Боги и пороки

      Все тело горит от поцелуев, которые Кингу обрушивает на него. Дыхание спирает, легкие наполняются жаром, и ему чудится, что сама кожа плавится под чужими прикосновениями — он повсюду, он внутри и снаружи, он под кожей и на губах, и его все равно мало. Ниалл оттягивает черные пряди на его затылке, срывает с его губ короткий смешок и запрокидывает голову, когда все тело пронзает острым удовольствием.       Ткань накидки смялась, и он кожей ощутил холодное прикосновение к полу, на котором они распластались.       — Я скучал, — шепчет ему Кингу, касаясь влажными от поцелуев губами мочки уха. — Ты представить себе не можешь, что вытворяешь со мной. Каждый день, каждую секунду…       Ниалл до боли прикусывает губы, жмурясь, соскальзывая ступней по чужой мокрой спине. Его тело реагировало слишком ярко, слишком желанно на любое прикосновение к Кингу. Ему кружило голову от поцелуев, от тесноты, от близости между ними. Риск опалял щеки, наполнял стоны мычанием, которое терялось в поцелуях. Болтовня Кингу раскаляет сердце, пальцы трясутся, когда он тянет его ближе, неловко и смазано целуя в уголок губ.       — Я с удовольствием послушаю, как ты скучал по мне, но потом, а сейчас я предпочитаю чувствовать…       Их бедра резко сталкиваются. Ниалл шипит от удовольствия, едва подавляя в себе громкий стон. Все перед глазами расплывается пестрыми пятнами, наполняется цветом, искрит, словно вот-вот покроется пламенем. Он щурится, смотря на Кингу из-под угольных стрелок ресниц, испытывает острое желание провести языком по этой смуглой коже, собрать капельки пота, впитать в себя вкус, запах. Янтарь на дне чужих глаз переливается любовью, такой сильной, такой резкой, что от очередного толчка у Ниалла подгибаются пальцы ног и на мгновение темнеет в глазах.       — Полегче…       — Сам же хотел почувствовать… — словно извиняясь, Кингу проходится губами по его шее, ласкает кожу, собирая влагу у края челюсти. Ниалл позволяет себе уткнуться носом в чужой висок, вдыхая запах. — Лишаешь меня контроля, а потом недовольно шипишь, словно змея…       — Сказала ящерица…       Ниалл коротко вскрикивает, тут же зажимая рот ладонью. Кингу толкается в него резко, остро, наполняя до предела, отчего все его тело вздрагивает, покрывается крупной дрожью. Он запрокидывает голову, вытягивается, выгибаясь в чужих руках, волосы лезут в рот, но он едва соображает, не в силах сосредоточиться на чем-то кроме пронзающего удовольствия.       — Ты выбрал неподходящее время для того, чтобы пререкаться со мной… — он чувствует его пальцы на своем лице, как заботливо Кингу убирает попавшие в рот волосы. Его голос хрипит, он томно льется из его уст, лаская слух. — Ниалл…       Собственное имя, произнесенное этим голосом, действует на него как дурман. Он цепляется пальцами за его плечи, раскрывает рот в немом стоне, чувствуя, как стискивают его бедра, как толчки становятся рваными, размашистыми, и комната наполняется громкими шлепками.       — Не смей… кончать в меня… — не потому что ему противно, а потому что у него совершенно точно не будет сил дойти до ванной. — Кингу… даже не думай…       — Попроси лучше… — огненный шепот оставляет ожоги на его коже. — Разве семя Повелителя не есть ценный дар?..       От услышанного у Ниалла горят щеки. Он дважды проклял себя за длинный язык. Надо же ему было однажды сболтнуть подобное, чтобы Кингу теперь всю оставшуюся жизнь шантажировал этой фразой. Ниалл чувствует как скапливаются слезы в уголках глаз, как ломается голос от сдавленных стонов. Как же хорошо, Боги, как же ему хорошо…       Он хочет сказать что-то едкое, уравновешивающее в ответ на ехидную улыбку мужчины, но может только закатить глаза, когда от очередного толчка его протаскивает по полу. Он пытается собрать слова в предложения, но язык заплетается, сталкивается с зубами, и он плюет на все, обхватывает лицо напротив и притягивает к себе. Кингу целует его так, словно хочет поглотить: широко проходясь языком, царапая клыками нежную кожу губ, впитывая в себя рвущиеся наружу стоны. Его бедра ударяются о ягодицы Ниалла со звонким шлепком — любовь всей его жизни выгибается навстречу, царапает плечи, стискивает коленями бока. Кингу с рыком толкается глубже, чувствуя поразительную узость — Ниалл обхватывает его со всех сторон, мечется, дрожит в исступлении, прежде чем излиться себе на живот с судорожным вздохом. Он едва успевает выйти, прежде чем последовать за ним.       Кингу обессиленно падает рядом с ним на раскинутый по полу плащ. Сердце стучит набатом в висках, так что несколько секунд Ниалл не различает ничего кроме собственного пульса — все тело окутано негой, приятным ощущением лёгкости, так что когда он приходит в себя, поворачивая голову к Кингу, то лишь расслабленно улыбается в ответ на довольный взгляд.       — Разложил на полу — и счастлив, — мягко и без всякого недовольства произносит Ниалл. — Ты просто невыносимый человек.       Кингу безмятежно кивает.       — Стараюсь удивлять, чтобы не наскучить тебе.       — О как… Я тогда боюсь представить, что придёт тебе в голову следующий раз.       — Секс в аудитории?       — Не припомню, чтобы занимался сексуальным образованием своих студентов…       Кингу сдавленно смеется, поворачиваясь к нему набок.       — У тебя грязные мысли, я говорил о пустой аудитории.       — Заметь, — Ниалл поднимает указательный палец, однако его рука тут же падает обратно на грудь. — Не я только что ворвался в кабинет и взял на полу ректора Дома Льва.       — А я и не утверждал, что мои мысли непорочны.       — М-м… — мужчина лениво машет на него рукой. Её мягко перехватывают, и Ниалл влюбленно наблюдает за тем, как Кингу целует тыльную сторону его ладони. — Мне стоит беспокоиться о том, что ты здесь делаешь?..       — Ничего противозаконного.       — Значит, точно что-то незаконное.       В ответ Кингу лишь улыбается.       — Есть ли что-то незаконное в желании увидеть тебя?       Глупое смущение наполняет его щеки краской. Ниалл прикрывает глаза, неловко качая головой.       — Тогда приветствую вас, Повелитель Кингу…