. Больше нет. — Ты должен жить. Но для чего? Кому нужна жизнь, если в ней нет смысла? Нет того, ради чего стоит двигаться вперед. Кровавые жертвы, чужие смерти, кровь на руках. Кровь, в которой он буквально искупался. Руки по локоть в крови? Да у Шамаша в крови все. Эта самая кровь сейчас стекает по полу проклятого зала. Та самая, что должна была дать им еще времени. Дать ему еще время. Цветок касается кожи, окутывает голубым свечением. Живи. Бьется в каждом прикосновении. Отдается в каждой клеточке тела. Немая просьба, высказанная вслух. Шамаш не понимает до конца. Он чувствует Энлиля так хорошо, что не уверен, что тому стоит произносить что-либо вслух. Одна жизнь на двоих. Одно сердце на двоих. Одна судьба на двоих. — Я уйду за тобой. Только позволь! Шамаш готов умереть, уйти, раствориться в голубом свечении его души. Ему не нужна эта бесконечность, если в ней останется только пепел несбывшихся надежд. Но Энлиль просит о другом. Он просит жить ради него. Он знает Шамаша лучше, чем он сам. Чувствует, как бьется горячее сердце, жаждущее отмщения. Вой затихает, беззвучные слезы куда страшнее. Немой крик оседает на стенах. — Я тебя л… Невысказанные слова пеплом оседают на душе, как тело на руках. Остается одна пустота. Выжженная пустыня. Всхлипы снова перерастают в вой. Руки Шамаша в крови, но он готов пролить ее снова. Убить всех, кто виновен в смерти его души. Больше Шамаша не сдержит ничто. Больше некому.