Одиссея моей дружбы (+Аудиофанфик) (+Комикс)

Даже в самых запойных благах,

мы видим долю скептицизма,

однако после всего увиденного,

сомневаешься в наличии этого скептицизма.

Энниофобия — Смысл жизни... Боязнь потерять смысл жизни.

«Я не стал спорить с побитой поникшей старухой, это её право быть той, кто она есть. Моя цель — дождаться клиента, который наконец-то удостоит меня чести быть освобождённым от оков. От оков этого бренного тела и мирной атмосферы». Жеребец по имени Барн. Окрас серый, пятьдесят лет. Работает барменом. Не женат. Достиг пика своей карьеры, ожидает логичного завершения. Под оковы тяжёлых цепей своего бренного тела сейчас пыталась прийти в себя одна маленькая измученная единорожка. Она перестала скрывать свои крылья и очень старалась не двигаться. Похмелье било по ней смертельной плетью, стараясь ещё больше вбить её настроение в землю. Как бы ни хотелось, но её память была весьма острой даже в самом худшем состоянии. Уткнувшись в стенку в позе эмбриона, она водила своим копытом по стене, пытаясь приглушить свою боль. — Мх... Как же плохо... оох... — стонала Твайлайт. Хотелось выплеснуться куда-нибудь на пол. Тартаровы заклинания никак не срабатывали из-за головной боли. Ещё и некто аморальное в голове сидело и только добивало её. «Если бы ты экономила магию, а не сжигала всё до нуля по любой причине, то чувствовала бы себя намного лучше! Я тебе говорила «забей на них», ты же сама знала, что они не выживут. Твой дружок тебе прямым текстом дал понять, чтобы ты не вмешивалась! Они — покойники, это же очевидно. Мне нравилась твоя идея пробить дно корабля и свалить по-быстрому, но нет, тебе захотелось приключений на твою задницу, побыть героиней! Ладно, хотя бы кусочек того золота укр… Позаимствовала в той недолаборатории. Им оно уже не нужно, а нам в самый раз. Знаешь, тебе бы научиться распределять расходы. Иметь при себе пару драгоценных камушков, самородков золота, серебра или платины». Твайлайт старалась игнорировать этот голос. Аликорну итак было тошно, ещё и Миднайт огоньку подливает. Её бредни вообще не помогают. Тут катастрофа в голове и хочется только топора на свою шею. Аликорн апатии во всей красе, когда лёжа на боку смотришь в стену, а фокус расплывается, и ты видишь лишь туман. Вроде вот оно, идеальное положение скрюченного тела для лёжки и депрессии, но нет, даже эта поза последней буквы эквестрийского алфавита не давала ей нужной удовлетворённости. В голове послышался вздох. «Ну, Твай, да ладно тебе. Ну давай, мы все отлично знаем, что лёжка и депрессия тебя медленно убивают, я не собираюсь становиться твоей нянькой. Посмотри, что у тебя там в кармашке находится. Вроде приличная пачка денег. Сходи, расслабься, выпей чего-нибудь. А если тебе прям совсем плохо, то забеги в бордель. Я обещаю глазки закрыть и не слушать тебя. Мы ведь знаем, что ты та ещё любительница эдакого, я не осуждаю. Стресс снимает знатно». — Нет, нет и нет! Мне уже не тридцать и даже не пятьдесят лет! Прекрати думать, что я какая-то нимфоманка и безумно хочу, чтобы меня трахнули! «Ой Фауст, какая ты у нас недотрога! Я все твои грязные мыслишки знаю, не пытайся их скрыть! Давай лучше подойдём к этому с научной точки зрения. Секс повышает уровень окситоцина, дофамина и серотонина. Проще говоря, настроение поднимается». Твайлайт покраснела... Уши моментально стали горячими. Проигнорировав боль в мышцах, она поднялась на передних копытах. — Хватит, я знаю, что оно делает! Не надо мне лекций тут вести! И вообще! Хватит читать мои мысли! Я же не читаю твоих! Это моё личное! Миднайт ухмыльнулась, довольствуясь своей провокацией. «Видишь, мы уже отвлекаемся от твоих серых будней. Давай, старушка Твайлайт, поднимай свой круп и идём исследовать твой новый мир. Новый дом, новые знакомые. Ладно, знакомых мы не заводим, просто идём исследовать. Давай-давай-давай, ночью отлежишься. Поднимай свой ленивый круп и вперёд». С кряхтением и болью в мышцах она уселась на свой круп. Возможно, Миднайт была права, она действительно в том мире не могла спасти их. Не могла же она в одиночку поднять или телепортировать громадный корабль, это глупо... Правда, голове это не объяснить. До сих пор проносятся образы их тяжёлых взглядов, она не могла их забыть, как же сильно они засели в её взгляде. Закрывает глаза — пустые пронизывающие глаза, открывает — и эти образы исчезают через пару секунд. — Я поняла к чему ты клонишь, Миднайт, я позволю дать себе отдых... моим косточкам действительно нужно немного сдать пару. Под стуканье стаканов Барн приметил спускающуюся вчерашнюю старушку, она медленно и осторожно спускалась вниз, как призрак — бесшумно и незаметно. Забравшись со второй попытки на барный стул, она попросила выпивки и чем-то заесть. Видимо, похмелье бьёт. Бармен заботливо взял в этот раз алкоголь помягче, как раз для таких случаев. — Мадам, держитесь, сейчас станет полегче. Перед ней легла большая тарелка салата и лёгкая выпивка для похмелья. Она молча поблагодарила его и принялась за завтрак. «Странная она какая-то, в первый раз вижу такую старую пони. Неужели она не проходила проверку на осознанность? Не моё это, конечно, дело, но мне всё же интересно». — Можно поинтересоваться, а зачем вы так долго живёте? Она подняла бровь и посмотрела на него. Во взгляде читалась проверка характера его вопроса: угроза или чистый интерес? Убедившись