Когда уже терять нечего или бойся своих желаний!

Эдвард напрягся. Это были уж точно не шутки, не уловки. Нужно как следует подумать. Но самый первый и самый важный вопрос сам по себе сорвался с языка: — Нам с Альфонсом удастся вернуть тела? — Бан, бл*ть. Давай дальше. — Ну погоди, давай я перефразирую: Альфонс, он… Он будет при своем теле? — Я прекрасно поняла суть твоего вопроса. Повторюсь: на этот вопрос не могу дать ответ. Да-аль-ше-е… — Жан Хавок… Встанет на ноги? — Да, — сразу ответила Мира. — Правда?! — спохватился Эд. Мира закусила ноготок: — Давай, у тебя есть еще одна попытка. — Но ведь ты сказала… — Давай, пока я добрая. — Хм… Мы сможем победить и остановить их? — Кого?.. — заметно изменилась и нахмурилась Мира. — Гомункулов! Насколько я понял, они хотят создать новый философский камень… — Ч-ш-ш-ш, — зашикала на него Мира. — Я знаю… Очень хороший вопрос, Элрик. Очень благородный и гуманный. Это я тебе и сама хотела рассказать, только… Немного позже. Скажем, завтра или послезавтра. Идет? Что ж… В таком случае… А, хрен с тобой, давай еще один, последний вопрос! И едим пирожки из Мака! (Сокращённо от МакДональдс) Эдвард усмехнулся: — Тогда… Что будет с Уинри?.. Тут Мира расплылась в улыбке: — О! Ты ж мой котик!.. Ах-ха! — Мира побранила пальчиком, -волнуешься, да? — Конечно!.. Она и Ал — единственные близкие мне люди! — Та ты шо?! Ой, не правда. Ой, не ври мне! — продолжала так же игриво усмехаться Мира. — Да правда это! Ну, еще может бабуля Пинако… — Та ладно тебе скромничать, — замахала ладонью Мирослава, — за тебя любой из людей Мустанга готов под пули лечь! И вообще, тебя все любят! — Е-е-ем… Так… ты не ответила на вопрос! — скромно загордился от такой необычной похвалы Эдвард. — Мне ведь важно услышать! — Хех… Мисс Уинри… — улыбаясь, Мира нарочно умолчала фамилию, — станет успешным механиком и будет жить долгой и счастливой жизнью! — Фух… Слава алхимии! — Эдвард сел на коврик, поджав под себя коленки. — Это хорошо… — Ну и чудненько, — хрустнула сладким лакомством Мирослава, — пока с тебя достаточно. *** После сытного обеда Эдварду разрешили еще потусоваться в комнате Миры. Потому что ее комната выглядела… живой, по сравнению с остальными. К тому же у нее могли найтись "понятные" книги или еще какие-то другие интересные развлечения. Внимательнее присмотревшись к ее комнате, Эдвард стал замечать удивительные вещи. Та самая полка не давала ему покоя… И не зря! Мирослава так и не удосужилась там прибраться. Эдвард, все еще испытывая небольшое чувство вины, решил таким образом примазаться и сделать ей небольшую услугу — убрать мелкий беспорядок. Насколько он помнил, на полке были какие-то мелкие статуэтки и все они попадали на пол, за рабочий стол. Но когда он залез под этот самый стол… оторопел: — Что это, мать его, такое?! — Что ты опять шумишь, зирочка моя?! Шо уже… случилось… — протянула Мира, возвращаясь из кухни с зубочисткой в зубах. А потом увидела Эдварда с тремя миниатюрными фигурками в руках. Фигурки эти были, конечно, посвящены героям той самой "Цельнометаллической истории". У Эда в руках были две разные фигурки Энви и его, Эдварда, собственная миниатюра, в красном плаще. Из Эда так и искрило возмущение! Он указал пальцем на миниатюрного себя: — ЧТО ЭТО… — затем его указательный палец переместился на Энви, — …И ЭТО ЗНАЧИТ?! — Ну чего ты злишься? Обиделся, что "ты" один, а "Энви" двое?.. — Да каких двое?! У тебя их тут… минимум четыре!.. Эдвард горстью выгреб скромную коллекцию: там были разные фигурки. Они были разной величины, формы и качества. Были фигурки как протагонистов, так и антагонистов. Но больше всех повторялся именно Энви. — Ну-у-у… У