Надежда и Проклятье короны

- Слушай, тебе точно врач не нужен? - спросил Феликс, наклонившись к Аните. Она оторвалась от дорожной аптечки, где уже пятнадцать минут безуспешно пыталась найти таблетку от головной боли. - Боже мой, да я просто не выспалась, а ты панику разводишь! Плюс ещё перелет, ты знаешь, я их плохо переношу. Со мной всё в порядке, когда доедем, отдохну пару часов, и всё пройдёт. А сейчас прошу тебя, давай посидим в тишине. Не принимай это на свой счёт, просто голова действительно болит.       Феликс кивнул и вернулся к ноутбуку, стоявшему у него на коленях. Анита выпила наконец найденное лекарство и устало откинулась на спинку машинного сиденья. Она глядела на тоненькие кайрикские пальмы и радовалась, что родилась в маленькой и уютной Бэллевии, где не так много городов, куда действительно надо долго ехать.       О том, в чем действительно причина её плохого настроения, Анита, конечно Феликсу не рассказала. Ему не к чему вникать в их конфликты с Леоной, тем более, вряд ли он что-либо поймёт. Тем более, когда сама Анита не всё понимала.       Ещё вчера вечером Анита понимала, что завтра она будет себя проклинать за то, что не легла вовремя перед самолётом. Но позвонить Леоне ей хотелось больше. Паоле, дочери Леоны исполнялось четыре года, потому Анита, как крестная, просто обязана была её поздравить. И Анита, и Леона были свободны только поздно вечером, и созвониться можно было только после девяти. Когда дети и Феликс легли спать, Анита вышла в другую комнату и набрала подругу. Она попросила Паолу к телефону, поздравила с днём рождения, а перед Леоной ещё раз извинилась, что не сможет приехать на праздник. - Ладно, ничего страшного. Рассказывай лучше, куда вы намылились. - В Кайрику, на открытие чемпионата Бэллевии.       Сколько Анита себя помнила, вокруг футбола в Бэллевии всегда был какой-то нездоровый культ. Найти бэллевийца, который бы хоть немного не увлекался футболом было очень трудно. Сама Анита никогда не была оголтелой болельщицей и даже считала эту идею каким-то оскорбительным стереотипом. Но, в пору крупных соревнований, когда бэллевийская сборная, пусть не лучшая, но одна из первых в Европе, играла и выигрывала, даже Анита проникалась всеобщим патриотизмом и с удовольствием смотрела матчи. А сейчас, когда она ехала как официальное лицо, Анита испытывала радость, от предвкушения, что она будет значимой частью такого большого события. - Фелиппе и Цицилия нам жутко завидуют, - весело заметила Анита, - они у нас жутко любят футбол, и, когда его показывают, их от телевизора просто не оторвать. Сами они поехать не могут, даже просто посмотреть - Фелиппе сейчас слишком занят, а Цицилия не хочет ехать без него. Ну а я очень рада, что нас с Феликсом посылают туда - я уверенна, время мы проведём замечательно. - Ты никогда особо футболом не увлекалась, - заметила Леона. - Ну и что, что не увлекалась? Я здорово проведу время - пообщаюсь с интересными людьми, посмотрю матч из вип-ложи - это, мне кажется, замечательно звучит. - Не знаю, Анита. - Что не увлекает тебя, будет интересно мне. На то мы и два разных человека. - Не знаю, меня это всё не слишком впечатляет.       Последние слова были сказаны с таким нескрываемым презрением в голосе, что Анита не удержалась от того, чтобы ядовито не добавить: - Скажи, а так бы тебе было всё равно, если бы такая жизнь у тебя была? - Анита, я не понимаю, ты хочешь назвать меня лицемеркой? - Леона, а на что это похоже? - Я просто хочу тебе донести, что не все удовольствия в жизни сводятся к получению внимания. - Знаешь что? Я не виновата, что тебя всё меньше приглашают сниматься, и кроме модельной карьеры ты ничем прославиться не можешь? - Значит, по-твоему, я тебе завидую? - Именно так.       