во втором, она покопалась в своём чертоге разума и выдала философский ответ: — Знаете, есть мысли, что каждый из нас ради чего-то живёт. Ради какой-то цели. Пусть даже самая мизерная, но цель. А если цели нет, то и жизнь не имеет смысла, либо пони её потерял или ещё не нашёл. Вот и я стремлюсь к своей цели, а это просто глупо. Я хочу жить. «Что она несёт? Ей же далеко за семьдесят лет... Цель? Самая главная причина жить каждого пони! Это достичь своего апогея, пока ты молод и уйти на пике своей карьеры во всей красе, освободив своё бренное тело, чтобы на том свете стать пробуждением лучшей версии себя! Об этом же мечтает каждый. Почему же она так сильно задержалась?» — А я смотрю, вы уже успели потерять смысл своей жизни? — продолжала Твайлайт. — Неужели депрессия вас доконала, и вы торопитесь на тот свет? Есть сто и один способ сделать это, но вам я рассказывать не стану, вдруг захотите, а я на себя ещё один грешок брать не собираюсь. — Я не понимаю о чём вы. Я уже стал профессиональным барменом. Знаю, как смешать каждый коктейль и имею несколько авторских. Я достиг всего, чего желает любой уважающий себя бармен. — Раз вы настолько хороши, дайте попробовать ваш авторский коктейль. Было бы неплохо, если бы вы рассказали побольше об этом месте. Я не местная, — совершенно неподозрительно добавила Твайлайт. — Это мало, что объясняет, но если вы просите, то расскажу. Городок небольшой, численность около двух тысяч пони, внутри города есть бальный театр, небольшой рынок, мой бар и несколько сотен жилых домов; пара школ, полиция, больница и морг. В целом всё. Барн тряс двумя стальными стаканами, иногда ставил на стол и жонглировал несколькими бутылками с алкоголем, доливая ещё. Твайлайт только из вежливости смотрела на его представление, на деле ничего необычного из того, что она видела ранее. — Маленький, но миленький городок. Негусто тут у вас с развлечениями. Сколько вы учились этим трюкам? — Двадцать пять сознательных лет и последние, как вы называете, трюки я изучил совсем недавно. Столько разбитых бутылок не счесть. — Ого, так вы придумываете это сами, я думала вас кто-то обучал. И всё же, вы умеете так много и решаете завершить карьеру? А какой в этом смысл? По вам не видно, что здоровье подводит. Стук. На стол поставили стеклянный широкий стакан со льдом, воткнутая в стеклянную кромку долька лимона, немножко мяты и одноразовая трубочка. Запах чёрной смородины и чего-то спиртного ударили в нос поньки. — Прошу, коктейль «Летний бриз» с лимонадной стружкой. Рекомендую закусывать, он весьма терпкий. Цель? Весь смысл в жизни — это постичь вершины своего мастерства и уйти на пике своей карьеры. К этому стремится каждый пони. Твайлайт молча пожала плечами, до сих пор не понимая всего смысла и отпила через трубочку. Горло приятно защипало, сладкий вкус наполнил язык и радовал стенки желудка. — Очень хороший коктейль. Сладенько и действительно немного терпко. И всё же я вас не понимаю. Зачем завершать карьеру? Обучите другого пони, придумайте... что-нибудь новое. Это же истина прогресса. Кто как не учителя должны вести за собой учеников, которые должны превзойти своих учителей? — Мадам, а как же священные слова родителей, что каждый пони должен сам выбрать чего он хочет и всего добиться сам? Индивидуальность — священный грааль нашего народа! — Хм... Родители мне говорили, какая я миленькая и какая я умница. Поднимали меня на свои передние ноги. Сильные, тёплые, крепкие ноги. Радовались каждому моему шажку, обучали как писать и читать, как пользоваться магией, оплачивали мне весёлую няньку, поздравляли с днём рождения. Пели колыбельную на ночь, пока я смотрела на кружащихся единорогов в своей постельке, а когда я выросла, они бесконечно гордились моим каждым шагом. А потом я пропала... По соседству уселся большой земной пони. По размеру он был даже чуть крупнее Твайлайт. А голос его басист, как самая нижняя клавиша десятитонного рояля. — Барн, время пришло. Только сейчас Твайлайт обратила внимание, что все барные стулья у стойки были пусты, также опустел и бар. Но Твайлайт это не волновало, она с удовольствием потягивала свой коктейль. — ...ну и вот, мои родители однажды сказали... — Бабуль, вам бы тоже свалить отсюда поскорее, рекомендую, потому что я пришёл за барменом. И дальнейшее действо я не могу произвести при пони со слабым сердцем, — жеребцу не понравилось, что данная особа проигнорировала стадный инстинкт других пони. — Разве не видно, что ты прервал душевный разговор? Неприлично перебивать старших, молодой жеребец. Поэтому будь паинькой, возьми выпивки, сядь вон туда за любой свободный столик и подожди, пока взрослые пони не поговорят. В копытах у него что-то мелькнуло — и к виску Твайлайт поднеслась холодная железяка, однако кобыла не дрогнула, а лишь продолжала вилкой есть свой салат, да запивать его вкусной выпивкой. — Надеюсь, ты понимаешь, что можешь столкнуться с последствиями своих наглых слов, старуха? — Эй! Соу! Не трогай моего клиента. Она тут не при чём, я давал разрешение на моё убийство, не трать его на неё! — Не парься, мне часто дают разрешения на убийства, у меня их целая пачка. Она, видимо, просто из ума выжила и не понимает, что сейчас сдохнет, если не уйдёт отсюда! Стукнул предохранитель. — Даю три секунды! Три! Две! Одна! Щёлкнул курок, почти неслышимый в последующем громком выстреле. Бармен закрыл