Их истории

— Тебе нравится, золотце? — Мо Жань ласково целует лодыжку Чу Ваньнина, обдавая кожу жарким дыханием. Дёргает узел на пробу, и Чу Ваньнин чувствует, как грубая бечёвка царапает и врезается в косточку – связано крепко и надёжно. Чувствует, но не видит, потому что до этого Мо Жань завязал ему глаза отрезом шёлковой ткани. Обездвижённый, лишённый одного из чувств, сейчас величайший из бессмертных, Юйхэн Ночного Неба кажется самому себе абсолютно беспомощным. Почти как тогда, в прошлой жизни, когда он был полностью во власти Тасянь-цзюня. Но сейчас ощущения всё же другие. Потому что в этой жизни Тасянь-цзюнь проявляет заботу и ласку, потому что сейчас он спрашивает, а Чу Ваньнин соглашается, и им обоим это в новинку. — Так хорошо? — Мо Жань ждёт ответа, и Чу Ваньнин, сглотнув, коротко кивает, чувствуя, как тяжелеет внизу. — О да, этот достопочтенный теперь тоже видит, — рука Мо Жаня скользит по его животу и лишь на одно мгновение касается напряжённого члена, но этого хватает, чтобы под смеженными веками полыхнули яркие пятна. Чу Ваньнин против воли подаётся вперёд, но крепкие руки удерживают его за бёдра и усаживают обратно на кровать. От своей несдержанности ему стыдно и неловко, хочется привычно спрятать лицо в ладонях, но те тоже плотно связаны за спиной, поэтому остаётся лишь кусать губы и… — А-ах, — пальцы Мо Жаня зажимают бусины сосков, чуть оттягивая, и от неожиданности Чу Ваньнин стонет в голос. Он не знает, не видит, где Мо Жань коснётся его в следующий раз, не может быть к этому готовым, и поэтому каждая ласка ещё сильнее отзывается в нём. Так жарко. От всего, но в особенности от того, что все остальные чувства сейчас, кажется, напряжены до предела. — Этому достопочтенному нравится исследовать тебя, — Мо Жань обводит языком по подвздошной косточке. — Нравится пробовать новое. Пробовать своё золотце. Он словно нарочно старательно избегает того места, прикосновения к которому Чу Ваньнин особенно жаждет. До мурашек, до поджимающихся пальцев на ногах. Обычно сдержанный и строгий, даже на любовном ложе, сейчас Чу Ваньнин удивляет самого себя. Неужели достаточно пары верёвок, чтобы заставить его чувствовать себя хрупким и уязвимым, заставить его так сильно желать близости? Но слишком долго размышлять об этом у него не получается. Мо Жань одним движением переворачивает его, укладывает на живот и прослеживает поцелуями путь вдоль позвоночника. — Сегодня этот достопочтенный хочет ещё кое-что новое, — произносит Мо Жань, и прежде, чем Чу Ваньнин успевает среагировать, разводит его ягодицы в стороны и касается языком там, снизу. — Не-нхх. Ах! — по спине проходит волна дрожи, и Чу Ваньнин снова стонет. — Мо Жань, что ты… Он пытается отстраниться, но от этого верёвки только сильнее впиваются в кожу, а крепкие руки всё равно удерживают его на месте. Мо Жань и не думает прекращать эту пытку. Грязную, развратную, неправильную. Но, ах, такую сладкую. Настойчивый язык кружит вокруг входа, а потом нажимает легонько и толкается внутрь. Обжигающий, абсолютно невыносимый он быстро переходит от нежных, неторопливых ласк к более требовательным. Мо Жань жадно вылизывает его изнутри, заставляя нежные стеночки сжиматься вокруг языка. Он всегда хочет слышать Чу Ваньнина, но сейчас того даже не нужно просить – стоны срываются с его губ снова и снова, и Чу Ваньнин в отчаянии прячет горящее лицо в простынях, чувствуя, как собственная плоть мажет влажным по животу. Ему хочется себя коснуться, хочется дать выход напряжению. Мо Жань действительно великолепен в том, что касается удовольствия, он так хорошо знает Чу Ваньнина, знает, как довести его до исступления. И этими знаниями он исправно пользуется. Добавляет к языку пальцы, бесстыдно двигая ими внутри, дразнит его и терзает так долго, что Чу Ваньнин теряет счёт времени, полностью погружаясь в океан похоти. Хоть глаза и без того закрыты тканью, он зажмуривается так, что под веками вспыхивают яркие искры. — Золотце, тебе хорошо? — снова спрашивает Мо Жань, отстраняясь. Но вместо ответа Чу Ваньнин лишь разочарованно стонет, и эта реакция красноречивей любых слов. Мо Жань приподнимает его, ставя на колени, и Чу Ваньнин чувствует, как разгорячённого входа касается твёрдый, как камень, член. И тут же заполняет его одним плавным движением. Его тело охотно принимает Мо Жаня, жадно сжимаясь вокруг. Тот растягивает Чу Ваньнина до предела, и к этому ощущению нельзя привыкнуть. До невозможного сводит с ума. От толчков плечи скользят по гладким простыням – опереться ему не на что, – и тогда Мо Жань дёргает за узел на руках, заставляя его прогнуться в спине. — Да-а-а, вот так, — почти рычит Мо Жань, загоняя член внутрь до самого основания. — Ещё сильнее! Ох, блядь! В таком положении он заполняет его до предела. Мо Жань трахает его по-настоящему жёстко и сильно, то полностью выходя, то мощно загоняя член обратно, раз за разом задевая чувствительную точку внутри. На каждое движение, выбивающее воздух из лёгких, Чу Ваньнин выгибается навстречу, прося о большем. Из мира словно пропадают все звуки, оставляя лишь громкие, хриплые стоны, да гулко стучащее сердце. Его собственный член, кажется, готов взорваться от напряжения. От беспорядочных движений верёвки каждый раз больно царапают кожу. Такая боль в сочетании с оглушающим удовольствием затуманивает разум. Вожделение накрывает его с головой, и Чу Ваньнин не сразу понимает, что протяжные, жалобные просьбы срываются именно с его губ. — А-ах! Пожалуйста. Мо Жань, да-а-а. Не останавливайся, ох, да! Глубже! Ещё… быстрее… Мо Жань крепче прижимает его к себе, одной рукой притягивает за подбородок и накрывает влажным ртом его губы, а второй сжимает жаждущий внимания и разрядки член. Мо Жань целует его нежно, не прекращая яростные толчки. Чу Ваньнин почти задыхается, когда волна дрожи пробивает его тело снизу доверху, и его накрывает мощнейшим оргазмом. Следом кончает и Мо Жань, и горячее семя бурно изливается внутри. — Ва-Ваньнин! Загнанный, Чу Ваньнин дышит рвано и прерывисто. От пережитого оргазма он почти ничего не соображает. Чувствует только, как ему позволяют опуститься на кровать, как снимают с глаз повязку, и, поглаживая и массируя напряжённые мышцы, ослабляют сковывающие путы. В висках громко пульсирует кровь, а запястья и лодыжки саднят, и утром наверняка будут доставлять ещё больше неудобства. Но сейчас ему не хочется думать совершенно ни о чём. Не открывая глаза, Чу Ваньнин наощупь притягивает Мо Жаня к себе за шею, так, что тот ложится сверху, полностью накрывая его собой. От резко накатившей усталости клонит в сон, и, почти провалившись в него, краешком сознания он слышит, как Мо Жань шепчет, что любит его. Всегда любил. Всегда будет.