Письма

      Она держала в руках конверт. Уже второй за эту неделю. Было жутко. В предыдущем конверте была лишь оборванная бумажка с одним словом: «почти». Тот конверт был без подписи, безумно чистый, как будто и не тронутый ни разу.       Тогда она подумала, что это всё бред. Разумеется, она выкинула то письмо вместе с запиской.       И вот, снова этот конверт. Какая-то глупая шутка. Чья? Непонятно.       Внутри этого конверта вновь был клочок бумаги. Оторванный откуда-то. Идеально белый, без каких-либо примечательных пятен или чего-то подобного. На листочке была одна короткая надпись: «он».       Что за бред? Девушка, нахмурившись, не долго думая, отправила вскрытый конверт в урну. ***       На следующий день в почтовом ящике она обнаружила несколько рекламных листовок и… Конверт.       Девушка нахмурилась и выкинула его, даже не открывая.       Вечером она, зайдя в свою комнату, увидела на столе какие-то бумаги. Девушка замедлилась и пару минут неподвижно смотрела на него. Она ничего туда не клала. Что-то внутри её сознания нашёптывало ей ответ на вопрос, что же за бумаги там лежат. Однако она не хотела верить. Это же бред.       Наконец, она сделала несколько шагов к столу. Письма. На столе лежали письма. Те самые, два открытых и одно нетронутое. Те, которые она выкинула.       Она судорожно вздохнула. Внутри начал сворачиваться комочком страх, тревога. Что за хрень? Чья это шутка? Кто смог такое провернуть?       Она почувствовала, как леденеют пальцы. Девушка подошла к столу, подрагивающей рукой взяла нераскрытое письмо. И что теперь делать?       Ответ в паникующем мозгу возник сам — сжечь. Тогда они больше не смогут появиться. И она забудет об этом, как о страшном сне.       В общем-то, меньше, чем через десять минут, от конвертов ничего не осталось.       Девушка постаралась перестать думать об этом, забыть. ***       На следующий день она, возвращаясь домой после рабочего дня, привычно подошла к почтовому ящику. Открыв его, она сразу, только взглянув внутрь, захлопнула дверцу обратно. Там, среди ярких листовок, виднелся клочок идеально белой бумаги.       Нет. Если она его не достанет, то ничего не измениться. Всё будет хорошо. Это всё чья-то глупая шутка. Она не будет этому поддаваться.       Девушка стояла рядом с почтовым ящиком и часто дышала. Сердце заполошно билось, воздух с трудом проникал в лёгкие. Руки леденели, голова болела. Она должна просто об этом не думать. ***       На следующий день она даже не стала заглядывать в ящик. Когда она проходила мимо него, внутри взыгралось волнение, тревога. Некий страх…       Она, стараясь не думать обо всём этом, что, к слову, у неё не получалось, зашла в дом. Спокойно сняла верхнюю одежду, прошла в комнату, где включила свет, и…       На столе были разбросаны восемь конвертов, что совершенно не сочеталось с количеством прошедших дней. В том числе она видела те три, которые буквально пару дней назад сожгла. От них не оставалось и следа. А сейчас они, как ни в чем не бывало, лежали на столе.       Девушка медленно подошла к столу. Ноги стали вдруг ужасно тяжёлыми, воздух слишком плотным. Руки тряслись. Страх сковал внутренности. Она слышала шум собственной крови, слегка кружилась голова.       Ледяными пальцами она вскрыла конверты, вытаскивая оттуда несколько похожих клочков бумаги. Все идеально белые, с чёрными словами, написанными идеальным каллиграфическим почерком. Все вместе они складывались в одну фразу: «Он почти здесь. Беги». Остальные четыре письма заключали слова «Беги.»       И она побежала. Подальше от этой комнаты, от этих проклятых писем. Ее душила паника, подступала истерика. Она плакала, но слез не было. Зато был страх. Дикий, животный страх.       Она пыталась бежать. Но дверь не открылась.       Девушка заколотила кулаками по ней, раздирая в кровь кожу, но не чувствуя боли. Чувствуя только ужас. Откуда-то пришло понимание: что бы сейчас не случилось, ей нельзя оборачиваться.       Слезы уже лились по щекам. Она стучала и стучала в дверь, никак не могла остановиться, хотя силы все таяли. Непонятно сколько прошло времени, но она вдруг почувствовала на себе чей-то взгляд. Кто-то был за ее спиной.       Она хотела что-то сказать, но могла только всхлипывать и часто-часто дышать.       Ей нельзя оборачиваться. Она это знала. Но неизвестность всегда страшнее. И поэтому она обернулась.       Она не могла кричать.       Она не могла шевельнуться.       Она не могла убежать.