глаза, он ощутил, как нечто брызнуло на него. Точно, ошмётки крови и мозговой жидкости. Однако он очень удивился, когда его позвал совсем другой голос. — Значит, вас зовут Барн? Можете мне заменить салат? Не очень приятно есть такой. Весь забрызганный его тухлыми мозгами, да и коктейль тоже замените, тут попало пару капель крови и чего-то ещё, фе-е... После этих слов он осмелился приоткрыть глаза и заметил лежачего на барных стульях киллера и единорожку-старушку, что сейчас рассматривала дуло полуразобранного оружия. — Десять, нет, одиннадцать миллиметров калибр. Тогда понятно, почему голову так смяло, пуля прошла навылет, — собрала обратно большой многозарядный револьвер с помощью магии. — Семь патронов. Не шутите с этой штукой, Барн. Но раз вы всё равно хотели, чтобы он вас убил, вы ведь можете и сами? Ну, вы понимаете. Антиоживление, как сейчас модно это звучит. — Оружие легло на барную стойку. — Но прошу вас не при мне, ладно? Мне этого дерьма по самую шею. — Вы так просто... — Я никогда никого не трогаю первой, по крайней мере, стараюсь. Вот этот мудак заслужил этого. Вы бы знали, как я редко посторонним пони изливаю душу. Не важно. Кстати, если вы уходите в отставку, будьте добры в честь этого еда и выпивка за ваш счёт. Сделайте тот же самый коктейль, а лучше сразу в стакан побольше, ладно? — К... Конечно... Бармен сразу повернулся к стеллажу, выискивая нужные спиртные напитки. В баре повис противный ванильный запах с металлическим оттенком, иногда сопровождаясь ожидающим постукиванием клиента и падающими на пол каплями крови. «Я был готов к смерти, я знал, что мой мозг должен был разлететься на заднем дворе моего бара. Мой преемник должен был заменить меня завтра. И старушку эту должны были застрелить, но один лишь миг — и она изменила всё... Мой убийца мёртв, а она даже глазом не моргнула. Даже не верится, что пони в таком возрасте может быть такой неординарной...» — Барн, а эти бумажки что-то типа лицензии на убийство, да? — Они… — Барн пытался привести свои чувства в стабильность, пока он пересчитывал ингредиенты для коктейля побольше. — Если ты убьёшь кого-то и принесёшь бумажку на убийство с подписью владельца, то проблем не будет... Это законно... — А-ха-ха! Подожди, Барн. Мне нужно умолять жертву разрешить её убить? Как ты себе это представляешь? Пожалуйста, умоляю, дай мне тебя убить! Подпиши вот здесь и здесь. Ладно... Шутки в сторону. Если серьёзно, у меня ведь теперь будут проблемы с синими фуражками? Ну, меня же просто так не погладят по голове за то, что я убила этого мудака? — Да... Будут... Но я вам расскажу один секрет. Никто из полиции подписи не проверяет... В следующее мгновение ворвались несколько крепких жеребцов в одинаковой чёрной униформе. Синие фуражки в этом мире оказались чёрными, но не настолько серьёзна проблема, насколько важны последствия. В первую очередь попытки всё решить миром, второй — идти напролом. — Нам доложили, что здесь было убийство. Рога погасить, ноги на пол и без резких движений. Бармен положил свои ноги на барную стойку, а Твайлайт спустилась на свои четыре. — Это я сделала, офицер, я убила этого жеребца. С этого оружия, вон там пуля в стене, прошла навылет, на полу гильза, — она небольшим кивком в сторону показала на оружие на барной стойке. Один жеребец посередине двинулся в их сторону, двое позади держали её на прицеле. — Пожалуйста, без резких движений. Могу я увидеть вашу лицензию на убийство? Мадам? — Правый карман моего порванного плаща, если позволите, я его вытащу. Жеребец кивнул, но не сводил с неё глаз. Оттуда потянулась бумажка и легла на переднее копыто стража порядка. Он развернул листок. — Я обязуюсь снять всю ответственность с пони, что возвысит меня на ступень перерождения, я, Барн, прожил пятьдесят лет и достиг пика своей карьеры, аминь. Осталось понадеяться на честность от бармена, ровно на то, чтобы он закрыл свой ротик. — Вы можете подтвердить, что эта кобыла убила его? Барн кивнул и самым спокойным голосом ответил: — Да, я подтверждаю это. Лежачий здесь жеребец поднёс свой лоб к стволу этой кобылы, и она спустила крючок. Он специально пришёл в этот бар, чтобы напиться и набраться смелости быть застреленным. За уборку мне уже оплатили. — Хорошо, ребята пакуйте его и вытаскивайте отсюда. Вскоре два жеребца упаковали тело в пакет и вынесли на улицу, прямо в повозку. Однако третий остался и тщательно осмотрел Твайлайт. Он решил докопаться основательно до этой странной кобылы. — Простите, мадам, я заметил, что вы имеете весьма большой возраст. Можно ли вашу лицензию на осознание? «Чего? Осознание? Какая ещё лицензия на осознание? Да откуда мне её взять-то?» — Нет, у меня её нет. Точнее была, но истёк срок и я её выбросила. — Пришлось надеяться на наивность старшего из офицеров. Он одобрительно кивнул. — Ничего страшного, только придётся выписать вам штраф и пройти тест на осознанность. — Да без проблем, сколько я должна? — Десять тысяч. С учётом вашего пожилого возраста и пережитого стресса, вы должны заплатить две тысячи. — Держите две тысячи. А тест где проходить будем? — Если владелец бара разрешит, мы можем провести прямо здесь. — Я даю разрешение... Старший представитель органа власти взял коробочку и проговорил в неё. — Ребята, притащите аппарат осознанности и на всякий случай всё необходимое. Вскоре в бар зашли два жеребца и принесли что-то