меня еще есть Ласт!.. — …две?!.. — … и Альфонс! — В виде доспеха! Думаешь, этот доспех… — Да ты бы знал, сколько он денег стоил! — Хорошо, "Альфонс" один! "Я" один! — Полковник Мустанг!.. Риза!.. — Но они какие-то… Как… как для малышей! — Чибики, — поправила Мира. Итого, коллекция выглядела так: парочка чибиков — Рой и Риза; "бюджеточка" Эдварда Элрика; самая дорогая фигурка — доспех Альфонса. А затем… Две фигурки Ласт, четыре фигурки разного качества, высоты и формы Энви, непременно скалящего зубы. И порывшись еще, Мира достала еще и семейку Брэдли — "папашку" и "сынишку". — ?!Что за?!.. — Ну не кипятись, они в наборе шли… — Да какого черта такие как они, — Эдвард указал на Ласт и Энви, — тут вообще делают?! Зачем ты их держишь?! Словно на пьедестале?! Ну ладно, Альфонс… Но эти?! Почему?! Почему "Энви" столько?.. — А с ним просто больше никаких других фигурок не выпускают! — предъявила жалобу Мира. — Вот так беда-проблема!.. Мира, хватит валять дурака! Ты прекрасно понимаешь, о чем я! — продолжал Эдвард. Мира смущенно отвернула голову, ухватив самую любимую фигурку антагониста с колючей причёской. "Пальмой", как его прозвали в интернете… Любуясь пластиковой мордашкой, девушка бережно вернула статуэтку на полку. — Ну хорошо… Раскусил ты меня, Эдвард Элрик. Уже догадался, как я отношусь к гомункулам, судя по количеству фигурок? Убей теперь меня за это, — выдала Мирослава. — Что ты такое… говоришь! — скривился Эдвард. — Я лишь пытаюсь понять! В чем причина… такого отношения?! — О-о-о, — иронично протянула Мира. — Ты так, за две минуты хрен чё поймешь. — А я постараюсь. Давай, поясняй! — Не буду… — надулась Мира, бережно поправляя фигурку. — Будешь! — Вот оно тебе надо?.. — Да. — Нахрена? — Мне надо понимать, могу ли я тебе дальше доверять! Если ты… С такими симпатиями… То какие у тебя могут быть умыслы, цели?! Ты же намеренно утаиваешь то, что знаешь о моем мире?! Мира вздохнула, последний раз кинув взгляд на фигурку, будто это была икона… Затем перевела взгляд на Эдварда и недовольно сложила руки на груди: — Ну и… Кроме этого факта, есть еще что-то, что заставляет тебя усомниться? — Кроме этого — ничего. — Вот видишь. Один нюанс… — …но он в корне меняет дело! — развел руками Эдвард. — Хм, ну чисто по-человечески твоя реакция понятна… Ай, решай что хочешь! Не хочешь — не верь мне. Дело твое. — Погоди, так не пойдет! "Хочешь-не хочешь" — это не только от моего желания зависит! Я бы лично очень хотел тебе верить! Но теперь… это сложновато… — А вот так часто и бывает! Только подумал, что все прошло гладко — и начались сложности! — горько усмехнулась Мира. — Но теперь ты знаешь мой секрет. Не такую красивую и идеальную правду, какую хотелось бы! И что дальше будешь делать?! Эдвард ничего не ответил, лишь напряженно засопел. Правда заключалась в том, что Мира по какой-то причине симпатизировала и поддерживала его врагов — гомункулов! При том, что до этого момента помогала ему и казалась весьма открытой, доброй, дружелюбной… И что теперь о ней думать?.. — Ну давай… Назови меня такой же! Давай!!! Бездушной! Конченной-законченной! Поехавшей! Сумасшедшей! Предательницей?! — нервно выкрикнула Мира. Казалось, ей уже все это приходилось слышать и переживать. Причем не раз. — Я бы не хотел… Но, чёрт! Они же таковыми и есть! — сорвался Элрик. — Ты же сама должно быть знаешь?! А этот… — Эдвард из-за нахлынувших чувств просто указал на четыре схожие между собой фигурки. — Он же психопат-убийца! Мира перебирала своими ногтями-виллами в раздумье, чтобы ответить… Так, чтобы не размазывать ванильную философию, а ответ получился кратким и внушительным… Вот же забавно: в мире Мирославы гомункулы