Главный талант бесталанного

Вверх-вниз. Вверх-вниз. Стараясь не слишком пялиться на Шэнь Цинцю, пьющего послеполуденный чай под сенью грушевого дерева, Ло Бинхэ намывал посуду у ручья. Посуда намывалась плохо, так как отвести свой взгляд от учителя у него решительно не выходило. Идеально. Все, за что только не брался учитель, все он делал идеально. Летел ли на мече, заполнял документы, прогуливался по бамбуковой роще, обмахиваясь веером, пил чай с маленькими пирожными из города…. Абсолютно все в его исполнении было преисполнено невиданного ни у кого изящности и достоинства. Ло Бинхэ не был предвзят. Ни капельки. Он видел за время своего пребывания на Цанцюн других лордов. Люди как люди. Глава Юэ на мече не летает, предпочитает ездить на лошади. Скорее всего у него, как у самого Бинхэ плохо с чувством равновесия, и он опасается свалиться. Глава Шан заполняет документы, пользуясь линейкой, чтобы буквы не плясали, — Ло Бинхэ сам видел в окно, когда его отправили на Аньдин за новыми стойками под светильники для тренировочных, — и жадно, прихлебывая пьет чай. Глава Ци веером не пользуется и прогулкам предпочитает играть в вэйци с кувшином сливового вина. Глава Му, кстати, способен на изящные манеры, но у него слишком много обязанностей, которые не на кого возложить, чтобы он мог позволить себе сделать что-то без спешки. Ну, или он просто не задумывается о том, что манеры определяют человека и его статус. Ло Бинхэ уж знает. Ему о том, какой он негодящий для Цинцзин уже все уши проговорили старшие; почему при этом они считают, что, ковыряясь в носу и тыкая палками в лягушек, они сами достойны, непостижимая загадка. Не так ходит, сидит, говорит, на голове копна (у него непослушные волосы, что теперь, налысо обриться из-за этого), постоянно растрепаны одежды (а сами поработать не хотите, чтобы у Бинхэ на себя время было) и вообще, учитель работает больше тебя, а выглядит великолепно. Насчет последнего Ло Бинхэ соглашался. Учителя, мало того, что талантами одарили сами небеса, так он еще и во всем, за что берется, особенно в четырех искусствах, не дает себе и малейшей поблажки, пока не доведет до совершенства. И поэтому (а из-за чего еще?) он не жалует Ло Бинхэ, которому не дается, кажется, решительно все. Совершенствование идет отвратительно, тренируется с оружием он меньше остальных, пишет отвратительно, — спасибо Нин Инъин, что научила правильно кисть держать, — рисование ему не дается, а об игре на гуцине и говорить не стоит. Он даже струны правильно настраивать не смог обучиться. А вот Шэнь Цинцю прекрасно пишет, рисует, а уж как играет…. Заслышишь его игру и пошевелиться не выходит: мелодия зацепила душу, сковала тело и держит до самого конца. Жаль только, что играет Шэнь Цинцю редко. Слишком много дел у главы пика, а разделить те не с кем. Да даже просто, нет подле него никого, кто помог сбросить напряжение, пригасил бы раздражение от бесконечного общения с глупыми лордами, нерадивыми наставниками и ленивыми учениками. Позови Шэнь Цинцю, даже просто послужить подставкой под ноги, Ло Бинхэ бросил бы все и служил, но он не позволит самому бесталанному ученику быть подле себя. Растяпа же в миг единый уничтожит как его труды, так и репутацию. … Пока Ло Бинхэ вяло елозил мыльным корнем по дну кастрюли для риса и размышлял об одаренных и обделенных талантом, Шэнь Цинцю, допив чай, изящно поднялся и направился к себе, легко и непринужденно перемещая свой поднос с чайным прибором по воздуху. Ло Бинхэ, отставив несчастную утварь, тяжело вздохнул учителю вослед. Шэнь Цинцю же видел его тут, внизу, у