P.S. Я буду любить тебя всё лето, твой кот

— Я понял, Дим, — вяло отзывается Арсений, придавливая телефон к уху плечом и честно пытаясь вслушиваться в возмущенный бубнёж друга, но получалось из рук вон плохо. Руками мужчина шарил по своим карманам, пытаясь найти ключи от машины. В такой темноте и чёрт не только ногу сломит, но и глаза, видимо, тоже. Что уж говорить про Арсения, у которого со зрением и так наблюдались проблемы. Он стоял один посреди плохо освещенной парковки и всё пытался понять, как докатился до жизни такой. Позов продолжал что-то говорить. Кажется, что Арсению нужен, просто необходим, отдых. Впервые за все годы их крепкой дружбы, Арсений был готов согласиться на что угодно. Особенно, если это поможет ему снова стать собой. Сознание прошибает током. Он снова опаздывает. Кьяра ведь всё ещё в садике. Наверняка всех уже давно забрали нормальные сознательные родители, а Попов вновь задержался на своей любимой работе. Перед его глазами уже вырисовывается картина, как заплаканная Кьяра бежит к нему, стоит только открыться входной двери и как воспитательница поджимает губы и смотрит на него с толикой осуждения во взгляде. Может поэтому Алёна ушла от него? В Попове ответственности же ноль. Что за себя, что за остальных. Нет, Кьяру он любил. Больше всего на свете любил. Пусть и эта любовь пришла к нему намного позже, чем должна была. Но, как ему казалось, он слишком рано стал отцом. Совмещать работу в театре и сознательную семейную жизнь ему оказалось совершенно не по силам. Алёна поставила ультиматум. Заставила его выбирать между семьёй и любимой работой. Арсению же казалось, что выбора здесь и не должно стоять в принципе. Что может заставить его отказаться от своей мечты выступать на большой сцене? Конечно же, он выбрал работу. Поступил ли он как мразь? Да. Жалел ли он об этом? Ни капли. Мужчина до сих считает, что поступил тогда правильно. Алёна ушла. С долгими скандалами, битой посудой, глупыми обвинениями, но ушла. Арсений принял это как данность. Только вот она оставила за собой шлейф до тошноты сладких духов и… Кьяру. Признаться честно, Арсения не волновал факт с кем останется Кьяра. Он о ней не думал. Она была тогда ещё совсем мелкой и даже не смогла бы ничего понять, если бы в один момент её «папа» изменился. Он в какой-то степени даже был готов к тому, что бывшая жена пропадёт из его жизни вместе с дочкой. Ему не было всё равно, нет. Он считал себя слишком молодым для отцовства. Хотя зачем оправдываться? Он был сущим подонком. Для него Кьяра в его жизни не смогла стать приятной неожиданностью, вышло скорее даже наоборот. Поэтому он был, как минимум, удивлен, когда одним утром встал собираться на работу и не обнаружил жену, зато обнаружил мирно спящую в кроватке Кьяру и записку рядом с ней. Алёне дочка оказалась не нужнее, чем самому Арсению. Малышка лишь напоминала им обоим о том, как они были молоды и глупы. Первая мысль была отдать девочку в детский дом, но мужчина быстро отмахнулся от этой мысли. Вторая же мысль отмела себя сама. Отдавать Кьяру своим родителям совсем не хотелось. Зато третья мысль прочно поселилась в сознании. Он должен взять ответственность на себя за этого маленького человечка. Попов совсем не знал, что делать с детьми. Особенно не знал как совместить это со своей работой, которая требовала чуть ли не всё свободное, и не очень, время. Первое время было очень тяжело, но у него были друзья. Часто ему помогала Оксана, временами приезжали Дима с Катей из деревни, иногда ещё родители. Так Попов выкарабкался, смог и полюбил свою малышку до безумия. Он искренне радовался, когда она начала говорить, ходить, бегать. Арсений радовался буквально всему, как умалишенный, лишь потому что это было связано с Кьярой. Возможно, просто в нём пробудился отцовский инстинкт, который до этого спал беспробудным сном, а может ещё что. Но сейчас Арсений не мог представить своей жизни без своего персонального маленького солнышка. На самом деле, сейчас она единственное, что имело для него смысл, в ком он видел будущее. И далеко не призрачное и грустное, а счастливое и беззаботное. Он хотел положить весь мир к её ногам, но, увы, работу он свою всё же не променял. Как и не сдвинул её с пьедестала своих приоритетов. Даже ради Кьяры. Работа по-прежнему была на первом месте. После стольких лет. Кьяра чувствовала острый недостаток любви. И не только потому что для мужчины работа