Их истории

— Та самая яблоня, — Мо Жань в два шага оказался возле Чу Ваньнина и крепко прижал его к себе, ткнулся носом в макушку. Глубокий вдох. Непонятно, от чего цветочный аромат был сильнее – от бутонов на дереве, или от волос его сокровища, но запах этот хотелось вобрать в себя полной грудью, чтобы он заполнил каждую клеточку тела – всё его существо полностью. — Совсем сдурел? — возмущённо зашипел Чу Ваньнин и поспешил вырваться из рук – а ну как кто из студентов ещё шастает по округе. — Ночь уже, никто не увидит, — пробормотал Мо Жань почти завороженно – тонкий аромат яблоневого цвета словно в транс каждый раз вводил. Но всё равно сжал руки крепче – ему стольких сил стоило отбрехаться от Сюэ Мэна на выходе из комнаты ради коротких мгновений наедине с Чу Ваньнином, что вот так просто он его сейчас ни за что не отпустил бы. — Насколько мне известно, студенты не слишком чтят правила кампуса, — начал было Чу Ваньнин, но Мо Жань, вырвавшись из капкана аромата, немедленно заткнул ему рот рабочим, но сопряженным с известными рисками способом. Рисками быть изгнанным из кровати на всю ночь или получить по жопе, например. — Зануда, — «кто не рискует, тот не целует своего преподавателя» – произнёс тот, отрываясь от губ Чу Ваньнина. — Просто расслабься, хорошо? Здесь и днём-то редко кто бывает, а уж ночью и подавно. Чу Ваньнин почти, почти успел расслабиться под жарким напором поцелуя, как Мо Жань добавил следом: — Ну, разве что найдутся какие-то отчаянные, кто, как и мы, решит устроить себе романтический вечер с продолжением под цветущей яблоней. Ай! Хоть незамедлительно последовавший за его словами пинок ниже колена был вполне ощутимым, Мо Жань лишь хмыкнул и сжал руки ещё крепче. Чу Ваньнин брыкался и трепыхался в его объятиях, словно попавшая в сети рыба, но безрезультатно – тот был выше и сильнее. Они стояли так ещё долго, но все попытки Чу Ваньнина ретироваться были безрезультатными. Мо Жаню было достаточно провести языком по чувствительной родинке за ухом или чуть сильнее вжаться коленом между бедёр Чу Ваньнина, чтобы тот обмяк и прижался крепче. Тёплый весенний ветер срывал с цветущих деревьев лепестки, которые в приглушённом свете фонаря медленно скользили к земле. Действительно, романтика. И два любящих человека, которые сплелись в объятиях так крепко, что, казалось, готовы были поглотить друг друга прямо там. — Так ты правда не помнишь? — спустя минут десять спросил Мо Жань. — Не помню чего? — Чу Ваньнин растерянно моргнул, язык тонко мелькнул по заблестевшей нижней губе. У Мо Жаня невольно перехватило дыхание. Он в очередной, тысячный уже раз, подумал о том, как же ему такая красота досталась, что ебануться можно. — Это то самое место, где я впервые тебя увидел, – наконец выдохнул он. Во взгляде Чу Ваньнина читалось непонимание, поэтому следом он добавил: — Давно ещё. Когда дядя Сюэ первый раз привёз меня на работу. Я тогда впервые увидел тебя – высокого, стройного, просто пиздец, какого красивого, хоть сейчас валить и ... Тычок под бок. — Да ладно тебе, у меня тогда все мысли были о сексе, гормоны, все дела. — И с тех пор ты не сильно изменился. — Обижаешь! Мне было четырнадцать. — Четырнадцать?! Попахивает педофилией. — Тогда уж геронтофилией. Ты-то был старше. И вообще тогда меня и взглядом не удостоил, — Мо Жань нарочито обиженно надул губы. — Надо было придерживаться политики партии, — пробормотал Чу Ваньнин. — Что? — Ничего. Так и будем тут стоять? Кажется, у тебя были какие-то планы? — спросил Чу Ваньнин и заметил, как во взгляде Мо Жаня словно что-то хищное промелькнуло. В его планах можно было не сомневаться.