Сборник драбблов на Кинктобер 2022

Эдди не был жаворонком. Для него проснуться раньше 8 утра было сродни пытки Святой Инквизиции, и, будь он на месте потенциальной ведьмы или колдуна, он бы согласился на всё, лишь бы ему дали поспать. К сожалению, любовь к дяде Уэйну и лошадям пересиливала лень. Настолько, что Эдди добровольно 3 раза в неделю садился на первый по времени автобус до соседнего городка, выползал на «Конной ферме Мансонов» и ещё 2 км шлёпал до конюшен, чтобы переодеться и приготовить еду. Настолько, что когда по утру хотелось бросить всё и зарыться поглубже в пуховое одеяло, перед глазами возникали образы вороных скакунов, блестящая сбруя на мордах и жёсткие, пахнущие кожей поводья в руках. Будильник звенит утробным воем. Мансон вываливается с кровати, презрительно фыркая на механизм, и плетётся на кухню за крепкой чашкой эспрессо. Дуться и рычать на несправедливость мира и долбанную учёбу в колледже времени не хватило. Пока автобус вёз парня на семейную конеферму, ладони постепенно покрывались липким слоем пота, он судорожно вытирал руки о спортивные штаны, но вода снова и снова появлялась в руках. В окне мелькали густые зелёные леса, новый отстроенный коттеджный посёлок, но интереса они не вызывали. И чем дольше машина двигалась на юг из города, тем сильней были переживания внутри. Автобус тормозит у знакомой, обшарпанной остановки. Парень прощается с водителем и замирает у конца бетонной плиты. Как долго Эдди ждал этого дня – и не чувствовал ни капли радости. Так долго он хотел увидеть его, что, в итоге, забыл заранее купленный подарок в шкафу своей комнаты. И так обидно теперь приходить с пустыми руками, что Мансон боялся, что он его проигнорирует. Или ещё хуже того, не вспомнит. Деревянная подвеска жжёт кожу на груди. Эдди сжимает самодельный кулон в кулаке, вздыхает и идёт к стойлам: если верить часам, он уже опаздывал на 4 минуты. Суматоха на конеферме была привычным делом, но не в 6 грёбанных утра. Огромное количество заводчиков и местных зевак гурьбой столпились у главных ворот, невзирая на то, что ферма Мансонов открывалась с 10 утра для общего посещения. Толпа едва ли пропустила Эдди внутрь, некоторые возрастные женщины возмущённо кричали, мол, какого фига сопляка пропускают, а их – нет. И после такого «тёплого приёма» Мансон разволновался ещё больше. - Эдди, слава богу, ты пришёл! Уэйн вне себя от ярости! – Робин спешно обняла брюнета – скорее ударила руками по спине – и потащила к леваде. Эдди всё пытался выяснить, что случилось, но Робин всегда тараторила и несла всякую чушь, когда сильно переживала. И видимо Робин имела веский повод для переживаний. У основных ворот левады стоял Уэйн, красный, как рак, от ора на водителей. Уэйн по большей части – само воплощение удава, и потому видеть его настолько разъярённым, настолько вне себя было страшно, как если бы Ад спустился на землю. - Я просил вас довезти их в надлежащем состоянии, а не как товар на смотрины! Вы ещё удила на них нацепили? У вас вообще руки из того места растут, а?! - Сэр, «третий вид» был собран и доставлен надлежащим образом. По правилам транспортировки лошади и подобные им существа обязаны носить сбрую по всем стандартам… - И поэтому вы решили засунуть им в рот кляп и сковать руки наручниками? А ещё, до кучи, вы решили взять маленький дешёвый фургон для перевозки скота? Серьёзно?! - Мистер Мансон, машина соответствует всем требованиям Ассоциации… - В каком, блять, месте, а?! Я понимаю, что вы ненавидите «третий вид», но это не значит, что к ним надо относиться, как к дерьму в коробке! – Мансон схватился за левую грудь и сделал возмущённый вздох. Эдди подбежал к дяде и успокаивающе погладил по плечу. Один из водителей пробурчал что-то, что не стоило говорить в присутствии Мансонов. Особенно младшего: - Раз вы так печётесь об этих тварях, идите сюскайтесь с ними. Грёбанные конифилы… - Что ты там вякнул? – Карие глаза почернели от злости, Эдди схватил мужчину за