была на первом месте. Ей не хватало матери. Пару раз Арсений попытался завести отношения, но это оказалось так тяжело. Ещё и женщины не хотели мужчину «с прицепом». А он то всегда думал, что такая фишка распространена лишь среди мужчин. У женщин же сильно развит «материнский инстинкт». Тем не менее, имеем, что имеем. Позже уже он осознал, что его больше не привлекают женщины, совершенно. Ему нравятся спортивные подтянутые парни, коих он часто видит в театре. Худощавые молодые актёры, которые приходят к ним работать каждый день. Получалось даже завязывать короткие интрижки, но все они быстро заканчивались, потому что партнёру не хватало внимания от Арсения и тот был «слишком холодным». Попов действительно не горел огнём, в нём не было никакого запала и иногда сквозило даже ледяное безразличие к партнёрам. Поэтому мужчина смирился и стал жить работой и Кьярой. Дима иногда пытается по телефону вправить ему мозги, как сейчас, например, но Арсений всегда безучастен и отзывается лишь сухим «Угу.», тогда Дима отступает, но ненадолго. Сейчас же до сознания Арсения доносятся лишь обрывки фраз пока он так безуспешно пытается найти ключи от своей машины. Он хотел было опереться о капот своего чёрного Гелендвагена, но в последний момент передумал. Вообще в городе в такой машине не было необходимости, но Арсению она до безумия нравилась и он не видел проблем. Главное, что мог себе это позволить. Но все его попытки отыскать злосчастные ключи уходят на второй план, когда мозг цепляется за слова «отдых», «деревня», «приезжайте» и продолжает внимательно слушать лучшего друга. — Повтори еще раз, Дим, — прочистив горло просит Попов и на том конце провода слышится тихий вздох. — Говорю скоро же лето, — повторяется Дима. Арсений прям чувствует как тот снял свои противные, лишь по мнению Арсения, очки и потёр переносицу зажмурившись, — Катя предлагает вам приехать к нам в деревню на всё это время. Да, на всё лето. Ты можешь позволить себе хоть всю оставшуюся жизнь не работать. Савина по вам соскучилась уже. Да и мы с Катей тоже. Ты же пропадаешь с радаров постоянно. Весь в работе. Уверен даже Кьяра тебя не видит совсем. — Это неправда, — тихо возражает мужчина и всё же выуживает из порванного кармана пальто ключи от машины, сразу же садясь внутрь на водительское сидение. — «И когда только карман успел порваться?» — возмущался про себя Попов, — «Надо будет его зашить». Весна еще полноценно не сдала свои права лету, так что лёгкое пальто сейчас было просто необходимо. Да и Арсений сам по себе мерзлявый по природе, как и его дочка. Зато на деревьях расцветала зелень. Природа будто оживала после полугодового осенне-зимнего сна. На душе становилось так хорошо. Мужчина, в принципе, всегда любил весну. Особенно ту, что не была холодным мартовским продолжением зимы, не майскую, которая уже выжимала из тебя все соки своим летним жаром. Он любил именно ту самую апрельскую весну, что уже перестала быть мокрой и холодной, но еще не успела стать горячей и сухой. В апреле весна была собой. Наверное, так думал лишь Арсений. Когда он рассказал о своих рассуждениях друзьям за бутылочкой холодного пива, Дима покрутил у виска, а Катя наоборот воодушевилась и сказала, что Арсений «безнадёжный романтик». Что прям уж действительно такой безнадёжный? Просто ему всегда нравился апрель. Он не пытался убить тебя, заморозить или зажарить. Он дарил тебе любовь и ласку. Грел нереально комфортными солнечными лучиками, по утрам не встречал инеем на земле. Это воодушевляло. Может поэтому весна считалась временем любви во всём мире. Но почему тогда день влюблённых в феврале? Кажется, мужчина никогда этого не поймет. Дима снова обречённо вздыхает. Переубеждать друга бесполезно. Но со стороны видно насколько он отстранён от всего, что не касается непосредственно его работы. — Ладно пусть так, — сдаётся Позов после нескольких секунд молчания, — Приедете? — связь немного пропадает и голос становится тише. Хотя может просто Дима стал тише говорить. — Я не могу так надолго оставить театр, — хмурится Арсений умело выруливая с парковки. На улице стоит буквально мёртвая тишина. Ни визга шин, ни хоть какого-либо шума. Это напрягает, но одновременно и радует, ведь своего собеседника мужчина слышит теперь достаточно хорошо. Хотя может лучше бы и не слышал. Арсений чуть сильнее надавливает ногой на педаль газа и стрелочка скорости резко подпрыгивает. Нужно