То, что ранит больше всего

Джисон так счастлив. У него есть все, что нужно счастливому подростку: и скейт новенький родители подогнали, и гитару отец, всю украшенную пёстрыми марками, отдал (и даже играть научил на ней), и друзья классные есть, входные тесты написал почти на отлично, да еще и осеннее солнце до сих пор греет своими лучами, пусть уже не такими яркими. Идеально. Думать не хочется ни о чем. Разве что о Ли Минхо из класса на год старше. Он такой добрый и вежливый с каждым. Минхо помогает всем и везде. Минхо забавно щурится, когда чихает, и бьёт соседа по парте по плечу во время приступов задорного смеха. Минхо выше него на семь сантиметров. Джисон хочет подружиться. Его крошечное сердце рядом с ним отчего-то трепещет и ладошки потеют. Джисон заглядывается на широкие плечи и ведется на кошачью улыбку. У Джисона много друзей, но ему хочется подружиться и с ним. – Хён, а тебе русалки нравятся? – однажды перегибается он через весь стол с таким видом, будто выпытывает тайну какую важную. Минхо давится рисом. – Что... что за вопросы, Джисон? – тщетно пытается откашляться старший, принимая заботливо протянутый Ханом стакан воды. – Да так. Мне вот нравятся. Они загадочные. – Джисон неотрывно наблюдает за чужим скачущим кадыком, тут же одергивая себя и поспешно отсаживаясь на место. – Ты как русалка. Русал. Такой весь загадочный и странный, не могу понять тебя, – забавно морщится Ли, возвращаясь к тушеным овощам. – А тебе нравится загадочное? Он уже было поднимает полный надежды и интереса взгляд на старшего, силясь получить ответ, но их прерывает громкий гул на всю столовую где-то сбоку от него. Через секунду Джисон ощущает большую ладонь на своем плече и невольно вздрагивает. Минхо отводит взгляд, приветствуя друзей младшего из школьной команды по баскетболу и возвращается к поглощению своей порции. Как никак, урок начнется меньше чем через десять минут, а опаздывать некрасиво. Странный вопрос Хана давит на него до конца дня.

***

Скейт поспешно прислоняют к шкафчику. Чего Джисон не любил больше всего, так это опаздывать на занятия. Во-первых, от первого урока прошло порядком двадцати минут, еще пять уйдет на то, чтобы повесить ветровку на крючок и добежать до нужного класса. Во-вторых, что кажется Джисону наиболее важным, поэтому это может считаться все еще "во-первых", он прослушал все утренние сплетни. Вот серьёзно, как раз сегодня он хотел услышать что-то кринжовое из их школьных утренних новостей. Но, какая досада, судьба распорядилась иначе – Джисон проспал. А нечего постоянно радостным бегать – халява не вечная. Влетая в класс, словно вихрь, он поспешно здоровается и извиняется. Около двадцати пар глаз пялят на него, не скрывая своего явного интереса, а некоторые даже презрения. Джисон удивляется и вдвойне жалеет, что проспал. Учитель фальшиво кашляет, привлекая к себе внимание класса. Весь урок Хан отвлекается на шепотки за спиной, чувствуя на своём затылке прожигающие взгляды. – Хэй, Тэун, я пропустил какую-то сенсацию? Все так пялятся, – он привычно подсаживается за их столик, радостный от предвкушения вкусного обеда, – я сегодня тако-ой голодный, с утра не завтракал. Проспал, представляете? – Джисон неловко хихикает, закидывая в рот немного мяса. – Енсу, ты будешь доедать? Нам на тренировку еще, не забыли? – с нажимом обращается тот к другим парням за столом, неумело игнорируя присутствие Джисона, – Давайте, закругляемся. Младший хлопает глазами. Что? – Эм... Тэун? Все норма- – Джисон. Не садись с нами больше.

