(Не)Ошибка

Рогозина не одобряла хакерство. Тихонов на этом много раз попадался, но выходил сухим из воды, потому что где Тихонов — любимчик Галины, названная сына-корзина, которому прощалось решительно всё, а где Белозёров? На этот раз Сергей перешёл все границы. Во имя правосудия, конечно, ведь только благодаря взлому удалось найти преступника и понять мотивы, но… Из песни слов не выкинешь. Сергей не только профиль в соцсети взломал, и не только сервер банка — он еще и деньги со счёта вывел, чтобы спровоцировать подозреваемого на ответные действия. На это Галина Николаевна не стала бы закрывать глаза. Петрович, возможно, закрыл бы. Увы, но Петрович начальствовал ровно до следующего утра, а потом передавал дела Рогозиной и отбывал в отпуск. А у Галины не забалуешь: не только результат имеет значение, но и каждый шаг. Поэтому Сергей откровенно грустил, запивая сомнения очередной кружкой кофе и гипнотизируя взглядом коржик. Подозрительно довольный Лёня Субботин нарисовался в дверях и засиял привычной беззаботной улыбкой, как будто это не ему предстояло с самого утра нестись на всех парах в сраньтараканию, чтобы отыскать имеющие юридическую силу доказательства вины. — Что, голубчик, ты не весел, что ты голову повесил? — Этим «голубчиком» Лёня напомнил Серёже Ромашина. Во всяком случае, потому что от Петра Сергеевича Сергей слышал это обращение без всякого подтекста, а вот от других… Про бисексуальность Серёжи на работе никто не знал. Не считая разве что Тихонова после серии неудачных подкатов и Оксаны, потому что они одно время так крепко дружили, что знали все интимные тайны друг друга. Панический страх, что узнает кто-то ещё, не настолько толерантный и не умеющий держать язык за зубами, заставлял шарахаться от каждой тени и каждого слова. Серёжа даже запил несколько раз на фоне волнений и работу сменил. Но вот вернулся. Не мог не вернуться, когда позвали… А теперь Лёня со своим голубчиком. В любой другой раз Серёжа дёрнулся бы от этого слова, но не сейчас. Не только из-за того, что Ромашина вспомнил. От Лёньки теплом веяло — самое то в расстроенных чувствах. — Переживаешь, что мамочка ругаться будет? — Лёнька плюхнулся на стул и сунул нос в Серёжину чашку. — Остыло всё. — Лёнь, да хорош тебе с «мамочкой». — А что, забавно же! Галина Николаевна нам всем тут как мама: поругает, в угол поставит и сладкого лишит, а потом всё равно простит. Лёня бесцеремонно вылил Серёжин кофе и щёлкнул чайником. — Давай-ка я тебе чай заварю и потом домой отвезу. Утро вечера мудренее. Домой решительно не хотелось. Чай ещё куда не шло, чай Серёжа и сам уважал, но домой — увольте. Уже давным-давно с женой разошёлся, уйму лет один прожил, а до сих пор иногда хотелось выть от того, насколько же пусто и одиноко в квартире: помирать будешь — даже позвать некого на помощь. Сладких снов никому не пожелаешь, некому завтрак в постель нести… А Серёжа любил готовить завтраки и будить поцелуем. Когда-то любил. — Я ещё поработаю, вдруг что-то упустил, — решил он. Знал, конечно, что не упустил, проверил буквально всё, что относилось к делу и даже немногим больше, улики едва ли не по атомам расщепил. Но… — Нет, послушай меня: сейчас ты пьёшь чай, одеваешься — и домой. Спать здоровый и крепкий сон, лёжа на хорошем матрасе. А завтра… — Лёнька пожал плечами. — А завтра я с Ромкой скатаюсь в Пши, не вопрос. Там, знаешь, как красиво сейчас? — он понизил голос до заговорщицкого шепота. — И в одном магазине по дороге продают офигительные десерты. Тебе привести? Десерты из Пши!.. Серёже бы такой оптимизм! Сколько помнил себя в органах, опера всегда стонали и ныли, если отправляли в область, а этот только рад. Десерт ему понравился, видите ли!.. Вот уж чудо-человек. Серёжа допил чай под пристальным присмотром и нехотя оделся. Уже спускаясь