представляли собой интересные психологические образы для размышлений и разбора. А в мире Эдварда гомункулы были просто холоднокровными наемниками-убийцами. То есть Эдвард никак по-другому их не воспринимал и вряд ли копался в "глубинных недрах души"… — Если проанализировать их историю становления в условиях тоталитарного контроля Отцом… Могу сказать, что сочув… Ой, млять, а знаешь что?! Пшел нах! — Мира передумала делиться сокровенным и скривилась. Эдвард в ответ саркастично усмехнулся и выгнул шею, как удав. Он уже почти привык к характеру "сожительницы": — Отцом, значит? Так зовут их главного?.. А я ошибочно полагал, что это фюрер Брэдли. Или это его кличка?.. — С*ка, зараза, проговорилась! — с досадой спохватилась Мира. — Ну ладно, слово не воробей! Хах, ну раз ты так нервно к ним дышишь, может и мне расскажешь? Я видел военных после Ишвара! И Жана Хавока в палате, после потасовки с Ласт!.. А еще история с Марией Росс… Знаешь? Уверен, там повсюду твои… кхем, "друзья" причастны!.. — Сам додумаешься! — кратко обрубила собеседница. — Ей, а кто подставил Марию Росс? Кто убил Маэса Хьюза?! — Призрак Коммунизма! — едким сарказмом ответила Мира. — Кто?! — прыснул от смеха Эдвард. Но сбавлять обороты не собирался. — Не знаю я!.. — отнекивалась Мира. — Врешь! — Ну вру. Но тебе придется с этим смириться, — вновь игриво закатила глазки Мира. — Ты знаешь ответ! Я же вижу!.. — Я тебе не энциклопедия! Все, давай, вали отсюда, — Мирослава сделала соответствующий выпроваживающий жест рукой. — А вот никуда я не уйду! Пока не получу ответы на все свои вопросы! — Ну тогда сейчас будешь вместе со мной блоки строить и паддинги выставлять, — пригрозила чем-то не понятным Мира. — Это еще что такое?! — ужаснулся Эд. — А это, мой дорогой, единственная доступная в этом скудном мирке магия, — зевнула девушка. — Вот, смотри. Иди сюда, видишь эти картиночки?.. Девушка указала рукой на экран монитора. Там в столбик располагались четыре картинки. Затем Мира открыла какое-то черное окно с кучей разноцветного мелкого текста, что-то постучала по клавиатуре, и затем картинки стали друг за другом в горизонтальном порядке. — Ву-а-ля! Но Эдварда это не сильно впечатлило… Учитывая, что он только вчера освоил Гугл-поисковик, его реакцию можно было бы простить! Но Мира поспешно расстроилась: — Ууу, и ты еще хочешь, чтобы я тебе что-то о гомункулах рассказывала? Пхе!.. — Думаю, Фьюри это бы больше впечатлило, — пожал плечами Эдвард, — я в тонкостях техники не очень… — Радиомеханик?! Пхе! Это как допотопный сисадмин! Сисадмин и программист — это небо и земля! — грустно вздохнула Мира. — Все, я сейчас засну, моя бессонница в один день доконает меня… Пошли кофе пить! Эдвард согласился. Его тоже клонило в сон. А кофеин бодрит, это даже в мире алхимии знают. *** Стоило чайнику закипеть, снова раздался рев сирен. Пожарка и скорая выехали друг за другом. — Ооох… — протянул Эдвард. Эдвард Элрик уже зае*ался слушать сирены и вздрагивать от этих звуков. С одной стороны зае*ался, а с другой испытывал из-за этого чувство вины и стыда. Ведь шла речь о спасении жизней! Не зря же эти завывания включали. Люди спешили на помощь пострадавшим. — Гляди, я тут придумала способ, чтобы оно не так громко шумело, — усмехнулась Мира. Она подошла к окну и… задернула шторку. Точнее, белую тюль. Эдварда это ужасно развеселило. Он в голосину рассмеялся: — И это должно помочь?! — Психологически! — радостно развела руками девушка. Элрика уже скрутило от смеха: — Пха-ха-ха!.. Так и передам… "Секретную методику защиты" Рою Мустангу! Парочка уселась пить бодрящий "эликсир жизни", но под завывания сирены атмосфера становилась угнетающей. Пожарка