похожее на пластиковый термос для еды, но немного больше по размерам, примерно объёмом в два литра. — Эм... Офицер, а что собственно я должна делать? Я уже позабыла. Понимаете, возраст уже такой, когда и колени подводят и память. — Ничего страшного, — на его лице появилась улыбка. — Мы каждый раз объясняем любому пони, как в первый раз. Всё просто: мы достаём аппарат, и вы даёте ему присосаться на ваше лицо. Ваша задача: по моей команде его снять. Если всё проходит успешно, мы продлеваем вам лицензию. «"Если" другой стороны мы озвучивать не будем. Эй, Миднайт, если что-то произойдёт, поможешь? Я не знаю, что значит его "если" и что эта штука делает... в любом случае нам нужно быть готовыми и выбраться. Главное живыми!» «Не трусь ты так, сейчас всё сами и узнаем. Если тебе станет морально легче, я погляжу, чтобы с тобой ничего не случилось. И никакие жеребцовые копыта тебя не касались». Крышка снялась и оттуда виднелось нечто похожее на осьминога. Куполообразное образование плавало на поверхности. — Не бойтесь, оно не наносит порезов, по ощущению похоже на то, что вам становится бесконечно хорошо. Ваша задача просто снять его после моей команды. — Хорошо... — Твайлайт посмотрела на неживое по движениям мокрое существо с щупальцами. Есть огромные сходства с осьминогом, только глаз у него не было. Офицер опустил ногу и достал аппарат, тот тут же открылся звёздочкой. Удивительно, но на щупальцах не было присосок, кроме кончиков. И страшных зубов по центру тоже не было. — Не бойтесь, всё будет хорошо. «Он поднёс к моей морде это нечто. По виду, как и ощущениям, словно медузу накинули на лицо. Хорошо хоть не жалит. Мхх...» Твайлайт ощутила, как она словно провалилась в сон. По ощущениям, как душа пролетает через километры пространства. Тело словно в невесомости, никакой боли, никаких мыслей, так хорошо, как же хотелось спать. Так хочется отдаться этому теплу, так хочется побыть в этом месте ещё. Она видела, как находится на зелёном обширном поле, слышит голоса её знакомых, ветер, как сладкий бриз щекочет её лицо, ноги ощущают мягкость. Она легла на спину и положила свои копыта на животе, хотелось провалиться в сон. Так хорошо... — Твайлайт! Снимай! Снимай, Твайлайт! «Я не сразу поняла в чём дело. Через границу забвения я услышала её голос. Это точно была Миднайт…» — Они сейчас запакуют нас в мешки! Снимай, блять, или сдохнешь! «Сдохнешь» — слово явно нехорошее... Твайлайт забарахталась ногами, что есть мочи. Передними ногами никак не удавалось снять эту штуку со своего носа, она согнулась и резко ударила задним, как же заболел нос. Не рассчитав силы, она снесла аппарат одним точным ударом, лёгкие жгло от недостатка воздуха. Твайлайт обнаружила себя лежачей на полу в тесном мешке. Все трое жеребцов удивлённо на неё смотрели. — Ого, первый раз вижу, чтобы кто-то очухался после трёх минут. Обычно всё заканчивается на сорока-пятидесяти секундах. Твайлайт помогли подняться два жеребца, пока третий что-то там строчил на своей бумажке. — Вот ваша лицензия. Ждём вас в следующем месяце. В следующий раз не опаздывайте. Скидки за стресс мы уже не предоставим. Трое жеребцов оставили ошеломлённую кобылу сидеть на полу перед баром. «Что... Что это было, Миднайт?» «Это я у тебя хочу спросить что это было. Тебе присосали эту штуку, через тридцать секунд говорят "снимай". А ты такая "я решила рухнуть на спину". Тебя поймали, а через ещё тридцать секунд уже принесли мешок. Ты совсем перестала реагировать. Я кричала и кричала! Я уже думала забрать контроль над твоим телом, но тоже не смогла! Так! Давай введём новое правило: никаких странных штук на наш хавальник!» «Я ощутила лёгкость, это был словно сон... Такой яркий, мягкий. Теплее самого нежного прикосновения. Конечности... Словно не имели веса. И был такой соблазн закрыть глаза...» «Проще говоря... Забвение. Теперь я понимаю, почему мы тут не видим стариков... Они, видимо, все успешно сдали тест на осознанность...» Вскоре Барн хотел закрывать свой бар и заметил Твайлайт, сидящую на полу. — Мадам? Я думал вы всё, возвысились... Оу... — А вот сейчас и узнаю все ответы... Скажи, Барн... Ты знал про эту дрянь в ведре? Я чуть копыта не откинула от этой пакости, а ты мне даже не рассказал про неё! — Не сердитесь... По закону семь, все пони старше пятидесяти пяти лет должны проходить тест на осознанность каждый месяц. — Осознанность? Да вы просто избавляетесь от старого поколения! А если проще, то вы же просто убиваете их! — Нет, мы просто даём им уйти из жизни безболезненно. — Зачем им уходить из жизни? А если они не хотят? — Как это «не хотят»? Твайлайт стукнула себя по лбу, услышав удивление в его голосе. Она заворчала еле слышно. — В какую же жопу я попала... Лицензия на убийство... Умертвление неугодных. Телепортация, — она телепортировала к себе сумки, спешно проверяя не расстёгнуты ли молнии. Нет, всё на месте. — Прощай, Барн. Мне нужно решить кое-какие проблемы в этом мире, чтобы его спешно покинуть. А то если я здесь задержусь, то возвышусь, как ты это называешь. — Подождите, мадам, А как же... Моё... Вознесение... Но она его уже не слышала. Пожилой пони посмотрел на револьвер с шестью оставшимися патронами и понял, что он очень желает быть застреленным именно этой странной старухой. «Мне нужно решить проблему этого мира, даже если потребуется перебить всё население этого рода за один месяц».