к машине, вспомнил: в холодильнике шаром покати, только полуфабрикаты и пачка макарон на полке, а у соседки сверху сын в запое — не выспишься. Лёня, наверное, заметил его нерешительность, когда повертел в руках брелок от своего седана и снял сигнализацию. — Слушай, — предложил он, — не подумай ничего дурного, но, может, у меня переночуешь? До меня ехать ближе. И вообще я пожадничал и целую курицу купил — одному не съесть. Да и вообще, вдвоём веселее. Поначалу Серёжа колебался. Совместные ночёвки, посиделки в интимной домашней атмосфере, переход с отстранённого рабочего общения на близкое… с мужчиной. Но потом глянул на Лёню, оценил добрую улыбку и невинные голубые глаза, и расслабился. Вот уж с кем нечего опасаться. Серёжа не думал ни о чём лишнем, ни пока ехали в машине, ни потом, когда уминали курицу с картошкой и смотрели матч. Серёжа на несколько часов буквально выпал из своей реальности, забыв про ставшую верной подругой тревогу. Расслабился, отпустил сомнения, отдыхал душой и немного телом ровно до того, пока Лёня не предложил сделать массаж. Если смотреть объективно, массаж был необходим: по вечерам сводило плечи и мигрень подкрадывалась к вискам, потому что остеохондроз — заклятый враг всех программистов не упускал своего. Другое дело, что массаж предполагал куда более тесный контакт, чем Серёжа мог позволить. — В другой раз, — он попытался отказаться, но не тут-то было. В Лёне явно умер врач-реабилитолог. Возражений он слушать не стал, деловито оценил Серёжин пульс, проверил реакцию на свет и на удары, развернул к себе спиной и начал разминать плечевой отдел. И это еще цветочки! Этот массаж Серёжа мог бы выдержать, если бы повторял про себя, как мантру, что Лёня Субботин — ещё ребёнок и что он, Сергей, не будет пускать слюни на юного коллегу. Но когда Серёжу уложили животом на кровать, оседлали сверху, успев избавить от рубашки, и начали полноценный массаж спины, в голове внезапно прочистилось. Это кто тут ребёнок? Субботин? Едва ли не двухметровый в меру накачанный мужчина, с вечерней щетинкой на щеках и с сильными пальцами, превращающими человека в мармеладное желе? Да на него нереально не пускать слюни, он же вылитый Аполлон, разве что намного приятнее и теплее! И к тому же, мало того, что красив и сексуален, мало того, что улыбается, как будто сбежал из диснеевского мультика, так с ним до того комфортно и уютно, что вот совсем не ожидаешь подвоха, а подвох, между тем, есть. — Давай-ка переворачивайся на спинку, — приказал Лёня. — Ещё пару минут и будешь как новенький. — А может не надо? Нет, в самом деле, Серёжа не сможет смотреть ему в глаза. Лучше он извинится, наденет рубашку, пиджак, верхнюю одежду и вызовет такси, чтобы дома смотреть в потолок под крики соседа сверху. Смотреть в потолок и думать, что опять облажался, что нельзя, нельзя, нельзя: нельзя влюбляться в коллег — уже пробовал, это досадно; нельзя влюбляться в мужчин — это аморально; нельзя влюбляться в Лёню Субботина, потому что этот парень, хороший, невероятно красивый парень, определённо по девушкам, как и все нормальные люди. — Надо, Серёжа, надо. Лёня заставил перевернуться на спину, но сверху не сел, а устроился рядом. Принялся разминать грудь, даже до живота спустился, а Серёжа не мог сообразить, куда смотреть. Не пялиться же в потолок с мыслями об Англии. И на Лёню не взглянешь, иначе не избежать конфуза, от которого спасает только мысленная лекция о выделительной системе блохи. Пока спасает. — Я бы рекомендовал пройти курс сеансов и заняться плаванием. В ванной. Плавать Серёжа будет исключительно в ванной. Правда, память услужливо дорисовала в компанию к наполненному водой фаянсу ещё бутылку вина и бритву. Серёжа встряхнул головой. — Почему плаванием? — Успокаивает, — ответил Лёня, убрав руки от Серёжиной