уехала, а скорая все никак не могла выехать. Выыыууу-Выыыууу-ЖЖЖЖж… Гудело так, словно сигналка находилась прямо под окном. Мира выглянула в окошко. Так и было… В соседний подъезд бодро побежали фельдшеры с носилками. — Ну все! Я так больше не могу, — заявила Мира, сходила в свою комнату и притарабанила оттуда ноутбук: — Ща-а что-то на фоне включу… И врубила какую-то японскую попсу. Эдвард уже мало чему удивлялся… Музыка под завывания сирен, да… Такого он еще не переживал в своей жизни. А песенка оказалась очень подвижной! Мирослава начала пританцовывать. Так она хотела скрыть свое напряжение. Насильно заставляя себя улыбаться и делать вид, что все прекрасно. Но у нее получался скорее оскал, чем улыбка. А еще и под звуки сирен скорой (или пожарки, не так важно) все это выглядело… И потешно, и жутко одновременно. Забавно, как адаптируется человеческая психика… Она же не первый день так живет, привыкла. — Давай потанцуем! Спорим, как только песня закончится, воздушная тревога прекратится? Эдвард, которому тоже порядком надоело слушать жуткие гудки, согласился: — Ну давай!.. Его движение были похожи скорее на прыжки и махание руками. А ее на замедленную обсессивно-компульсивную тряску… Впрочем, Мира умышленно пыталась раскачаться и закрутилась до такой степени, что голова кругом пошла. Какую-то минутку она ждала, пока комната перестанет вертеться: — Хо-хо-хо!.. О-ой… Эдвард?.. Ты тут?.. — в которой раз Мирослава задала этот вопрос. Походу, у нее это стало входить в привычку. — Да, — подтвердил Элрик. — Ага, супер… А достань мне печенье! — Хорошо, сейчас, — усмехнулся Эдвард и кинулся к полочкам: — Где оно у тебя лежит?.. — А ты не знаешь… — смотря на него, усмехнулась Мира. — Я не рылся на твоей кухне, — смущенно заявил Эдвард. Но почему-то его вполне спокойный ответ, наоборот, вызывал у девушки бурную реакцию. Казалось, она вот-вот заплачет. Что-то она явно не договаривала… Но тут зов детектива в душе Эдварда прервал внезапный и писклявый звук из монитора, который залился голубым цветом. Это уже была не сирена, скорее необычный дверной звонок: — Компьютер звонит? — удивился Эд. — Да, это Скайп. Видеозвонок, — подтвердила Мира. — Элрик, а-ну свали! И Мира отпихнула его. Достаточно сильно, Эд с непривычки чуть не впечатался в стену около плиты. Мира подлетела к углу стола и нажала на кнопку: — Ал-ле-е! — АЛЛО! АЛЛО! — послышался громкий мужской зов по ту сторону экрана. — Слышите меня? — спокойнее уточнила Мира у собеседника. Тот явно видел ее. Но вместо согласного кивка продолжал аллокать: — АЛЛО!!! АЛЛО!!! Мира обреченно вздохнула и закатила глаза к стенке. Там висели кухонные часы. Часики рядом с милыми мини-картинами, написанными масляными красками натюрмортов различных фруктов в белых кружевных рамочках. Самым важным был циферблат секундомера… Полушепотом девушка начала считать: — Одна, две, три… — АЛЛО! АЛЛО! — …восемь… — АЛЛО!.. — …десять секунд. Здрасьте, дядь Миша! — натянув стеклянную улыбку, с лицом ехидны припала к экрану Мирослава. — О!.. Вижу тебя! Что у тебя там происходит?! — Ничего, все в порядке. — Я же слышу, слышу, шум какой-то на заднем плане!!! Ты что там, сковородку спалила?! Плиту спалила?! Покажи мне! Покажи мне плиту!!! — нервно и очень настойчиво начал требовать собеседник. Ни тебе "здравствуйте", ни хотя бы "привет"… — Та то сирена, — отмахнулась Мира, — скорая поехала, это не пожарка. — Аааа, взяла Вас-таки холера эта, да?! А я говорил, говорил!!! Всех грешников рано или поздно настигнет праведная кара, — грозно помахал в экран пальцем мужчина. И так уродливо скривился… Казалось вот-вот, огонь из глазенок повалит и опалит его двойной