форменный воротник и поднял в воздух. - А-а, отпусти меня! Сумасшедший! - Эдди, оставь его! - Роб, не лезь! - Помогите! Убиваю-ют! - Эдди, успокойся. Помоги Стиву, - пальцы резко разжались, выпуская мужчину в свободный полёт. Тревога, что душила всё утро, молнией прошила сердце, с каждой секундой ритм его ускорялся, комом в горле сворачиваясь. В смежной со стойбищами комнате сидели Стив, Нэнси и Максин. Нэнси гладила девчушку по голове, пока Стив аккуратно бинтовал израненные запястья. Заднее тонкое копытце, видимо, поранилось о какую-то железку; рыжий лоснящийся хвост спутался и колтунами свисал с крупа. Макс и без того была зажата, а сейчас просто вцепилась в руки Нэнси и не отпускала, пряча лицо. Нэнс обернулась на скрип двери и грустно улыбнулась. Стив даже не повернулся на звук – он был слишком занят хрупкими, опухшими от наручников запястьями. В уголке его рта виднелась запёкшаяся кровь – такое обычно бывает после носки тугого удила. Эдди рассвирепел. Он пулей вылетел из комнаты, глазами выискивая водителей. Кнут очень кстати попался под руку, когда он прошёл стойла с лошадьми. Эдди вскочил на Брута, массивного чёрного скакуна и пришпорил ладонью по крупу. Они неслись до того момента, пока невзрачная грязная точка на высокой линии пастбищ не приняла очертания машины. Зелёный грузовик уехал недавно, достаточно далеко от конезавода и недостаточно близко к ближайшей заправке. Мансон поравнялся с машиной, зашёл чуть вперёд, заставляя её остановиться. «В чём дело? Что…» - хлыст прилетел чётко по пальцам, лежащим на опущенном стекле. Мужчина закричал, обхватив повреждённую конечность, а второй закрыл машину изнутри, прячась под приборной панелью. Злобная усмешка сменил оскал, Эдди скомандовал Бруту «Кик!», и огромное копыто сбивает зеркала заднего вида так, что те до одури комично летят по дуге в стороны. - Господи, да ты – ебанутый конифил! - Разве? Брут, как ты считаешь? – жеребец встал на дыбы, передними копытами нависая угрожающе близко к лобовому стеклу. - Оставь нас уже в покое, твою мать! - Я оставлю. Только хочу предупредить, что это – ваша последняя поездка на данной машине. Эдди подъехал к другой стороне, и Брут сбил второе зеркало. Мужчины в страхе дрожали внутри, покрывая матом и не только семью Мансонов и их гуманизм. Парень хмыкнул и поскакал обратно. Бушующий внутри гнев пришлось проглотить и завалить огромным количеством песка, которым он обычно разравнивал леваду. Уэйн, тоже успев отойти, похлопал племянника по плечу и забрал грабли. - Иди. Ты ведь ждал встречи с ними. Мансон-младший скомкано кивнул и направился в соседний загон. Теперь его встретили с куда большей радостью, чем пару часов назад: Макс, порозовевшая от пробежки, вскочила и вприпрыжку понеслась к Эдди. Рыжие длинные волосы растрепались от галопа и выбились из хвоста. Он крепко обнял девчушку, прижимая к себе. От пережитого ужаса не осталось и следа. - Я скучал по тебе, рыжая. - О да, не сомневаюсь, - Макс ткнула Мансона кулачком в бок и снова обняла. Мансон практически пустил слезу, если бы его не отвлекла Нэнси. Статная брюнетка, с пышными кудрявыми волосами нежно обняла парня, по привычке целуя в щёку. - Привет, Эдди. Мы так нормально и не поздоровались утром. - Ничего страшного. Я рад вас всех видеть, - Эдди склонился в поклоне и поцеловал запястье девушки. Нэнс хихикнула и игриво провела передней ногой по бедру человека. Широкая улыбка немного спала, Эдди замотал головой и чуть растерянно спросил: - А где Стив? - Как обычно, уже на леваде. Хотя, думаю, он мог пойти спать – дорога выдалась тяжёлой, в общем... ты видел. - Да, конечно, - кивнул брюнет. – Развлекайтесь. И зовите, если что, ладно? - Несомненно! - Ага, беги к своему принцу! – Макс ухмыльнулась, показывая неприличный жест. Эдди в шоке схватился за сердце и сделал вид, что помер от инфаркта. Макс громко рассмеялась и застучала копытами. Отряхнувшись, Мансон встал и вышел на улицу. Краска никак не сходила с его лица.