***

Твайлайт обходила небольшой город, хватало буквально тридцати минут, чтобы пройти его вдоль. Главная улица была вымощена каменной дорожкой, огромные фрагменты глыб из разных пород серого камня, Мод бы, наверное, оценила. Из транспорта деревянные тележки, колёса на железных ободах. Множество пони младшего и среднего возраста, где едва найдёшь хоть одного пони чья грива хоть немного покрылась сединой. В улочках не замечаешь бедняков, которым повезло чуть меньше, также нет богато украшенных домов, которым повезло чуть больше. Упёртая единорожка зашла к цирюльнику. — Здравствуйте, гриву можете привести в порядок? Поцокав пару раз ножницами в левитации, единорог оценивающе её осмотрел. Поправив усы своим копытом, он назвал цену. — Сто пятьдесят. Красить будем? Твайлайт задумалась: а стоит ли? Это же надо постоянно красить свою гриву. Нет, наверное, оно того не стоит. — Нет, пожалуй, нет. — Хорошо. Сумки можете оставить у входа. Снимайте свой плащ и садитесь. Какие предпочтения, мадам? — Покороче, и, если есть возможность, убрать эти торчащие завитушки. Она уселась в весьма удобное кресло, зеркало перед ней. Кстати, хороший признак, что цивилизация умеет обращаться с более редкими минералами, такие как серебро. Множество интересных бутылок, а также всяких пахучих штук. Целый час разглядывать печальную уставшую мордашку напротив себя было настоящей пыткой. Нужно отдать должное мастеру, он привёл её гриву почти в первоначальную структуру, лишь немного укоротив её для удобства. Сдув остатки волос магическим заклинанием, он скинул с неё тёмное покрывало. — Мадам, вы довольны? — Да, весьма, — она отсчитывает три купюры по сто и передаёт ему. Он кивает и сметает остатки волос, пока клиентка собирается в дальнейший путь.