подборок, что так противно задрожал, как холодец. — Ибо сказано, что плевелы, которые сеял Иисус… — Какой ты, бл*ть, начитанный! — вздохнула Мира. — А ты можешь еще хоть одну книжку помимо этой прочитать?! Ну там, алфавит английский?!. — НЕ ПЕРЕБИВАЙ МЕНЯ!!! Не смей вставлять своим грязным ртом матерщины, дрянь ты, малолетняя, когда старший говорит! Ты должна молчать и слушать, когда старшие говорят, усекла?! — Усекла, усекла, — отводя взгляд в сторону Мира. — И чего ты там все еще сидишь?! Вся семья уже перебралась в безопасное место (в Польщу, на сбор клубники. И в Финляндию, на сортировку шоколадок), а ты сидишь! Чего ты там сидишь?! Что, квартиру все мечтаешь, что на тебя перепишут, да?! Думаешь, самая умная там, да?! Аха-ха!!! — дядя Миша и дальше продолжал вести себя как школьник в переходном возрасте. А Эдвард, который наблюдал это все со стороны, был просто в ужасе! Хоть он не понимал ни слова, но эти эмоции… задевали его. — Сумасшедшая! Да ты поехавшая, да-да-да! Псих-дом уже по тебе плачет! — кивнул головой мужик так, словно знал какое-то уникальное сакральное таинство… — Очень интересная версия, но шо-то связь плохая, — оскалилась Мира и следующим движением нажала на кнопку. Экран погас. — Это кто был?.. Сосед? — удивленно повел бровью Эд. — Нет, дядька мой. Родной старший брат мамульки, — вздохнула Мирослава. И вновь голубой экран стал их тревожить. — О-о-о-й, никак не уймется… — фыркнула Мира. К счастью, шум сирен скорой прекратился, и на один назойливый звук стало меньше. Вновь раздался звук звонка. Мира недовольно стукнула пальцем по клавише: — Ну?! — Значит слушай сюда, хамка малолетняя! — начал брызгать слюной мужик. Но тут он случайно заметил край штанины Эдварда: его ноги частично попадали в кадр: — Там что… кто-то… есть с тобой?! — сразу присмирел мужик. Аж шёлковый стал. Присутствие чужого человека резко повлияло на поведение и тон дяди Миши. Мира в ответ повернула камеру ближе в свою сторону: — Что надо, блин?! — Мать твоя тут хотела на тебя, дуру, глянуть! Ларка, на! В экранчике возникло встревоженное, заплаканное лицо женщины. Эдвард видел теперь меньше половины, но даже так… Ее тон, глаза! Такие жертвенно-несчастные, наивные, невинные… Аж сердце сжалось! И не надо особо понимать чужой язык, что бы понять: эта бедная, замученная — мама Мирославы! В придачу ее голос дрожал: — Славочка!.. Как же ты там, одна-одинешенька?! Уа-а-а!.. — начались невротические завывания вперемешку со слезами. Мира молча с каменным лицом за ней наблюдала. Словно это был концерт, который нужно было дослушать до конца: — Да как же так?.. Совсем одна, без бабушки, без дедушки, меня нет, отца твоего… Как же ты?!.. Мне вот до тридцати лет родители всегда помогали, поддерживали, а ты-то сейчас совсем одна! — Мамку свою надо было меньше слушать, мам. До тридцати слушаться родителей — это, конечно, мощно… — Ты не понимаешь, что говоришь! Зачем, зачем ты говоришь такие оскорбительные вещи?! Ты что, не понимаешь, что это все не игры?! Я слышала, как ты общаешься с дядей Мишей! Ты знаешь, твой дедушка меня уже бы ремнем оттаскал! А бабушка по губам надавала! Да так, что они были бы синие!!! И тут эта жертвенно-несчастная женщина, мученица, этот пресвятой ангел и божий одуванчик буквально за секунду изменилась на глазах Эдварда! От душевных всхлипываний не осталось и следа, а лицо исказила… Ненависть? Лютая злость? Эдвард был в шоке. Даже Энви нервно курит в сторонке по сравнению с ней не умел настолько быстро переключаться в настроениях, когда менял свою внешность! — Ну да, потому что "раньше было лучше". Золотые догмы взаимоотношений в семье, выстроенные на чистом уважение и