Сборник имейдженов по Баки Барнсу. Имейджены /Баки Барнс

Ничего нового. Четверг. Ты в кабинете химика, которого хлебом не корми, а дай на кого нибудь спустить свою накопившуюся энергию и снять напряжение. И почему этим кем то снова стала ты? На самом деле все просто: ты провалила три теста подряд. Причем, по теме с домашней подготовкой. Ну, собственно, поэтому то ты и провалила. Но вовсе не оттого, что ничего не делала. Еще как делала! Просто кто знал, что априори не правильно. Догадаться прогуглить решение задачек у тебя не вышло. Поэтому: раз все шло, как по маслу, ты и подумала, что все делаешь верно. Также сделала и на тесте. И во второй раз, но уже по другой теме. И в третий. Ты вообще на ошибках учиться собираешься или как? Ты очень переживаешь за четвертную оценку, которая стоит на грани того, чтобы превратиться в тройку. Родители точно не будут в восторге, и придется все каникулы просидеть дома, в четырех стенах без возможности погулять или съездить куда нибудь. Напялила кучу серебряных с разными узорами, толстых и тонких колец, а теперь сидишь и без конца приснимаешь и надеваешь обратно, перекручивая. Впрочем если бы их не было, ты все равно бы нашла что теребить, лишь бы не сидеть спокойно. Уж больно действует Хиддлстон на нервы. Слово за словом, а ответить нечего, ведь все четко и по делу. Заслуженно. В животе неприятный дискомфорт и волнение, что вот вот он скажет, что шанса для пересдачи нет и что ему совсем не нужны твои пересказы параграфа, чтобы закрыть дурацкую двойку. Мол, получай по заслугам. Барнс сидит рядом, слева от тебя на стуле. Обычно на таких беседах всегда должен присутствовать куратор или один из родителей. Баки знает, что ты старательная. Хотя часто и ленишься, но умная и способная, поэтому всерьез все эпатажные заявления учителя он не воспринимает, не уверена даже, что он вообще его сейчас слушает, ведь всем известно о вспыльчивости преподавателя химии. Взгляд Джеймса устремлён на твои беспокойные руки. Он видит через них твое внутреннее состояние и, хотя он понимает, что эти беседы абсолютно ничего не решают и он обязательно договорится с ним о зачёте, Бак переживает за твою реакцию. Из-за чего сам ненароком начинает тревожиться. От того, что хочет утешить тебя, сказав, чтобы ты не слушала его, заткнула уши или оказалась мысленно где нибудь на море. Что все это мелочи жизни, которые ничего не стоят. Но как? Как это тебе сказать? Пожалуй, слишком бестактно будет прервать длительный монолог нравоучений этого зануды. Джеймс чуть сдвинул свою руку с подлокотника в твою сторону, но всего на долю миллиметра. Практически ничто. Чуть повременив с продолжением, словно побоявшись этого действия. Он бросил взгляд на Тома, еле заметно кивнув тому, что тот говорит, вроде как в поддержание его слов, хотя его уши будто заложило. Барнс свдинул руку ещё немного, порываясь дотронуться до твоих пальцев, но, кажется, эта попытка тоже не увенчалась успехом. Хотя столешница достаточно широкая, настолько, что ваши ноги спокойно утопают в ней, так, что будь даже ваши ладони сплетены, лишние глаза этого бы не увидели, он все же медлит. — Это все дурное влияние! — восклицал ходящий из стороны в сторону Хиддлстон, — в наше время не было столько разврата на каждом углу. А теперь куда не глянь — во всем видят пошлость какую то. А я может быть просто не выспался, — переходя на совершенно не касающиеся уже конкретно тебя темы, он продолжал говорить и говорить, однако, тремор все равно не покидал твое сознание и тело, словно вот ещё одно слово и мужчина опять примется за тебя, — и посмотрел как то не так. Но это же не значит, что я этого хотел, просто так вышло. В поле зрение попало и всё! Ещё немного и Барнс накрыл тыльную сторону твоих сомкнутых и не разлипающих друг от друга рук своей, коротко ответив на твой резкий в его сторону взгляд полуулыбкой, от которой захотелось глубоко выдохнуть и немного успокоиться. И правда, ты что то сильно загнала себя в угол, сама же накрутив себя странными мыслями. Ещё один вдох, ещё один выдох и сердцебиение постепенно приходит в норму, восстанавливая параллельно и дыхание, делая его более ровным; зубам уже не хочется стучать друг о друга от неприятного мандража, а руки греет его теплая ладонь, большой палец которой переодически поглаживает твою кожу, оставляя приятные ощущения, заставляющие другое чувство заполнять твой организм: безопасности, что ли. «Откуда же ты такой взялся на мою голову?», — ты улыбнулась своим мыслям, опустив на мгновенье голову в пол, боясь встретится с кем нибудь из присутствующим лицами, словно они прочтут твои мысли или увидят ауру, выдающую твои эмоции. Но Баки не нужна ни телепатия, ни какая то сверхъестественная аура, чтобы понять что ты успокоилась и тебе, даже сказать, это нравится. Потому что ту самую короткую и робкую улыбку из вида он упустить не смог.