Madness/Безумие

             Гермиона Грейнджер, она же мозг Золотого трио, осознав, что ее магия и окружающая реальность стали расходиться, поняла — все пошло наперекосяк. Все началось с мелочей, вроде того же простого акцио, не работающего, как должно. Тогда она списала это на последствия войны. Они победили. Волдеморт пал, а оставшиеся Пожиратели Смерти были арестованы и брошены в Азкабан, где будут гнить до конца своих дней. Однако, так долго сдерживаемые стресс и страх наконец поглотили ее сознание. Целители сказали, что потребуется некоторое время, чтобы она смогла снова взять под контроль свою магию. Именно тогда вернулись сны.       В детстве маленькой ведьме снились необычные сны. Ей снились темноволосый мальчик и рыжеволосая девочка, которых она любила так сильно, что просыпалась с бешено колотящимся сердцем и утешала себя тем, что они ненастоящие. Ей снился смех в парке и радость от полученных писем. Темноволосый мальчик рассказал им, что они не ошибки природы, они — волшебники, и это оказалось правдой. Ей снился темноволосый мальчик с красивым носом, одетый в зеленое с серебром. Мальчик, который стал для нее всем. Ей снились кошмары о том, как ее любимая рыжеволосая подруга бросает ее и их друга. Она выбирает популярность, выбирает другого мальчика и его друзей, выбирает тех, кто годами их мучает.       Эти странные сны прекратились, когда ей исполнилось пятнадцать. Ей начал сниться Рон, Гарри и война… особенно часто ей снился Рон. Милый и нежный Рон. Вероятно, лучше видеть сны о понравившемся мальчике, чем о том, кто, как предполагала Гермиона, был более молодой версией профессора Снейпа. Унизительно, словно она пытается представить, каким в подростковом возрасте был ее профессор зелий.       И все же, каждый раз видя фотографии Лили Поттер, она чувствовала гнев, печаль и горечь предательства. Она никогда, как ни старалась, не могла понять: почему? Она лично никогда не знала Лили, а из того, что рассказали им Ремус и Сириус, выходило, что она была удивительной ведьмой, полной сострадания и любви. Увидев же портрет Регулуса Блэка, Гермиона почувствовала, как из-за человека никогда ей не знакомого, на глаза навернулись слезы.       Все ухудшилось после того, как Рона застукали в постели с ведьмой, и этой ведьмой оказалась не Гермиона. Северус никогда бы с ней так не поступил.       Северус?       Северус Снейп был мертв, и даже если бы он выжил, то наверняка не захотел бы иметь ничего общего с невыносимой всезнайкой, которую презирал почти так же сильно, как самого Гарри Поттера. Вероятно, даже больше, чем Гарри. После войны стало известно, что темный волшебник был шпионом и боролся во имя Лили Поттер и сохранения жизни ее сына. Все из-за неразделенной любви. Нет, он самым вызывающим образом ненавидел Гермиону Грейнджер больше, чем кого-либо. Несмотря на то, что Гермиона знала, что он презирал ее, магглорожденную ведьму, боль в ее груди не уходила, словно она оплакивала умершего возлюбленного.       Вскоре после этого она начала терять связь с окружающим миром.       Однажды Гермиона пришла в себя в Отделе тайн… Гарри сидел рядом и держал ее за руку. Увидев его беспокойное лицо, она поняла, что уже ничего и никогда не будет хорошо. Ей сказали, что ее глаза стали совершенно белы, а магия нестабильна. Она чуть не убила Гарри, когда тот попытался успокоить ее и тем самым избежать хаоса, который она создавала вокруг себя. Она прикончила Невыразимца, который вмешался — этот душевно приятный порыв уничтожил то немногое, что осталось от ее психики.       Гарри верил, что все наладится, если она какое-то время будет восстанавливаться в Мунго, под непосредственным присмотром самой Амелии Боунс. Гарри винил войну. Гарри винил Рона. Гермиона отказалась бороться за него, как это делали другие ведьмы, и Рон не мог понять, в чем его вина. Кроме того, он заявил, что: — «Если бы однажды ночью, во время поцелуя она не назвала бы меня Северусом, то, возможно, я бы и скрыл от вас множество своих ведьм. Я хотел причинить ей боль так же, как она причинила боль мне. Как она могла прошептать имя этого сальноволосого мерзавца, когда я ее целовал?!»       Гарри не желал его когда-либо снова видеть, а Джинни так сильно ударила своего брата, что сломала его нос и, возможно, свою собственную руку, но если и сломала, то никому об этом не сказала. После этого разговора отношения между Роном и его семьей стали напряженными. Он сбежал, когда в его дверь постучалась череда девиц с тестами на отцовство. Очевидно, что на самом деле он так и не запомнил то одно, конкретное заклинание.       Джинни отказалась оставлять свою лучшую подругу гнить в одиночестве, пока безумие разрушает ее разум. Она связалась с Луной, чтобы узнать, знает ли эльфийская ведьма что-нибудь о том, что происходит с их боевой подругой. Единственное, что смогла сказать Луна — это то, что Гермиона, возможно, не из этого времени. Это казалось бредом и не имело смысла даже для такого человека, как Луна Лавгуд.       Через три месяца пребывания Гермионы в Мунго не осталось никаких сомнений в том, что Гермиона Джин Грейнджер никогда к ним не вернется. Она начала кричать на Гарри и требовать, чтобы он оставил ее в покое. Она не называла его Гарри, она звала его — Джеймс. Она кричала, что ненавидит его за то, что он забрал у нее лучшую подругу и за пытки, которые он и его Мародеры устраивают Северусу и Регулусу. Ее магия стала настолько нестабильной, что им пришлось надеть ей сдерживающие магию наручники.       Она кричала на Джинни и называла ее Лили. Кричала, что та бросила их, что причинила им боль. Что она причинила ей боль.       Амелия Боунс попросила их больше не приходить. Разум Гермионы начал разрушаться, и их посещения только добавили бы путаницы в то, кем является эта ведьма с растрепанными волосами. Гарри и Джинни неохотно подчинились. Той ночью Гарри рыдал, он оплакивал свою лучшую подругу, свою сестру так, что его вопли были душераздирающи и полны ужаса и ненависти к миру, забравшему ее у него.       Гермиона Джин Грейнджер умерла тридцать первого декабря двухтысячного года.