***

Потрогав языком дыру в своём дальнем зубе мудрости, к ней пришло понимание, что нужен лекарь, иначе в будущем зуб загниёт и будет ныть до скончания веков. Самым простым способом будет вырвать его. Несмотря на внутренний страх, она сделала серьёзное лицо и зашла внутрь, внутри пахло антисептиком. Молодая кобыла, стоявшая за столом, перетаскивала одну медицинскую карточку за другой из стороны в сторону, делая вид, что очень усердно работает. — Добрый день, мне нужен стоматолог. Кобыла подняла на неё взгляд и громким голосом произносит: — Кто-кто? Бабушка, вы зашли в зубодёрню. Ваших этих стоматологов мы не знаем. Запись у вас на сколько? — А можно записаться? И я отлично вас слышу. — Я зато вас плохо слышу. Здешние пони так громко орут, что оглохнуть можно. Но мне нравится это, обожаю, когда пони кричат от боли! Записаться можно прямо сейчас, есть огромное окошко. Пойдёте? «Есть возможность отказаться... Больная на голову кобыла, нравится, когда орут... Орут... значит, им не делают обезболивающее... Тартар, его тут просто нет. Может, потерпеть до следующего мира? Вдруг там могут вырвать зубы нормально? Да какой там... Едва ли мне повезёт... Я ведь могу на десятки лет потом потеряться... Давай, ты у нас крепкая кобыла. Мы терпели, когда крылья сломанные восстанавливали, мы терпели, когда зашивали себе раны. А вырвать зуб, это что? Это ведь смешно...» — Д... Да, я иду... Она нажимает на кнопочку. — Доктор Туз. Кобыла, на вид больше шестидесяти. Осмотр и, возможно, выдрать несколько зубов. — Пусть заходит. Белое кресло с вкраплениями застывшей крови, множество инструментов, висящих ровным рядом на стене, и плевательница. Прямо как в фильмах ужасов. Не хватает доктора с ручным буром, который медленно крошит твои зубки. Или с пассатижами, что будет их вырывать. «А может, оно уже и не так болит? Нет... Давай хотя бы на осмотр... А там уже будем решать». Зашёл жеребец в новом чистом халате. — Садитесь, пожалуйста, не стесняйтесь. Осмотр бесплатный, дальнейшие действия с вами обговорим позже. Он постелил на кресло какую-то синюю ткань. Твайлайт ещё раз набралась смелости и села в это орудие пыток. По просьбе открыть свой рот пошире, она послушно это сделала. Неприятное ощущение тыкания какой-то железкой по коренным зубам. И он попадает куда-то в точку, вызывая у неё слёзы от зубной боли. — Ммм... Как не старайся, а кариес иногда всё-таки достаёт до ваших зубов и мешает жить. Вот эти два скрошенных зуба нужно удалить. Могу я поинтересоваться: что вы такое делаете, что стачиваете свои зубы об свои же зубы? — Сложно сказать, не помню. Отлично она всё помнила. Из-за сильной боли она сжимала свои зубы, чтобы хоть немножко облегчить страдания. В результате, многолетняя тряска друг об друга сточили их. — Хорошо. Каждый зуб удаляем за пятьсот, алкоголь для смелости прилагается. — Удаляйте их оба. Кобыла, перебирающая карточки, не слышала ещё такого кричащего голоска, когда пони вырывали зубы. Она улыбнулась. — Ммм, какой тембр крика... О, второй заход пошёл. Будет третий? Эх, я думала полчелюсти выдернет, а у старушки почти всё в порядке с зубами. «Блять! Как же, сука, больно! Дерьмо!» — Твайлайт качала головой. — Мадам, мы уже закончили. Может, ещё алкогольчика? — Да это дрянь сплошная, а не выпивка, блять! Мххх! Отцепляйте мою голову! Мхх... — Так, с вас тысяча бит. Напоминаю: четыре часа ничего не кушать, ничего не пить, двое суток вы спите на здоровой стороне челюсти. Боль стихнет через пару недель. — Угу... «Я молча положила ему тысячу бит и поспешила выйти, чтобы применить на себе исцеление». — Исцеление! — Потрогав языком впадину между зубами, она тяжело выдохнула. «Какая же ты у нас неженка. Твайлайт, напомню: ты у нас переломанная вдоль и поперёк кляча, вымученная канцлером, испытывала изнуряющие вещи, такие как голод, мороз и бессонница, а также зашивала себе раны, отрубала себе ногу и так далее. Я никогда не слышала таких твоих криков. Там у доктора, наверное, теперь звенит в ушах из-за тебя». «Что-то ты в последнее время разболталась, Миднайт. Ты десятки лет молчишь, а сейчас чуть ли не каждый день разговор поддерживаешь». «Тебе уже давно не тридцать и даже не пятьдесят. Я хочу пожить подольше. Если вдруг ты сдохнешь, то сдохну и я. Выгода, одна сплошная выгода из моего разговора к тебе». «Ммм... Сдохнешь — и я сдохну; а где же ты была все прошлые разы? Когда я была буквально на грани! Там были ситуации такие, что шансов на выживания не было!» — Миднайт ничего не говорила, она замолчала. Твайлайт попала в нужную точку. Болевую точку.

***

Выступление балеток. Твайлайт пятьдесят с чем-то лет не ходила в театры, а тут обещали нечто выдающееся. Банально повелась на яркую афишу. Пробитый билетик — и она уже внутри, заняла седьмой ряд перед сценой, идеальная середина, чтобы видеть всю арену. Зал был полон. «Наверное, зрелище действительно того стоит, что здесь треть города собралась посмотреть на балерин». — Внимание-внимание! Мы рады вас видеть на нашей небольшой балетной арене! Сегодня вам неслыханно повезло! Очень зрелищное шоу! Эти три балерины сегодня решили закончить свою карьеру. Они уже приняли среднюю дозу обезболивающего и Коу-Коу! Напомню, что этот препарат даёт возможность выжечь каждую каплю энергии из вашего тела! Наслаждайтесь! Стучите своими копытами! Представление начинается! Свет упал на трёх балерин в центре. Первое, что бросается в глаза — очень странная одежда. С кончиков копыт до самой макушки они буквально сдавлены розовым коконом без единой молнии. Если бы не было пачки, то сложно было бы понять, что они действительно балерины. Свет в зале погас, и три прожектора навелись прямо на них. Пошла мелодичная музыка, похожая на старую классику. Темп музыки был медленным. Две кобылы тут же синхронно отошли от своей третьей спутницы посередине. Ничего сверхъестественного не происходило, обычный бальный номер. Да иногда показывают прыжки, синхронность и отчётливые движения. Лишь силой Твайлайт подавила зевоту. «Теперь я вспомнила, почему я не хожу в театры...» Музыка неловко переключилась на техническую. Балерины начали кручение, кручение. Словно они находились не на деревянном полу, а на ледовом катке. Пони в зале начали стучать в унисон барабанным стукам. Ощущение кульминации. Твайлайт ждала, она подняла скучающий взгляд, внимательно всматриваясь в балерин. Движения начали казаться неимоверно быстрыми, взгляд просто не мог разглядеть каждое кручение и после левая балерина резко остановилась спиной, а её голова развернулась на сто восемьдесят и застыла в такой позе. Был такой противный хруст. Следом кобыла справа повторила нечто похожее, но не очень удачно, она упала. А кобыла в центре, изогнула свою спину назад так резко, что она сложилась мостиком и замерла в такой позиции. Хруст костей, они умерли... из костюма одной кобылы шла кровь... Пони яростно топали ногами, им это нравилось. Но не Твайлайт. Она спешно стремилась покинуть зал. — Буэээ… Что за пиздец!!! Зачем?! Для чего?! Ааах! — Твайлайт пыталась прийти в себя, но картина сломанных пополам балерин не выходило из её головы. Они же просто взяли и убили себя на арене... Ещё одна причина не ходить в театры...