поспешить. Кьяра, наверное, там опять плачет. Арсений винит себя в том, что снова не уследил за временем и вынужден мчаться по городу на высокой скорости. — Они без меня там не смогут столько. — Не зачахнет без тебя твой театр, — кажется, Дима сейчас закатил глаза, — Я Кате сказал, что ты именно так и ответишь. Ну же, хоть раз позволь себе отдохнуть несколько месяцев. Ничего не контролировать. Ты же ни разу в жизни не был в отпуске. — Я подумаю, — мрачно отзывается Попов. Телефон издаёт короткие трели из-за которых Арсений плохо слышит друга и он на секунду отвлекается от дороги, чтобы посмотреть кто ему ещё решил позвонить. На экране высветился контакт «Солнышко Окси» и губы невольно тронула лёгкая улыбка. Внимание мужчины сразу же возвращается к дороге и он принимает вызов Оксаны, оставив Диму на удержании. — Привет, лис, — тихо хмыкает девушка. — Привет, солнышко, — в ответ здоровается мужчина. И не врёт. На данном этапе жизни Оксана является его вторым солнцем после Кьяры. Лучше её его никто не мог понять. Она всегда была рядом. Даже когда Арсений напивался до беспамятства и прогонял её всеми силами. За что ему до сих пор стыдно. Но тогда ему казалось, что он только так сможет со всем справиться. Оксана смогла его вытащить и доказать обратное, не без помощи Позовых, конечно. — Ты не забыл до скольки садик работает случайно? — сразу же в лоб недовольно выпаливает девушка, — Не забыл что у тебя есть дочь? Совесть не потерял свою? Арсению вмиг становится неловко. Его отчитывали будто нашкодившего ребёнка. Пусть и ребёнком он не был. На его фоне скорее Оксана смахивала на ребёнка. Тем не менее это не отменяло того факта, что она, видимо, была старше психологически. — Прости, я… — хотел бы Арсений сейчас откинуться на спинку стула и запрокинуть голову, но нельзя. Он же за рулём. Аварию он бы точно устроить не хотел. Хотя иногда перспектива влететь в столб или дерево выглядит очень даже привлекательно. Он не знал как закончить предложение. По сути он ведь вновь променял свою дочь на работу. Ему стыдно, но недостаточно сильно. — Я забрала Кьяру, — тихо говорит Суркова. Она и сама поняла, что Арсений хотел сказать. «Я опять задержался на работе», — Едь ко мне работяга. Лёша тебе откроет подъезд. За все эти годы Кьяра стала уже постоянным гостем у Сурковых. Некоторое время воспитательница даже верила, что они её родители. Разочарованию на её лице не было предела, когда она узнала, что Оксана её крёстная. А родитель Арсений, причём один. Помнится, она тогда порекомендовала Оксане забрать девочку к себе. Потому что ей нужна полная семья и ответственные родители. Арсений тогда ответил, что мнение одинокой бездетной женщины он не спрашивал. После этого она больше не лезла. По крайней мере когда Попов был рядом. — Спасибо, Окси, — виновато отозвался мужчина, пытаясь внимательно следить за дорогой. До дома Сурковых ехать оставалось ещё минут десять, может пятнадцать. — Мы тебя ждём, Лис, — услышал он из динамика, — Кьяра уже соскучилась. Да, малышка? — было слышно как что-то зашуршало. Арсений уже понимал, что это его малышка забралась на колени к Оксане и забрала телефон. — Папочка, я соскучилась, — Кьяра говорила пока ещё не совсем уж хорошо, но её возраст позволял им пока не переживать об этом. Врач сказал, что к первому классу всё уже более-менее наладится. — Я тоже, солнышко, — голос Арсения вмиг наполнился теплотой и любовью, — Прости папу. Он задержался. Опять, — на последнем слове его голос будто надломился, дал трещину. Он и сам понимал, что так нельзя. Последнее время он пытался, правда пытался, не опаздывать. Иногда это даже получалось. Кьяра ответила, что очень ждёт и Оксана отключилась. Дима, как ни странно, всё ещё не отключился и покорно ждал на удержании. Арсений снял вызов с удержания. — Оксана звонила, — лишь сказал он. — Кьяру забрала? — Да, она у них. — Так что насчёт лета? — вернулся к их прошлой теме Позов. Наверное, это инициатива Кати, потому что иначе Дима давно уже отстал со словами «Нет, так нет». — Не знаю, — честно сказал мужчина, — Я не сильно горю желанием. — Может всё же попробуешь? Проведешь лето с дочкой. На свежем воздухе. Никакой работы. — Думаю нет, — поджал губы Арсений, — Не получится, Дим. У меня много работы в театре. — Да что ж ты ломаешься?! — Катя выхватила телефон у Димы, — Ты на лето бросаешь театр. Решено. — Кать… — Я даже не буду слушать твои отговорки.