st///seaside

Когда тебе пятнадцать, то мир только приоткрывает для тебя двери. Пятнадцать — это весело, пятнадцать — это начало пути. В пятнадцать ты должен ходить весь в сырой футболке после спортивных хобби, быть весь в красках после творческих кружков. Только вот, идя сейчас по вечерним сумеркам, рубашка сырая лишь от того, что на нее вылили какое-то дерьмо из уборочного ведра. А все краски, что находятся на теле и расплываются черно-фиолетовым по рукам и ногам, исходят от грязных башмаков чудесных одноклассников. Так происходит, особенно тогда, когда дети выращены в спартанских условиях и повернуты на словах чокнутых родителей. Так происходит, когда ты отличаешься хотя бы чуть-чуть от других. Так происходит, когда ты не очень богат, а семья состоит из отбросов общества. Девчонка шмыгает носом и обтирает воду со лба, стекающую с сырых волос. Хорошо хоть не воняет, либо она уже привыкла. В доме все как обычно, ничего не меняется. Где-то на кухне слышны оры и звон бьющихся тарелок. Ничего нового, ничего. Крик женщины разрезает всю стоящую глухоту маленькой квартиры, и девчонка бросается на кухню, видя, как мужчина начинает замахиваться кулаком. Она встает перед ним, зная, что ничто не остановит этого урода. Но девчонка все равно шмыгает носом и принимает все посыпавшиеся на нее удары. Уже не больно, наверно. Она смотрит на женщину, но та как ни в чем не бывало, наливает себе в стакан еще что-то дурно пахнущее и алкогольное. Проще закрыть глаза. *** Зеркало в ванной заплевано сгустками зубной пасты и сморчками. Они искажают отражение, но рассмотреть ссадины на лице и разбитый уголок рта вполне возможно. Девчонка вздыхает и утирает кровь, тихонько шикая. Путь из ванны в ее комнату проходит тихо, и это хорошо. Переодеться из одной поношенной грязной одежды в другую, но хотя бы чистую, не составляет труда. Нужно сделать уроки. Но как только девчонка садится за подобие стола, из кухни начинают слышаться мерзкие хлюпающие звуки и стоны. Она бросается туда, и очень зря. Тошнота порывается к глотке внезапно и резко, а ноги слабеют. Девчонка срывается с места в сторону уличной двери, еле как натягивает дряхлые кроссовки и сбегает на улицу. Ее рвет в мусорку до желчи. Она утирает бледное лицо и начинает смеяться. Истерика накрыла с головой, но также быстро ушла. Смысла истерить совершенно нет. Собравшись с мыслями, девчонка пошла вперед — возвращаться назад не хотелось совершенно. *** Под ноги попадаются камни, а руки девчонки все продолжают трогать разбитый уголок рта. Будто это чем-то поможет. Она проходит мимо закрытых магазинчиков, где в окнах замечает множество разнообразных ярких вещей и плакатов. Ей все это совершенно не по карману. Ноги доносят ее до рельс, а вдалеке уже видно приближающийся поезд. *** В вагоне много людей, и все они шумят. Напротив сидит парочка, что достаточно громко пререкается, а вокруг них сидят незнакомцы и глазеют на это, будто это самый интересный и изощренный фильм. На какой-то быстрой остановке, у которой даже не объявляют название, заваливается молодой парень, захлебывающийся в слезах. У него на неприкрытых кофтой руках куча синяков, а на шее видные отвратительные красные следы. Девчонка опускает глаза на свои собственные руки, рассматривая их, и вздыхает, вновь дотрагиваясь до кровоточащей губы. Она больше не смотрит на то, кто заходит в этот поезд. А когда объявляют первую станцию, то решает вообще отключиться от мира. Первая нормальная остановка ей не доставляет, рутина ее совершенно не интересует. И так хватает. *** Вторая остановка поражает ее громкостью звуков с улицы, и проникающим в вагон запахом вкусной еды. Девчонка смотрит, как из поезда вываливается куча людей, и тоже встает перед выходом. Вокруг столько еды, ярких цветов и громкой музыки. Она чувствует, что сзади нее кто-то встал, и замечает девушку, что сидела рядом с ней через несколько кресел. Девчонка фыркает, ведь человек, стоящий за ней, должен был еще остаться на первой станции, ведь выглядит, как типичная будничная серость. Она отворачивается и ступает вперед — прямо в гущу красок, вкусного запаха и ярких звуков. Где-то сбоку продают сладкие блинчики, вдали кричат про сахарную вату, а вот там про конкурсы с призами. Девчонка хлопает глазами и срывается с места, прямо к ларьку с вкусными мясными пирожками, и громко радостно смеется. Она наконец поест вкусную еду. Пирожки оказываются просто божественными, особенно, когда запиваются густым молочным горячим шоколадом. Девчонка жмурится от вкусового качества и осматривается вокруг. Замечает магазинчик с одеждой и несется к нему. *** В руки попадаются разношерстные вещи, на голове сменяются шляпы и шапки, а ноги тонут в чересчур