***

Прогуливаясь по рынку, Твайлайт замечает торговца свечами. Много свечек разных форм и размеров, внизу стояли самые толстые свечи размером с ногу толщиной, а чуть выше возвышались длинные и высокие свечи. Относительно молодой продавец-жеребец терпеливо ожидал своих покупателей, но большинство проходили мимо. И вот он обратил своё внимание на пустой взгляд одной седой бабульки. — Что-то вас интересует, бабуль? Твайлайт даже не сразу ответила, она беглым взглядом изучала множество свечей, но не находила нужного. — У вас есть кусок воска, примерно кубометр? Он задумчиво шмыгнул носом и даже понимающе кивнул. — У вас тоже недавно мастер по воску замуровал себя в статую? Возраст, наверное, уже подошёл. Сочувствую вам. Конечно, у меня есть и такое. — Что? Нет... Мне для других целей... Я не собираюсь никого обливать воском. Да и вообще это дико... Труп заливать воском... — Почему именно труп? Чтобы стать ценным пони, вас должны заливать живым. — Ааргх! Да что с вами, блять, не так?! — Твайлайт передёрнуло. Ну действительно, что с ними не так? Почему все так и спешат покончить с собой самыми разными способами после пятидесяти лет? Ведь многого можно достичь и в старости! — Давайте к делу. Есть или нет у вас куб воска? — Да, конечно есть, но... Твайлайт даёт ему несколько весьма крупных купюр. — Этого достаточно? — Более чем. Вам нужно что-то ещё? — Нитки для свечей. Метров пятьдесят. Он без вопросов зашёл куда-то за прилавок и с трудом вытолкнул куб воска прямо к ней. Ещё и моток ниток положил сверху на куб. — Простите, но я не смогу погрузить вам на повозку этот куб, сил не хватит. А где, кстати, ваша повозка? — Спасибо за помощь, я сама донесу. С помощью магии она подняла этот куб. Дальше продавец потерял её след. Он пожал плечами, немного удивляясь возможностям старушки и в итоге уже почти забыл про неё, пока к нему не подбежал жеребец из бара. — Вы не видели пожилую седую пони в плаще? У меня важное дело к ней! — Ммм, да, минут десять назад заходила ко мне. Могу поинтересоваться, с какой целью вы её ищете? — Продавец заподозрил неладное. Зачем зрелому пони искать старушку? — Я бы хотел, чтобы она меня возвысила! — Ох! Чего же вы сразу не сказали? Святое дело! Она направилась в ту сторону.

***

В одном из заброшенных домов она ручным трудом вырезала из куба самодельные свечки и с помощью магии продевала верёвку примерно по центру. Старый приём, когда учитель Ремью научил её, как нужно благодарить врагов и друзей за то, что они сделали её такой. «Тебе не обязательно это делать, знаешь?» — Мне нужно... Мне морально легче становится, когда я это делаю. Можешь, пожалуйста, помолчать, мне нужно собраться с мыслями. Возможно помолиться, а возможно просто пожелать себе удачи в дальнейшем пути.