теплого ручья и запросто мог подозвать и отдать грязную чашку с чайником. Но он не позвал, не отдал. Ло Бинхэ настолько бесталанен, что…. «Завязывай ныть, у меня уже все звенит от твоей надрывности» внезапно раздался в его голове недовольный голос Мэнмо. «Не бывает бесталанных высших демонов и даже твоя полукровность не делает тебя ущербным, так что хватит сопли распускать. Я, к твоему сведенью, не твоя мамочка, чтобы подтирать те кружевным платочком». «Да знаю я, наставник» шмыгнул носом Ло Бинхэ. «Но…но в чем сокрыт мой талант? Ничего из того, за что я берусь, не выходит даже хорошо, об идеале уже и не задумываюсь. А учитель терпеть не может подле себя тех, кто не желает развивать и улучшать себя. Ввиду своей талантливости он не способен допустить даже мысли, что кому-то что-то может не даваться. Я уже в отчаянии». «Я заметил» буркнул Мэнмо и продолжил уже более добрым голосом: «но это все от того, мальчик, что на твоем наследии стоит печать». «Думаете?» «Убежден» подтвердил Мэнмо. «Вот придет время, сломаешь свою печать и сразу начнешь и развиваться, и таланты обнаружатся. Ты же, почитай, живешь в кандалах, не дышишь полной грудью, а хочешь от себя того, что не каждому свободному дано. Не спеши пока». «Ага, хорошо» согласился с ним Ло Бинхэ. «А когда найду свои таланты и доведу до совершенства, учитель будет первым, кому я те продемонстрирую». «Угу». *** — Вы такой сладкий, учитель, — мурлыкнул Ло Бинхэ, выпуская изо рта член Шэнь Цинцю и облизывая губы. — Слаще молочной конфеты, верите? Шэнь Цинцю в ответ грязно выругался. — Конфеты с очень непривычной начинкой, — усмехнулся Ло Бинхэ, нежно поглаживая внутреннюю сторону бедер Шэнь Цинцю и мошонку. — Ведь я прекрасно вижу, насколько ваше тело в восторге от одного из моих талантов, но ваш рот продолжает говорить иное. — Сучье демоническое отродье, — выдохнул Шэнь Цинцю через сжатые зубы, — напоил меня своей ублюдочной кровью и имеешь наглость, тварь, заявлять, что я…. — Не стимулирую вас своей кровью, — улыбнулся Ло Бинхэ, чуть посасывая и полизывая нежную кожу члена и его головку. — Лишь обездвижил вас, а то вы чересчур бурно отреагировали на мое возвращение. Швырнулись уничтожающим талисманом, поставили три противодемонические печати, а когда не сработало, сбежали. — Тварь, знай я, что ты выле…ннн…ххх…кхх…из той клоаки, я б армию на…аааа…ах, ах, нннгх…собрал. — Не сомневаюсь, — улыбнулся Ло Бинхэ, облизывая проступившие по члену Шэнь Цинцю вены. — А так я смог нагнать вас в этом переулке, обездвижить и напоить своей кровью, чтобы, без лишней суеты продемонстрировать вам, что я далеко не бездарен, как вам…мммммм…казалось в годы моего ученичества. — Блядский звериный выродок, я…ах, ах, ааааааааах. Заглотив член Шэнь Цинцю до основания Ло Бинхэ ритмично задвигался, стараясь вместе с этим задействовать в ласках свой язык. Спавшая с наследия печать отправила Ло Бинхэ в Бездну, но неожиданно это адское место пошло ему на пользу. Именно там в Ло Бинхэ обнажились ранее спящие таланты. Талант выживать, сколь тяжелыми не были бы условия. Талант манипулировать окружающими. Талант побеждать в любых схватках, даже при превосходящем в количестве противнике. А еще, у него оказался недюжинный талант к постельным забавам. Ни одна дева, раз отдавшись ему, более не смотрела на других мужчин. Ни у кого из них просто не было такой внимательности к партнеру, как у Ло Бинхэ, подмечавшего все чувствительные местечки, малейшие изменения в дыхании и взгляде. О да, в этом он действительно достиг такого совершенства, что без ложной скромности мог называть