***

Стив сидел в выделенной для него комнате. Скрестив руки на груди, он привалился к стенке и спал, изредка хмуря во сне брови. Длинный хвост нервно метался, хлестал то по ногам, то стене. Эдди прокрался внутрь, словно мышь, он боялся издать малейший звук, чтобы не потревожит сон кентавра. Он неловко переставлял ноги, с замиранием сердца отслеживая реакцию. Длинные стрелки ресниц слабой тенью накрывали скулы, падали на крылья носа; ворот свободной рубашки помялся, местами уже испачкался, но это не то, на что Эдди действительно обращал внимание. Он смотрел на полные розовые губы, прямой острый нос. Густая копна волос небрежно уложена, что придавало естественного шарма кентавру. Эдди замер, вглядываясь в ухоженные сильные руки, согнутые под телом мощные конечности, размеренно дышащий живот. Гнедая масть так подходила его волосам, будто отражала всё, что было в Стиве и делало его Стивом. Добрым ворчуном, заботящимся о своём виде, бинтующим запястья и конечности маленьких жеребят и воинственно отстаивающим защиту рода. Сложно не влюбиться в столь шикарное существо. - Расслабься, я просто задремал. А ещё он внимательный, деликатный, и у него просто чертовски сексуальный голос. Гносавый, звонкий, с хрипотцой. Эдди гулко сглотнул и натянул фирменную улыбку: - Прости, думал, что разбужу тебя. Мансон посмотрел в охристые глаза и понял, как сильно скучал по нему. Руки сами против воли нарушили чужое пространство и обвили шею, ладонями зарываясь в каштановые волосы. Судорожный вздох поставил волосы дыбом на руках, и Стив крепче обнял парня. - Я боялся, что ты не приедешь. - Я бы не смог не приехать, - Стив мягко потянул за подбородок и поцеловал брюнета в щёку. Кончик языка облизал солоноватые губы. Эдди спрятал лицо в ключицах Стива, стыдливо утирая глаза. Под рёбрами билось сердце, которое когда-то 6 лет назад Стив вырезал из обломанного черенка лопаты. Он подарил его Эдди на память о проведённом вместе времени, но подвеска вдруг треснула от лёгкого удара о ладонь и раскололась на две части. «Вторую я заберу себе. Ты ведь не против?» - и Эдди замотал головой, влюблёнными глазами провожая кортеж с кентаврами. Ему было 16, и уже тогда он определил своё далёкое будущее. Даже если Стив не чувствовал того же, что Мансон чувствовал к нему. Мансон отпрянул, прочистив горло: - Ну, в общем-то, могу провести экскурсию. Здесь не так много поменялось, но новшества есть. - Мне всё равно нечего делать, так что я только «за», - Эдди радостно хихикнул и взобрался на Стива. - Какого чёрта? Я тебе не ездовая лошадь! - Да ладно тебе, побудь моим принцем хотя бы 10 минут, - Эдди похлопал Стива по крупу, за что получил шлепок по бедру. Задорный смех разнёсся по стойбищу, когда Стив начал брыкаться, то и дело пытаясь скинуть Эдди с себя.

***

Бурные события дня и отсутствие должного сна свели его энергию к нулю. Экскурсия не продлилась и 15 минут, как Эдди начал клевать носом и вздрагивать, потирая глаза. Стив заметил это почти сразу, как воодушевлённый рассказ про новые инструменты для чистки копыт прервался на середине, и Эдди почти навалился на Стива, крепко засыпая. Чужое мерное дыхание нагревало стивов затылок, отчего мурашки доходили до задних копыт. Шатен объехал загоны и пристройки, понаблюдал, как Брут довольно поедал морковь с его рук и вернулся в свою комнату: Эдди всё ещё тихонько посапывал на нём. Он аккуратно сел на мягкую подстилку и стянул парня с себя. Брюнет свалился рядом с передними конечностями и обнял их во сне, сладко причмокивая. Краска залила лицо кентавра. Чёрные волосы приятно щекотали перед, а мягкие руки с массивными кольцами тискали и мяли застарелые мышцы. Эдди всегда был меньше Стива, но сейчас, свернувшись в калачик во сне, приткнувшись к ногам, он казался ещё меньше, таким маленьким котёнком, которого боишься раздавить. Стив погладил кудрявую макушку, зарываясь пальцами в копну. Эдди негромко промычал, заставляя Стива покраснеть ещё больше. Он потянул за локон, и Эдди поморщил нос. Надул губы и сдвинул грозно брови. Такой милый, прямо как когда Стив отказал его катать в первый раз. Эти обиженные, шоколадного цвета глаза не получалось подолгу игнорировать, и потому Стив со вздохами и недовольством учил молодого наездника кататься. А потом и ухаживать за лошадьми и чувствовать их. И если бы Эдди не был таким самовлюблённым нахалом, Стив бы признался, что он – единственный, кто ездил когда-либо на нём. - Стив… - кентавр вздрогнул от неожиданности: юноша обхватил конечности крепче и потёрся о бок щекой. Лёгкий поцелуй отпечатался на боку. Стив обхватил себя руками: крупная дрожь прошлась по загривку, отстреливая куда-то в хвост. Мягкие губы запорхали активней, их отпечатки обжигали нижнюю половину, куда сонная голова могла дотянуться. Прижатые к горячему животу бёдра заёрзали, потираясь о чувствительную кожу. Стив чётко ощутил твёрдый бугор, чертящий линию по рёбрам, и прикрыл глаза. Собственный член медленно наливался кровью, грозясь вот-вот упереться в человеческое колено. - Эдди, проснись. - Мнх… Стив, я так скучал Стив… - Стив сжал до скрипа зубы и рвано вздохнул. Руки Эдди спустились ниже, гладили грудь. Приятная волна возбуждения прошла по телу, пульсацией отзываясь в животе и сзади. - Эдди, умоляю, если ты сейчас не проснёшься, то я… - Что? Мансон встал, чтобы поравняться с лицом Стива, и ухмыльнулся. В вырезе просторного рабочего комбинезона болтался деревянный обломок того самого кулона, который Стив когда-то вырезал пареньку на память. Эдди облизнул губы и медленно расстегнул молнию комбеза. Тёмная ткань с хлопком упала на пол, давая Стиву возможность разглядеть повзрослевшего человека: кляксы татуировок на руках и груди под редким тёмным пушком волос, сбитые натренированные мышцы проглядывались под бледной кожей. Пунцовая головка прижималась к животу, пачкая волосы и живот смазкой, пока ловкие пальцы играли с яичками, чуть оттягивая. Стив резко выдохнул ноздрями. Он впился дерзким поцелуем, языком раздвигая полные губы. Эдди стонал в поцелуй, хватал Стива за плечи, руки, за талию, где соединялись две половины тела. Его член тёрся о грудь, и контраст короткой гладкой шеи и влажной от пота кожи сводил с ума, вырывая сдавленные стоны. - Эдди, я… - Н-ничего. Я… тоже не готов, - щёки Мансона заалели, он спрятал лицо в ключицах Стива, и ткнул кулаком под дых, услышав низкий смех. - Ты такой милый, - поцелуй в висок, - такой красивый, - кончик носа проводит по скуле, - такой хрупкий. Для меня. Такой весь для меня. Мансон прикрыл глаза, толкаясь бёдрами вперёд. Зажатый между телами член призывно запульсировал, и Эдди кончил, обливая семенем шерсть между передними конечностями. - Ох, чёрт. - Эдди… - Господи. Чувствую себя девственником, - Мансон захныкал, поджимая нижнюю губу. Стив коротко рассмеялся и чмокнул Мансона в нос. - Поверь, это лучше, чем ходить со стояком по 3 часа. - Ох? – Эдди скосил глаза вбок. Огромный лошадиный член выглядывал из-под тёмного живота, с головки стекала густо пахнущая смазка и капала на подстилку. Парень сглотнул: - Тогда мне стоит облегчить твои страдания. Шалая улыбка расцвела на лице. Эдди пытался унять дрожь за наигранной храбростью, но едва рука коснулась горячей ребристой головки, спазм скрутил его, жаром расползаясь в паху. Он лизнул на пробу щель и услышал хныкающий стон. Мансон улёгся на спину лицом к крупу; раздвинув свои ноги, он свободной рукой надрачивал опавший член, а второй водил вдоль длинного конского пениса, немного сдавливая у головки. Шершавый язык несильно проникал в щель, слизывая вытекающую смазку. Стив смотрел, как Эдди лениво дрочит себе, как молочные бёдра тряслись в послеоргазменной неге. Пальцы сжали яички, спустились ниже к тёмной дырочке и проникли на две фаланги внутрь. Кентавр завыл, неловко толкаясь вперёд. Эдди обхватил бицепсом член Стива, имитируя тесный проход. Резкие толчки сносили с места, Стив стонал, забывшись в ощущениях. Мансон сжал руку покрепче и прикусил ребристую корону. Резкий вскрик, и вязкое белое семя залило волосы и лицо. Открытый рот моментально заполнился, и Эдди закашлялся. Стив, было, дёрнулся, но свалился обратно от резкого головокружения. Он испугано звал Эдди, пока тот не подавал нормальных признаков жизни. - Я в норме, - издал хриплый смешок парень, попутно стирая с глаз вязкую жидкость. - Прости, мне немного сложно контролировать это… - Я был бы рад контролировать это вместо тебя, знаешь, - хихикнул Эдди и потянулся за поцелуем. Стив сидел весь красный, пока вытирал юношу. Даже полностью смыв сперму, Эдди пах Стивом весь остаток дня. Мансон улыбался, наблюдая, как его любимый кентавр грациозно гарцует, перепрыгивая самые высокие препятствия. Стив впервые улыбался в ответ, смотря влюблёнными глазами. Эдди впервые чувствовал себя на вершине мира.