***

— Мадам! Пожалуйста! Ох... Я вас долго искал... прошу, окажите мне честь... — Он вытаскивает тот самый револьвер и кладёт ей на копыто. — Пожалуйста. Я даже лицензию для вас сделал, у вас не будет проблем с законом... Молю, сделайте это. Твайлайт вздохнула и посмотрела на оружие. Шесть из семи патронов в патронташе. — Знаешь, мне не нравится убивать... Особенно когда меня просят об этом. Становится бесконечно мерзко от этой идеи... — Прошу... Для меня будет великой честью, если вы сделаете это! Я также вам принёс презент. Вам очень понравилась та выпивка и здесь ужин для вас. — Знаешь, убивать за еду и выпивку... От этого мне только ещё хуже становится. Ладно, если для тебя это так важно... Видишь кусок воска? Строгай себе свечку за упокой. У меня уже копыта болят строгать их. — Твайлайт вытащила бутыль и вскрыла её, чтобы отпить. — Н... Но я не умею... — Ничего страшного. Не важно какой она формы получится, главное с душой и пониманием строгать. И когда будешь строгать — не торопись, обдумай всё, чего ты достиг в жизни, вспомни всех, кому ты помог и даже тех, кто тебе сделал больно. Когда закончишь — скажи мне. Я застрелю тебя. Барн хорошо владел небольшим ножичком, потому что в баре частенько нарезал лёд в форме шара или больших бриллиантов. Но сейчас материал иной, воск тугой по ощущению, где-то крошится не так. Не плавится в копытах. Он везде разный. Со временем свечка обретала форму пони стоящего на двух задних ногах, шляпа на голове, а где-то на макушке торчал фитиль. Красиво однако получилось для любителя, бармен даже о чём-то задумался, осматривая свою поделку. — Ты закончил? Он даже вздрогнул, когда ощутил дуло на своём затылке. Он не успел ничего сказать, как щёлкнул курок. Но ничего не произошло... Тяжёлый судорожный выдох. — Какая досада. Видимо, эта был тот самый патрон... Один к семи, не надо было крутить барабан. Сейчас исправлю. — Стой! Стой... Подожди... Подожди, пожалуйста... Твайлайт убрала ружьё от его затылка, спешно отпивая алкоголь. — Передумал умирать? Не отдам, моё. — Я... Просто осознал... Что, возможно, хочу заняться... Чем-то ещё... Свечи... они такие живые... Вы объяснили мне с какими мыслями делать это. И я кажется понял, что означает «делать с душой». Неважно, какая она получилась, важно то, о чём ты думал, когда делал её. Я делал её с пониманием, что это последнее, что я сделаю в жизни и постарался сделать её максимально красивой... Но я до сих пор жив, а свечка осталась. Значит, я могу сделать что-то ещё? Могу?.. — Можешь, Барн, можешь. — Твайлайт постучала по плечу непутёвого бармена. — Надеюсь, и другие это когда-нибудь поймут. Прощай, Барн. Я рада, что смогла тебе помочь. Немного прогуливаясь по этим местам, он ощутил острый запах свечного воска и заглянул в один из заброшенных домов, где увидел, сотню заострённых разного вида свечей сложенных в аккурат в единую композицию и горели пламенем яркого фиолетового цвета, что несвойственно огню. Он больше никогда не видел эту кобылу, но и не нужно было. Он понял, он осознал.

***

Твайлайт рассматривала свои старые фото, она мысленно вычеркнула сегодняшний день, день своего рождения. Семьдесят восемь лет исполнилось старушке, она даже сама уже не замечает, как летит время, забирая последние крупицы молодого облика. Разум старался крепнуть, однако уже перешёл все границы. Эмоции, она всё чаще вновь поддаётся эмоциям. Опасно в таком приключении иметь эмоции. Вырисовывая на память лица своих друзей на песке, она видела в них поддержку; хоть и косвенную, но цель, возможно непостижимую. Подняв свою голову, она выдыхает тяжёлый воздух. Воздух, что засел в её горле и никак не хотел выходить. Вновь слёзы холодным потоком опресняют соль на ранах, однако легче не становилось. Открыв свой толстый дневник, она записывает мелким шрифтом. «Запись 21333. Мир 39. Мир обычный, воздух свободный, угроз минимум. Единственное отличие: пони уходят рано, не достигая апогея своих возможностей. Надеюсь, повлияв на одного жеребца, другие пойдут за ним». Книжка захлапывается и кладётся в сумку в отдельный боковой кармашек, чернила в полупластиковой упаковке, закручивается крышка и кладётся весьма дорогое на вид перо, Твайлайт выдернула парочку перьев у одного из монстров в прошлом. — А теперь с днём рождения, Твайлайт… — пожелала она сама себе. Ухоженная кобыла, короткая седая стрижка, морщины на лице, круги под глазами и уставший вид, полный комплект уставшего путешественника. Она медленно покивала сама себе. Она хотела пожелать кое-чего нужного... — Желаю найти в себе силы двигаться дальше... Вылив пару капель коктейля из бутылки на песок, она опустошила бутыль в несколько глотков. На храбрость или чтобы сердце не болело, забытая бутыль лежала на песке... Пока некий призрак из прошлого увядает в темнице своего сознания.

***

«Портал. Я перестала запоминать их цвета уже давно, но этот совсем иной... Пугающе иной, словно живой. Огромный зрачок потустороннего характера. Движение влево — он смотрит на меня, движение вправо — а он следует за моим ходом. Он проверяет меня на храбрость, он проверяет меня на стойкость, фу! Даже для меня это противно! Я видела не раз, как вытекает глазное яблоко моего врага, но взять и пройти сквозь него... Это...» Твайлайт ещё с час пыталась уговорить себя перейти в следующий мир. Пройти прямо через глаз монстра, который, наверное, обитает на той стороне. Что это за намёки? Что это за потусторонняя дрянь? Она только отошла от катастрофы и вот опять. «Да храни меня Фауст». Она ощутила эту тяжесть. Чья-то аура давила на межпространственное измерение, нечто по ту сторону было очень сильным. Неужели Старлайт? Нет... Скорее всего, по ту сторону есть множество иных сильных личностей.

***

Тем временем... Барну исполнилось шестьдесят пять лет. Он старательно обходил закон с проверкой на осознанность. Лазейка настолько глупая, удивительно, что ей никто не пользовался. — Отказываюсь, офицер. Я даю себе отчёт в своих действиях. И мне не нужна проверка на осознанность. Шло время, и у Барна появились некоторые последователи. Такие же пожилые пони, что перешагнули свой рубеж в шестьдесят лет и теперь занимаются тем, чем они хотят.