Вечность едина для всех

***

В голову давно не приходила мысль о том, что придётся посетить место, в которое сейчас с трудом волочатся ноги, и то с чужой помощью. Вечерние сумерки быстро сменились на мрак, создавая трудности в ориентировании пространства, а боль, сравнимая с переломом нескольких костей одновременно не давала с лёгкостью передвигаться и здраво мыслить. Саре повезло — около подножия горы Ёго две жрицы, заметив раненную девушку среагировали моментально. Первая направилась прямиком в храм, предупредить о приходе незванного гостя. Вторая, придерживая массивные, дрожащие от всех впечатлений плечи Сары подобрала нужный темп ходьбы, вместе с этим успокаивая словами о том, что скоро всё закончится и медицинская помощь будет оказана как можно скорее. — Сегодня ночную должность занимает одна из лучших жриц, Вам мигом станет легче, — старалась подбодрить ещё совсем юная, с каштановым цветом волос девушка. Сара не сомневалась в профессионализме каждой служащей в храме Наруками жрицы, но посещать его лишний раз желания не было, из-за одной особы. Видеть полный притворства фиалковый взгляд крайне не хотелось, особенно когда он вводил во множество заблуждений. Сара редко сомневалась в своих суждениях и действиях, всё то, что она не озвучивала по ряду каких либо причин таилось глубоко внутри. При каждой встрече с Мико непривычных сомнений становилось всё больше, по самым разным темам, что выходило за рамки стабильности. Это раздражало. Сама Сара давно не получала тяжёлых ранений и ранений в целом. Регулярно совершалась физическая нагрузка, но испытывать подобную сильную боль приходилось довольно давно, до этого дня. Из-за подобного отсутствия всё ощущалось в разы больнее и непривычнее. Некоторые места на её смольных крыльях окрашены в алые подтёки. Кровь уже подсохшая — неприятно слипаются кончики перьев друг с другом. Волосы на голове, как и два, внушительных размеров крыла выглядят потрёпанными. Веки устало прикрываются, лишь изредко откликаясь на ночные, желтоватого цвета фонари, которых становилось всё больше на пути к храму. Отчасти она даже рада, совсем скоро покажется большая и всегда процветающая Священная сакура. Сара, под влиянием сомнений или сложного выбора находила рядом с древом успокоение и ответы. Лёгкие, на порыве ветерка розовые лепестки указывали на решение проблем. Так считала тэнгу. Этот случай не исключение. Предвкушение облегчения нарастало. Миновали привычные, из качественной древесины столбы, что означало о прибытии в храм. Освещение, на фоне мрачного неба создавало ощущение безопасности, но отчего было противно, пока Сара не понимала почему, наверное просто усталость. Сара сразу попросилась к сакуре. Девушка аккуратно отпустила воина, а после, замечая чужую нужду остаться одной она немного замялась, поправляя тёмные прядки своих локонов. — Вы уверены, что сможете в одиночестве дождаться жрицу? — Да, — краткий ответ, руки легли на деревянную поверхность перил. Великое древо как и всегда восхитительно, особенно когда находится в нескольких метрах от тебя самого. Видеть посторонних в немом диалоге Сара не желала, поэтому была рада, насколько быстро удалилась жрица. Родные лепестки и толстый, видящий на своих веках многое ствол был таким же неизменным, приятно знакомым. Улицы Инадзумы менялись, шумели каждый день, но храм являлся отдельным умиротворённым местом для многих. Шум улиц не доносился до этого места, но весь город казался крошечным на высоте горы Ёго. На службе, как и в городе приходилось часто вслушиваться в суматоху, которую устраивал вечно спешащий куда-то народ. Сара много часов проводила одна, её никак это не смущало, даже вошло в часть ежедневной рутины, в ритм жизни. С самого детства одиночество было чем-то привычным, не считая клан Кудзё, который любезно принял маленькую девочку в свою "семью". Закрывая глаза и вдыхая полной грудью ночной свежий воздух, попытка болью отдалась в районе лёгких, чувствуя запах травы, древесины, цветов сакуры и... Что-то, что нарушает покой. Сара медленно открывает глаза, кладя руку на место в районе груди, будто стараясь схватить болевые импульсы и взять себя в руки, ноги начинали подкашиваться. Уставший взгляд заметил давно не виданный путь из пудровых лепестков, долгожданное облегчение. Но блаженство испаряется сразу же, после поворота в сторону лепестков. Рука крепче вжимается в перила, раздражённо скребя ногтями. — Доброй ночи, Тэнгу, — противно