огромных для девчонки туфлях. Она носится по всему магазину — из одного его угла в другой, перебирая все вещи и выбирая по ее вкусу. И когда руки останавливаются на огромной уютной мягкой толстовке, то она понимает, что нашла то самое желаемое. *** Держа в руках огромный кусок шоколадного торта, девчонка движется к игровым автоматом. Они никогда ее не привлекали, и она сама не понимала, почему другим так это нравится. Около одного из автоматов с азартом прыгает та девушка из вагона, и смотря на нее, девчонка фыркает, но потом сразу начинает улыбаться. Будничная серость оказалась просто потушенной зажигалкой. Где-то справа начинает мелькать голубой свет, и девчонка направляется в его сторону. *** Крабовые чипсы оказываются максимально химозными и токсичными гадами, но такими вкусными и яркими. Три пачки хватаются молниеносно и не думая, а ноги ведут обратно к поезду. Никакого блока на то, чтобы не входить в электричку не возникает, и девчонка горько улыбается, проскальзывая в вагон. Она смотрит на вкусно уплетающего кремовые трубочки того разговорчивого парня, и заглядывается на человека в углу, который смотрит на то, как тот все это ест и мелко незаметно улыбается. Девчонка ощущает смущение, как будто она подглядела что-то не предназначенное ее глазу, и поэтому отворачивается. И удивляется, ведь та девушка находится на своем месте. Она не думая, просто садится рядом с ней и начинает разговор. *** На третьей станции ей делать нечего. Она так и говорит той девушке, смотря как человек выходит за пределы вагона. Девчонка ощущает, что больше не увидит ее, и оказывается права. Смотря, как в вагон заходит парень из угла, она оборачивается на окна, и видит, как вдаль удаляется девушка, держащая на руках трехцветную кошку. Двери вагона закрываются, а девчонка все смотрит на улицу и повторяет, как мантру: «Не оглядывайся и никогда больше не возвращайся.» *** Четвертая станция появлялась постепенно — не было ничего слышно или видно. За окнами была темнота с редкими просветами фонарных столбов. Было странно. Девчонка шмыгнула носом и огляделась. В вагоне сидело всего пятеро человек, включая ее. Это было мало, по сравнению с тем количеством людей, которые вошли в самом начале поездки. Электричка остановилась максимально медленно, по сравнению со всем маршрутом. Двери раскрылись тихо, будто не желали нарушать гармонию четвертой станции, название которой было лишь шепотом в пространстве. Девчонка ощутила всю тихую атмосферу этого пространства, и аккуратно встала со своего места, направляясь на выход. На улице была кромешная тьма, лишь проблески разноцветного света мелькали вдали. Она медленно передвигала своими ногами, пока не поняла, что впереди нее виднелся огромный стадион. Резко, разрушая тишину, взлетели вверх фейерверки. Они были самых разных цветов, размеров и форм. Что-то было похоже на огромный цветок, другое — на россыпь множества галактик. Девчонка выдохнула, проблески понимания появились в ее глазах, и сорвалась с места. Она бежала быстро, совершенно не обращая внимание на спирающее дыхание и боль в ногах. Дверь показалась перед ней, и девчонка открыла ее, использовав все свои оставшиеся силы. Приятная духота, громкая музыка и крики, разнообразие цветов ударили в лицо, а ее сердце замерло. Это они, это то, чего ради она все еще пыталась. Это единственные люди, которые все еще спасали ее. Девчонка стала спускаться вниз по лестнице, пробираясь сквозь множество людей. На ее голове внезапно появилась кепка, а в руках оказались непонятные светящиеся палочки, которыми она взмахивала в такт музыки и гармонии голосов. Она шла вперед, с каждым шагом ощущая, как ее сердце начинает работать быстрее, легкие позволяют дышать глубже, а все тело начинает окутывать жар. Эйфория, смешанная с восторгом, стала окутывать с ног до головы, а на лице все расширялась улыбка, совершенно игнорируя разбитый уголок. Девчонка приблизилась прямо к сцене, и случайно столкнулась взглядом с человеком на ней. Он улыбнулся ей и помахал рукой, пропевая последний слог заканчивающейся песни. Она всхлипнула, слезы побежали по ее лицу, но улыбка все еще ширилась и была искренней. Артисты, выступающие на сцене, махали и заставляли своих фанатов кричать громче и звонче. Они говорили фразы, которые заставляли сердце качать кровь и не останавливаться. Они говорили: «Все пройдет!» «Вы со всем справитесь.» «Нужно падать, чтобы потом вставать с новыми силами и идти вперед!» Артисты благословляли своих фанатов на свершения и мотивировали бороться. Ведь все и правда будет замечательно. Любой рассвет появляется после темного времени. Где-то вдали двери закрывала электричка, и медленно ехала вперед, увозя с собой оставшиеся души.