После этих слов Леона бросила трубку. Сейчас Анита, отдыхая в номере, думала, кто же из них был всё-таки прав. Наверное, обе пятьдесят на пятьдесят. Но об этом уже поздно было беспокоиться. Уже была пора собираться на матч.       Когда они с Феликсом подъехали к стадиону, этого особенно никто не заметил. Анита, конечно, понимала, что этот день принадлежит не им, а футболистам, но всё равно капельку было обидно. Перед матчем они встречались с командами, которые уже ждали Феликса и Аниту у выхода на поле. Поскольку право говорить и выступать было по праву рождения всегда на стороне принца, Анита просто стояла рядом и вежливо улыбалась спортсменам. Позволить себе их разглядывать она не могла, но, насколько она заметила, похоже их рады были видеть. Наконец, Феликс закончил свою проникновенную речь, пожелал командам удачи и уже хотел уходить. Перед этим он дал Аните возможность добавить к его пожеланиям свои. - И кому же Вы желаете удачи, сеньора? - задорно спросил капитан одной из команд, - наша удача и удача наших соперников - понятия взаимоисключающие.       Вопрос застал Аниту врасплох. Она подумала полсекунды и довольно ответила: - Мы с Его Высочеством хотим увидеть впечатляющую игру, а это зависит от всех вас.       Феликс с Анитой поднялись в ложу. Поприветствовав болельщиков, они заняли отведенные им места. Анита не ждала какого-то удивительного зрелища, но когда игра началась, её будто захватил этот стадионный дух, хоть она и находилась далеко от остальных зрителей. Единственное, что портило настроение - это Феликс. Он даже не пытался сделать вид, что ему интересно. Конечно, вести себя на публике Феликс умел, его этому учили чуть ли ни с рождения, но Анита за годы брака смогла хорошо изучить своего мужа и могла точно сказать, когда ему скучно. Его пресное лицо Аниту совсем не радовало, так что она решила сосредоточиться на том, что происходит на поле. В какой-то момент матч так увлёк, что Анита забыла о том, что её переодически фотографируют и снимают. Она подвинулась на самый краешек сиденья, поставила локти на подлокотники и, подперев кулаками подбородок и широко раскрыв глаза, смотрела за игрой. В таком виде её кто-то сфотографировал, и потом этот портрет разлетелся по страницам передических изданий и новостным сайтам. Анита была довольна - фото получилось удачным, пусть не совсем официальным, но милым и необычным. - Ты правда очень здорово получилась, - говорила ей потом Цицилия по телефону. - Спасибо. - И пишут о тебе только в положительном ключе. Анита, Бэллевии тебя любит. Знаешь, ты бы стала для неё хорошей королевой. - Ты так говоришь, будто сама не хочешь ею быть. - Представь себе, не хочу. Я тебе больше скажу - до брака с Фелиппе я была антимонархисткой. - Серьёзно? Ну-ка, рассказывай, как в нашей стране антимонархистки становятся принцессами? - Ну что тут рассказывать, - Цицилия вздохнула, - я влюбилась в Фелиппе, а для него всё это очень много значит. Ты знаешь, он хочет быть королём. Вот мне и пришлось выбирать. Я ни в коем случае ни о чём не жалею, но не буду врать, что если бы выдался случай нам с Фелиппе жить обычной жизнью, я бы им не воспользовалась. Без ущерба для Бэллевии, разумеется. Всё-таки, я думаю, что тебе бы было проще с этим справляться. Ты королева по духу. - "Проще" - понятие растяжимое. Тем более, глупо рассуждать о вещах, которым не суждено было произойти. - Да, наверное ты права, - задумчиво согласилась Цицилия и затем шутливо добавила, - всё-таки, королём и королевой будем мы с Фелиппе, и пока своих позиций сдавать не собираемся. - Я рада, что смотришь в будущее с позитивом. А сейчас нам уже, наверное, пора прощаться. - Ладно, давай.       Анита выключила телефон. Слова Цицилии согрели ей душу. Только Анита не просто была бы хорошей королевой. Она точно будет хорошей королевой.