знакомый силуэт и приторно-сладкий голос. — Доброй, — девушка отвечает хладнокровно, скрывая отвращение и сильнее хватаясь рукой за грудную клетку, дыхание сбивается. Как жрица, подобравшая раненого воина, могла говорить про гудзи Великого храма Наруками так просто? Одна из лучших жриц? Та девушка просто издевалась. Если бы Саре сказали напрямую кто сейчас готов залатать её раны, и это оказалась Яэ, она бы ушла сразу же, даже упадя где-нибудь в лесу от изнеможения. Глаза сразу забегали, рассматривая выход, зубы закусывали нижнюю губу как только могли, вкладывая во всю силу укуса подавленное возмущение. — Ты не в состоянии уйти, — кицунэ заметила бегающий взгляд, сама Мико вальяжно приближалась к девушке, но что-то в её голосе и движениях было непривычно. Что-то, чего Сара не видела никогда. Покорно кивнув Тэнгу с трудом вздохнула, больше не чувствуя ни свежести, ни ароматных лепестков, ни запаха травы, воздух вокруг казался накалённым, а движения скованными. Гудзи была единственной надеждой на быстрое и благополучное выздоровление, которое упускать совсем не выгодно. Армии великого сёгуна нужны достойные воины, нужно поправиться как можно скорее. Сара почувствовала бо́льшую слабость, когда заметила, что её взяли под руку, помогая сохранять равновесие. Девушка старалась лишний раз не касаться Мико, сохраняя дистанцию. И это тот верный выбор, на который указали ей лепестки? Бред. Зал святилища в храме Наруками тоже ни чуть не менялся, только само помещение Сара помнила плохо. После открытия сёдзи при тусклом свете с уличных фонарей показались привычные тростниковые татами. Внутри, на удивление, было не намного теплее, чем на улице, даже свежо. — Я помогу раздеться, — спокойно сказала Гудзи, зажигая несколько свечей. Сара, не выдержав, прошла пару шагов и упала на колени, силы закончились. — Справлюсь сама, — рычание в ответ. Раннее белоснежная, но теперь окрашенная в красноватые пятна накидка спала с плеч на пол. Чёрная ткань обтягивала торс, спину, аккуратную грудь — она вздымалась в ритм ослабленного дыхания. — Упрямая девчонка, как и прежде, — в руках появилось несколько маленьких флаконов и одна большая колба, скорее схожая с маленьким графином, внутри которого была жидкость на основе лечебных трав. По-прежнему расправленные крылья подрагивали, от боли и холода по телу бежала толпа мурашек. Внезапно крепкая воинская фигура согнулась пополам, за секунду теряя свою стойкость и власть. Пальцы пытались ухватиться за пол, а два смольных крыла, казалось, готовы были сломаться от новых накатывающих ощущений. Сара шипела от боли, пытаясь привести дыхание в норму. — Позволь мне помочь, ради всемогущего сёгуна, — Мико села рядом. Ради сёгуна — она была права. Глупо отказываться из-за личной неприязни, когда армия нуждается в своём генерале. Голова невольно упала на чужие колени. Как низко. Пасть перед тем, кого недолюбливаешь, предстать в таком ужасном виде. Адская боль быстро перебивала мысли об унижение, особенно после нежных рук, они дотрагивались до крыльев осторожно, словно те были из хрупкого фарфора. Мико сняла заострённую маску, оглядывая ещё одежду, элементы, которые способны помешать лечению. Пододвинув тело ближе глаза забегали по ранам, видеть подобную картину приходилось не впервой. Прикладывая ладонь на спину она сразу обогрилась кровью, тихо ахнув девушка нервно закусила губу. Яэ давно не видела, чтобы кто-то истекал стольким количеством алой жидкости прямо у неё на руках. Спокойная жизнь в храме вызывала привыкание и безмятежность. От каждого прикосновения Сара вздрагивала сильнее, дополнительные, даже малейшие движения крыльями давались тяжело — Мико поняла это сразу. Примечая, что мешающую ткань снять не получится, остался вариант разорвать её. Тонкая ткань легко разошлась по швам, открывая обзор на многочисленные шрамы и свежие, наполненные кровью впадины. Сара не заметила, в какой момент доверилась женщине, которая всегда вызывала у неё раздражение и чувство чего-то непостоянного. Сара ненавидела непостоянность и резкие перемены. Ещё не любила сладкое. Мико всегда пахла чем-то сладким, сейчас этот запах куда-то пропал, точнее Сара игнорировала его. Также не заметила маленький деревянный таз, который благополучно стоял около них, наполненный тёплой водой. Кусок хлопковой ткани обтирал лишние капли крови, осторожно обходя сами повреждения. После, травяной отвар маленькими каплями вливался в