My girl
16 октября 2022 г., 13:06
Они с Юлей были знакомы полгода. Ходили в кино и рестораны, гуляли по набережной. А ещё месяц как встречались. Птица задерживался у неё допоздна и оставался на ночь.
***
Раздражающий звонок телефона вырвал Птицу из сна. Звук быстро оборвался и послышался голос Юли. Он улыбнулся: опять работа с самого утра. Наверняка звонила её менеджерка, напоминая о встречах запланированных на сегодня. Когда Птица зашёл на кухню, Юля уже раскладывала завтрак по тарелкам. — Доброе утро, — он обнял её, зарывшись носом в волосы и оставив невесомый поцелуй на макушке. — Что у тебя на сегодня? — Птица сел за стол, обращая внимание на еду. — Утро! Да так, мелочёвка: съёмка выпуска подкаста, монтаж и посещение очередного сборища высокопоставленных лиц, — она фыркнула, продолжая печатать в телефоне. Птица завороженно слушал её голос, смотря в горящие глаза, быстро читающие что-то на экране. Такое редкое, но заглянувшее этим утром на кухню, солнце осветило её волосы, подсвечивая изнутри и превращая их в пожар. Иногда он вот так выпадал из реальности, замирая и не донеся стаканчик кофе/ложку/сигарету до рта. Просто смотрел на Юлю, на её улыбку, следил за каждым движением, как она поправляет волосы или раздраженно закатывает глаза. Он любил эти моменты. Любил смотреть на неё. И каждый раз у него перехватывало дыхание.***
— Куда пойдём? — Птица вопросительно наклонил голову. — Парк? Тебе вроде там понравилось в прошлый раз, — улыбнулась его движению Юля. Птица согласно заурчал, заставив Пчёлкину хихикнуть. Они медленно шли по тропинке, лениво переговариваясь, иногда совсем замолкая. Тишина была уютной, они просто наслаждались ощущением идущего рядом человека. Птица слушал её дыхание, оно незаметно успокаивало, и он погружался глубже в ощущения, слыша уже стук сердца. Шелест только распустившейся листвы, чириканье птиц и лёгкий ветер в лицо. Случайные касания рук, тепло тела, голос. Опускающиеся сумерки, первые звёзды в небе и тихое желание, когда одна из них «падает». Они останавливаются на мостике. Птица кладет голову на руку, облокотившись на перила, и смотрит, смотрит, смотрит… На падающий свет луны, блики в глазах, тёплую улыбку и ямочки на щеках. На движения её губ, рук и головы. Слушает голос, упуская смысл монолога. И не замечает как его губы медленно растягиваются в улыбку. Где-то недалеко слышится музыка. …my girl, You will be my world My world, my world, my world, You will be my girl. Он усмехается. Надо будет найти её позже.***
Песня оказывается чёртовым наркотиком. Он закрывает глаза, слыша её, и просыпается с ней. А ещё с Юлей перед глазами. Чёткая ассоциация, сформировавшаяся с первой ноты. Птице больше не нужны наушники, каждый раз, видя Юлю, его единственной мыслью остаётся строчка песни: «My world» Иногда у него возникает ощущение, что он дышит только рядом с ней, просто имитируя этот процесс в остальное время. Серый говорит, что это зависимость — одержимость — и требует обсудить с психотерапевтом. На самом деле Птица знает об этом, но это привычка, инстинкт. В его природе была заложена эта болезненная привязанность, которой, как бы отчаянно ты не сопротивлялся, невозможно противостоять. Обращение представителей его расы в человека происходило столь редко ещё и по этой причине. Изначально, инстинкт был призван надежнее соединить защитника с подопечным. Становясь человеком, он получает возможность привязаться не только к своему ученику или его близким, но и найти своего. Однако инстинкт разницы не видит. Из-за того, что духи были предназначены только для одного человека — это оставалось единственной линией поведения, знакомой и доступной защитнику. — Птица? Он