гуманности, — продолжала шутить сарказмом Мира. А может это и не шутки были, Эдвард уже запутался… — Нет, ну вы слышали?! — в кадре вновь появилось лицо дяди Михаила. — Вон по ту сторону сидят твои дедушка и бабушка, Мирослава Малиновська! И они слышат, как ты неуважительно относишься к своим родственникам! Бл*ть, что за конченное поколение ублюдков пошло?! Мы для нее стараемся, заботимся, звоним спросить о самочувствии! А она…! — дядя Михаил грубо оттолкнул "Ларку", чтобы занять больше пространства в экране. И теперь две пары обозленных глаз уставились на Мирославу. Мира знала: они ждали. Ждали, когда она начнет плакать, и чтобы в этих истерических припадках начала судорожно извиняться. Ведь именно это было нормой поведения по мнению ее родни. Давно прописанный сценарий. И Мира, как хорошая девочка, должна была сыграть свою партию. — Ой, ты, бл*ть, гомункул!!! Недочеловек! Бошку себе вправь! Живи в лесу, молись колесу!!! — рявкнула хорошая девочка и яростно стукнула по клавиатуре. Звонок окончен! Мира злостно захлопнула крышку экрана. — И… Это была твоя… Мама?.. Так значит… твои родственники живы?! -подвел итог Эдвард. — С чего ты взял, что они… Аа, ты увидел гору чашек? — догадалась Мира. Впрочем, свидетельств о том, что тут раньше жило больше, чем один человек, было немало: несколько шкафов с одеждой разного размера, как для мужчин, так и для женщин; в коридоре куча обуви, покрывшейся пылью; наличие более трех зубных щеток в ванной… — Ну да… Они просто съехали. А я осталась, — развела руками Мира. — Потому что я хочу оставаться и жить здесь. Я как японские камикадзе — до победного и последнего, хах… А они — нет… Вот и все. Но… Если уж ты спросил, то кое-кого потерять я успела. — Кого же?.. — Я работаю на дому. Пару месяцев назад несколько моих коллег умерли, — глаза Миры вмиг заблестели. — Я их вживую почти не видела! Но я каждый день общалась с их аватарками… И все они были моими ровесниками! Так жутко теперь… смотреть на фотографии молодых людей и знать, что они уже никогда не ответят, потому что они мертвы… Почему-то не я, а они! Мира не выдержала — заплакала. И снова полезла к шкафчику за лекарствами. А Эдвард внезапно задумался… Терять близких членов семьи — это ужасно. Но тем не менее естественно. Как бы прискорбно это ни звучало… Старое поколение рано или поздно уходит на смену новому, и так далее… (иметься в виду смерть от старости). А вот потеря друга, да еще и ровесника… Такого по умолчанию природа не задумывала. И в каком-то смысле… Такую потерю было тяжелее перенести. Наверное… Эдвард подступил к девушке. Она снова выпила какие-то лекарства… Вероятно, успокоительное… И, стоя к нему спиной, продолжала содрогаться в плечах. — Хей!.. Держись! Мне жаль… Сожалею, что так вышло, — он осторожно положил ей ладонь на плечо. Но Мира ее тотчас скинула: — Не надо, я в порядке. *** В этот вечер Эдвард Элрик прислушался к просьбе Миры не трогать ее и дать поработать. Чтобы избежать давящей тишины, он снова включил телевизор. Невзирая на то, что по-прежнему ни слова там не понимал. Так, просто… Картинки посмотреть. Вспомнив диалог Мирославы с ее родственниками, Эдвард усмехнулся. Припомнился момент, когда она назвала своего ущербного родственничка… гомункулом. И недочеловеком. Интересно, почему? Просто так с языка соскочило? Или она все же отдает себе отчет, что… это было очень хорошее сравнение? Эдвард опечаленно вздохнул. Почему все так сложно? Почему такая, казалось, сообразительная (хорошая, правильная) девушка… не может всецело разделять его сторону, алхимика Эдварда Элрика, посланца Света и справедливости?.. Зачем ей эта Тьма, этот Энви и остальные гомункулы-недолюди?..