***

Мокрая пелена застилает глаза – то ли от ветра из приоткрытого окна, то ли из-за чувства обиды где-то глубоко внутри. Сидя на подоконнике, было видно проходящих внизу учеников и изредка учителей. Всё таки хорошо, что осень ещё радует теплом. Вон, на улицу все повыбегали. – Они... сказали- сказали, что я... что я гей, представляешь? Я не знаю, от-откуда они вообще взяли это. Это же просто чертовы сплетни. Соленые капли все же украшают тёмный материал брюк на коленках, куда младший уткнулся, прячась от всего мира. Люди такие злые. Так больно. Он думал, что у него есть надежные и веселые друзья, с которыми он строил крепкие отношения, всячески пытаясь понравиться им. То домашку решит за кого-то, то на контрольной поможет половине класса. И что он сделал не так? Что-то все же сделал, раз какой-то придурок пустил слух о нем по всей школе, который оглушил всех своей сенсацией. Не хватало только местной газеты и огромного жирного заголовка на всю страницу. – В этом и дело, Джисон. Это всего лишь сплетни. И ты поспешил верить им? На таких, как эти люди, обижаться не надо – они этого не стоят. Минхо, его лучший Минхо-хён пришел на помощь. Его спаситель. Когда младший на грани слез подбежал к нему на перемене, он незамедлительно повел его в дальний мужской туалет. Подальше от чужих глаз и осуждений. Помог ополоснуть красные глаза и щеки, даже чистый носовой платок свой дал. Джисон влюблен, так сильно влюб- Влюблен? Эта мысль бьёт кувалдой по многострадальной макушке Джисона, ошпаривая его осознанием. Он влюблен? В своего хена? Значит все эти слухи – правда? Это значит, что все свое детство он был неправильным? Не как все. Значит ли это, что, пока другие гоняли в футбол на заднем дворе школы, а Джисон предпочитал яркие заколки и цветные резинки для волос – он был не таким, какими должны быть мальчики? Плохо ли это? Плохо ли, если Джисону всегда нравился персиковый цвет? Ведь другие его сверстники всегда носили тёмную одежду. Получается, ему тоже нужно было вести себя уверенно и задирать младшеньких, чтобы показать, что он – парень? Он был странным? Черт, кажется так и есть. Минхо, видя шок и смятение на его заплаканном лице, подходит ближе и опирается о подоконник рукой. Он так близко. Его хён так близко, неужели ему не противно рядом с ним? – Сони, я вижу, как много ты думаешь, просто перестань накручивать себя- Сони. Ласковое прозвище вливается в покрасневшие уши, мягко растекается на слабом сердечке Джисона, обволакивает его всего снаружи и внутри, разжигая огонёк тепла. Он совершенно отключается, когда тянется вперёд и отчаянно прижимается к пухлым горячим губам хёна... Но получает в ответ лишь грубый толчок в плечо и отскочившего на пару метров от него Минхо. Слезы по новой собираются в уголках глаз. Старший смотрит на него с потрясением, шоком и... разочарованием? Так можно назвать эту пустоту в его глазах и побледневшее лицо? Нижняя губа Джисона дрожит, ручейки слез катятся по его мягким щекам. Он отчаянно цепляется за край подоконника, сжимая руки до побелевших костяшек. – Джисон, ты... Ты не так понял. Я ведь не как ты, я не... я не гей. М-мы же были друзьями... Слова оказывается так больно могут ранить, резать и так израненное сердце на куски, так беспощадно и бесчувственно. Вот что по-настоящему больно. Не презрение со стороны общества, а со стороны любимого человека. – Минхо-хён... Я... Пожалуйста, Минхо-хён... – из горла вырываются рыдания, когда он наблюдает за старшим, который пятится к двери и вытирает рукавом рубашки свои губы. Он не может пошевелиться. Не может спрыгнуть с места и догнать его, чтобы объясниться, попросить остаться. Он не хотел, чтобы Минхо, его Минхо-хён отворачивался от него. Джисон чувствует себя таким противным. – Минхо... В ответ ему служат поспешно удаляющиеся шаги в пустом коридоре и все тот же ветер, пробирающийся под одежду. На улице так чертовски холодно. Ветер обдувает высохшие следы слёз на щеках, заставляя вздрагивать всем телом после каждого своего дуновения. Джисон сильнее сжимает кулаки и передвигает ногами быстрее, желая убежать как можно дальше от всего мира. Кругом ни души, когда он мчится вглубь пришкольного парка, желая навсегда забыть себя. Куда он бежит? Урок по его любимому предмету начался совсем недавно, но он без доли раздумий сорвался из этого ненавистного теперь туалета и просто побежал. Бежал, пока лёгкие не зажгло. Голова начала нещадно кружиться, дыхание сперло не на шутку. Он остановился. Продолжая загнанно дышать, Джисон все рыдал, сжавшись в калачик посреди какой-то незнакомой улицы. Куда он попал? Какая-то грязная и противная подворотня. Такая же, как и он. Джисон не хотел знать. Не хотел знать людей, их хобби и предпочтения, их проблемы. Не хотел думать о дурацких сплетнях, которые в один миг изменили всё. – Парень, тебе помочь? – грубый голос вырвал его из пучины мыслей. Он не хотел чувствовать жгучие удары по рёбрам, тупую боль во всем теле и кровь на губе и скуле. Джисон подумал, что заслужил, чтобы его избивали на мокром обшарпанном асфальте. За то, что он всегда был странным. Но он хотел чудесным образом оказаться в объятиях Минхо-хёна, который пустил этот глупый слух, чтобы маленький Хан Джисон отстал от него со своими странными вопросами. Этот самый Минхо-хён послушно сидел сейчас на занятии, вслушиваясь в речь преподавателя, и не подозревал, что раз и навсегда растоптал сердце и мечты одного светлого человека. Джисон не любил сплетни.