своим главным талантом. Тем, что можно смело продемонстрировать Шэнь Цинцю, который конечно, мерзавец, — как оказалось у Бездны, лично отдавший приказ гнобить Ло Бинхэ, — но сердцу уже не прикажешь. Поэтому идею Мэнмо собрать на Шэнь Цинцю грязных улик и растоптать при всем народе его репутацию, Ло Бинхэ не поддержал. По сути же, все, что учитель делал с ним, вполне в рамках демонических традиций ухаживаний, а то, что он человек и гнобил, как он считал, человека, не столь и важно. Весенние игры. Много весенних игр. А еще еда, куча демонических существ для изучения, возможность отдыхать, балование подарками и снова много весенних игр. И Шэнь Цинцю примет его; или сделает вид, но Ло Бинхэ проштудировал родовую библиотеку Мобэй-цзюня и готов к тому, что его будут пытаться отравить или оторвать голову, как пытались проделывать со своими мужьями насильно взятые в род демоницы. Но для начала его надо найти, поймать и напоить своей кровью, чтобы не дергался и не мешал Ло Бинхэ демонстрировать себе главный талант того. Это оказалось непростой задачкой и даже напоенный кровью, и ею же обездвиженный, Шэнь Цинцю долго, почти стражу, был безучастен к ласкам. Но не существует неприступных крепостей. Кожа за ушами, на шее, соски, внутренняя сторона бедер, лодыжки, член около уздечки…а ведь это только начало. Первый пробный раз, когда Ло Бинхэ еще только исследует давно желаемое им тело. Тело, что, к его удивлению, — Шэнь Цинцю даже в Демоническом царстве слывет бордельным завсегдатаем, — боится прикосновений и плохо реагирует на ласку. Тело, которому еще только предстоит вспыхнуть в ранее не испытываемом тем пламени страсти. Работы предстоит еще больше, чем Ло Бинхэ предполагал, но, чтобы заполучить с телом и душу учителя, он готов к любому испытанию и…. И член Шэнь Цинцю, дернувшись в горле Ло Бинхэ несколько раз исторг семя. Выпустил Ло Бинхэ тот из своего рта лишь спустя некоторое время, обмякшим и пока не готовым к новым подвигам. Но только пока. Ло Бинхэ, неожиданно для него самого, понравилось играть на «кожаной флейте» своего учителя; до этого он лишь внимательно изучал, как на его собственном инструменте играют суккубы и иные девицы, стремясь доставить удовольствие, мужчин при этом не подпуская даже в мыслях. — Вот видите, учитель, — произнес Ло Бинхэ, утерев скопившуюся в уголках рта слюну, — вашему телу мой главный талант очень нравится даже без стимуляции кровяными паразитами. Но, уверяю вас, мы не закончили на этом. — Звереныш…ну выеби меня, коль так хочется, но… — начал было говорить Шэнь Цинцю (голос его чуть подрагивал от пережитого удовольствия, но в речи и намека на то не было), как Ло Бинхэ его поцеловал. — Но этого захочется не мне, а тебе, мой милый А-Цинцю, — мурлыкнул Ло Бинхэ, оторвавшись от вылизывания жаркого рта Шэнь Цинцю. — Я так долго завидовал твоей безупречности и твоим талантам, превосходящим небеса, что довел свое постельное мастерство до совершенства. И я тебя не отпущу, пока ты не испытаешь его на себе в полной мере. (Потом Ло Бинхэ тем более не собирался отпускать от себя Шэнь Цинцю, но план, выказанный разом, может напугать его колючего учителя, и хоть ловить его по всей Поднебесной весело, они могут потратить это время на более приятные вещи и занятия). И с этими словами Ло Бинхэ открыл с помощью Синьмо портал в свои покои в демоническом дворце и вместе с Шэнь Цинцю покинул мир людей. За что потом был нещадно побит, обруган и на несколько дней отлучен от тела, но случилось это очень потом, когда Шэнь Цинцю попривык к этой странной мести от звереныша и освоился.