вздрогнул и резко обернулся. На него с беспокойством смотрела Юля. Точно. Они же гуляли. Птица обвёл проясняющимся взглядом окружение. Крыша. Забрались поесть, наслушавшись Игоря? Вроде. — Всё хорошо? — Да! Не обращай внимания, просто немного задумался, — он нервно усмехнулся. На самом деле эти провалы в мысли преследовали его уже неделю и успели знатно надоесть. Обсасывание подсознанием этой проблемы со всех сторон, выводило из себя, но прекратить не получалось. Мысли всё время возвращались к этой теме, утягивая за собой. — Птица! — Пчёлкина осторожно трясла его за плечо. — Может объяснишь, что происходит? — Я, — он растерянно смотрел на неё, что ответить? — Я мифическое существо, дух защитник. — Ага… — Юля заторможено кивнула. Потрясла головой, проморгалась и нахмурилась в замешательстве. — Что? — Я дух защитник. Помнишь ты кидала Игорю информацию о духах? Так вот я отношусь к ньёрам. Одному из подвидов защитников. — …Я поняла. Ты всё же заболел. Ну да, сидеть на крыше в середине весны достаточно холодно, стоит пойти… — Да не болен я! Просто… Создатель… Как тебе доказать? — Птица потёр лицо руками. — Ммм. У тебя ничего не болит? — Эм. Ну только если, — Пчёлкина закатала рукав, открывая вид на ушиб. — Вчера штатив упал, камерой ударило. Птица молча кивнул и осторожно обхватил Юлино предплечье, притягивая руку ближе, а второй накрывая синяк, закрыв глаза. Через несколько минут проведенных в этом положении Пчёлкина начала неловко осматриваться вокруг, делая вид, что не происходит абсолютно ничего необычного. На десятой минуте она уже явно нервничала, а через двадцать попыталась аккуратно высвободить руку. — Птица. Я прекрасно понимаю, что ты пытаешь мне доказать что-то. Но давай прекратим? У меня рука замерзла и затекло всё. Я тебе и так верю. Он немного нахмурился, но отпустил руку только через минуту. Юля нервно улыбнулась, чуть отодвигаясь от него. Птица открыл глаза с тенью страха и с надеждой посмотрел на неё, начиная мять и заламывать пальцы. Пчёлкина всё же отвела от него испуганный взгляд, решив вернуть рукав на место, и на секунду скользнула им по предплечью. И замерла. Глаза удивленно расширились, она поднесла руку к глазам, осматривая со всех сторон абсолютно чистую кожу. Она осторожно нажала на участок, где ранее был синяк, и не почувствовала боли, словно и не падала на неё камера. Юля перевела шокированный взгляд на Птицу. — Как?.. Что?.. — Помнишь одну из легенд, о Создателе? Ньёре. Он же лекарем был, вот и передалось его умение нам, как его… «детям», — он пару раз согнул пальцы, показывая кавычки. — Такое я правда не со всеми могу проделывать, тому же Дубину помочь не смогу. Так случилось, что Создатель связался с Серым и там так закрутилось — ритуал, человеческое тело, новое имя, — без разбора тараторил он всё подряд, стараясь отвлечь Пчёлкину, опасаясь, что она может испугаться и убежать. Юля резко подняла руку, призывая его замолчать. Птица замер, едва поборов желание зажмуриться, и просто смотрел на неё ожидая вердикта. Пчёлкина встала, медленно прошлась по крыше, пытаясь уложить произошедшее у себя в голове, села на парапет, напротив Птицы. — А что говорить? Ну. Пиздец, — она нервно усмехнулась. Резко выдохнула. — Ладно. Просто. Ну ты понимаешь. Это сложно осознать и принять так быстро. Но можешь прекратить выглядеть как испуганный суслик. Серьёзно. Птица моргнул и непонимающе наклонил голову набок. Юля хихикнула и засмеялась в голос, сбрасывая напряжение. — Иди сюда, — Птица тут же оказался в тёплых объятиях, мягко улыбающейся Пчёлкиной. — Потом нормально расскажешь. Игорь всё равно давно забыл своё обещание объяснить. Птица довольно заурчал.