груди. — И расслабляет. А ты очень напряженный. — С нашей работой… Лёня нетерпеливо кивнул, и видно было, что он ненадолго подвис, прежде чем продолжил разговор. А вот Серёжа на его месте не продолжал бы. — Дело не в работе, Серёг. Мне показалось, что ты просто напряженный. Из-за ммм… событий в прошлом. «Которых?» — Серёжа похолодел. Вот он, этот разговор на интимно-личные темы, которого он всегда старался избежать. Потому что одно дело, если Лёня знает лишь о разводе и о нескольких запоях. Совсем другое, если Оксана или Ваня растрепали про ориентацию, безответную влюблённость и происхождение тоненьких шрамов на руке. Серёжа дипломатично промолчал, надеясь, что разговор себя исчерпает, но он явно недооценил Лёниного энтузиазма. — Просто чтобы ты знал: я парень толерантный и вообще без комплексов. Значит, второе. Глупо было надеяться, что правда не выплывет наружу. На это Серёжа тоже не нашёл ответа. Разве что сел и натянул рубашку, чувствуя спиной внимательный взгляд. — Ты не злись сам знаешь на кого, она ничего такого не говорила, я сам понял. — Всё-таки Оксана рассказала… Но зачем? Любовь к сплетням за нею прежде не замечалась. — И не думай, что я на что-то намекаю, — продолжил Лёня. Да какие уж тут намёки, Серёжа и не рассчитывал. — Потому что я прямым текстом говорю: если позволишь, я буду за тобой ухаживать. Серёжа обернулся, полностью уверенный, что Лёня смеётся, но тот был ещё более мил и смущен, сверкал глазами и тепло улыбался. Вытащил из кармана джинсов какую-то бумажку и помахал ею. — У меня есть полный список того, что тебе нравится, так что я предлагаю попробовать все пункты. Почему бы не начать с шоколадного десерта из славного города Пши? Что, серьёзно? Да у них ведь разница в возрасте больше десяти лет! Да ведь Лёне пристало заглядываться на самых красивых женщин или хотя бы видных мужчин! Да ведь Серёжа… — Можно? Серёжа кивнул, не успев спросить, что именно разрешает. Оказалось, что поцелуй в щёку. Лёня отстранился, вновь засверкал глазами и улыбнулся ещё теплее, так что на душе сразу стало горячо. — Завтра напросись с нами, лишние рабочие руки не помешают. Да и мамочка будет меньше лютовать. — Перестань называть Рогозину мамой. — Да ведь забавно, — протянул Лёня, растягиваясь на кровати. — Она нам как мама, вот честное слово! Глядишь, привезёшь ей из Пши веские доказательства, она и забудет о взломах. А я тебе такое чудное место покажу… с бассейном. Как у него всё одно к одному складывается! Серёже бы такое умение. — Я просто хочу, чтобы ты знал, — добавил Лёня, раздеваясь ко сну, пока Серёжа усиленно разглядывал пол и свои ноги в пушистых тапках, — ты ошибаешься, если думаешь, что можешь убежать от себя. Или что тебе нельзя влюбляться. Или что тебе непременно предпочтут кого-то другого… Ну, Оксана, удружила, ничего не скажешь… Серёжа немедленно пожалел, что когда-то делился сокровенным с Амелиной. Хотя… не преследовала ли она некоторой долгоиграющей цели, рассказав обо всём Субботину? — Это ошибка, Серёж, — повторил Лёня. — Если ты с первого раза не сумел разбить кирпич, проплыть дорожку или попасть мячом в корзину, то не значит, что не сможешь никогда. Однажды получится, если ты не оставляешь попыток. Или вот написать верный код… ты же не боялся ошибок, когда писал свои хакерские программы, верно? Серёжа наконец-то прилёг рядом на кровать, потому что другого спального места в квартире не было, и потому что вторая подушка и второе одеяло предназначались явно ему. Он, может, ещё не до конца поверил, что это не ошибка и что Лёня, яркий, красивый и сексуальный Лёня, может испытывать к нему интерес. Но он был на половине пути, чтобы с этим смириться. И он непременно напросится завтра в Пши с передвижной лабораторией. А оттуда привезёт Амелиной коробку конфет и бутылку вина.