раны, обрабатывая, параллельно жрица протирала вытекающую свежую кровь. Каждый раз фиалковые глаза ловили сильные вздрагивания, сразу же поощеряя поглаживанием по голове. Словно мать старалась придать ценность стараниям своего дитя. Сара терпела. Как только могла, из последних сил. Разобравшись со спиной пальцы ловко перешли к крыльям, в ночи они казались ещё более смольными, по-особенному красиво переливаясь в серебряном свете луны. На миг Мико остановилась, услышав всхлипы. Продолжая свою работу она начала: — Никогда не слышала твой плач. — Больно, — кратко прошипела Сара, руками сжимая подол одеяния своего лекаря. — Даже маленькой ты не давала волю слезам, терпела, — ощущения, что та погружается в чувство ностальгии и прошлого не было, скорее просто ставила перед фактом. Между ними возникла пауза, Яэ подумала, что её неразговорчивая собеседница уже завершила их неожиданный диалог, но нет. — Госпожа Гудзи, — Мико всегда удивляла вечная формальность вечно строгого генерала. — Воля сёгуна закон, я никогда не сомневаюсь в ней, но, — нежные руки начали обрабатывать крылья, ни на секунду не перебивая искреннюю речь, которую Сара излагала не многим, точнее никому. Всю жизнь она терпела. — Всё ли я делаю правильно? Достаточно стараюсь? Правильно, что я отдаю свою жизнь за сёгуна каждый день без сомнений, даже вне службы? Правильно, что я лишаю людей их стремлений, отнимая то, что по праву принадлежит им? — её голос дрогнул. Вечно стойкий воин пал окончательно. Пал перед тем, перед кем хотел пасть в последнюю очередь. Яэ на миг остановилась второй раз. — Сара, — бархатно и тихо начала Гудзи. Вот, что некоторое время назад казалось чем-то незнакомым; маска лукавой лисицы снята, как и маска хладнокровной тэнгу. — Ты сама обязываешь себя с самого прихода в клан Кудзё, — что по праву принадлежит народу... Глаза бога, слишком жестокий закон, Мико солидарна. Но она лишь вздохнула, словно сама задумывалась о последних суровых методах архонта неоднократно. — Иди без сомнений по пути, который ты выбрала сама. Воля сёгуна не даст тебе указания о том, как проживать каждый день, — Мико давала короткие передышки генералу во время обрабатывания крыльев. Слишком чувствительные и гладкие. — Чего ты хочешь лично сама? — она горько усмехнулась, её притворство, хоть и спало, но было частью её самой. Сара замолчала, дрожа под чужими руками. Не понимает, почему выплёскивает всё то, что копилось годами человеку, которому едва ли доверяет. Яэ знала много историй, трагедий инадзумцев, но всегда только наблюдала, отмечая для себя какие-то вещи, практически никогда не комментируя. Она сама не понимает, почему вдруг заговорила с той, которую много лет частично презирала, но никогда не отрицала — Тэнгу достойна восхищения. Моральное и физическое состояние волевого ворона было в её руках. Она привыкла играться, на этот раз происходящее было более суровой, настоящей игрой. От чего-то хотелось помочь. — Не определилась, — Сара притихла вновь, каждой частицой организма чувствуя ласковые поглаживания на здоровых участках крыльев. — Всё в твоих руках, — разглядывая на чужих щеках блики от слёз бережно вытирает солёные капли. Янтарные глаза спустя столько времени отображали спокойствие, доверие. Но это временно. Как только раны перестали кровоточить, бинты покрывали некоторые участки спины, и даже крыльев; Сара осторожно приподнялась. Молча встречаясь взглядами девушка кивнула, тихо прошептав: — Спасибо. В уголке губ находилась маленькая царапина, разглядев на ней немного не высохшей крови Мико осторожно, боясь спугнуть коснулась языком маленький ранки. Вкус железа быстро исчез, фиалковый взгляд невозмутим. Ей нравилось вводить людей в ступор. Сара отвела свой, слегка смущённый взгляд. Такую Мико она узнавала. — Это обрабатывать не нужно, — строго процедила та, упрекнув. На полу валялась разодранная чёрная ткань, Сара не злилась, здоровье разумеется важнее, вряд ли она смогла бы сложить свои крылья, чтобы снять мешающую ткань. Она была рада — жрица сделала всё возможное, боль уходила. Визит в храм Наруками вызывал обнажение, внутреннее и физическое. На первое Тэнгу даже не рассчитывала, как и её временный лекарь. Оголённое сильное тело меркло в свете погасающих свечей. Скоро крылья расправятся как и прежде, сёгун не усомнится в преданности своего воина, как и госпожа Гудзи не усомниться в том, что маленький ворон прислушается к сказанным в эту ночь кратким словам.