Часть 1
18 апреля 2025 г., 21:28
Аякс был тайным дорогим омегой Предвестников.
Впервые он представил себя в лагере во время тренировки Фатуи, настолько сосредоточившись на оттачивании навыков владения оружием, что не замечал ничего вокруг, пока Пульчинелла не отозвал его в сторону и не сунул в его дрожащие руки баночку с таблетками: «Принимай это каждый день, мы обеспечим тебя всем необходимым. Отныне ты — альфа».
Аякс сглотнул внезапно пересохшим горлом и кивнул.
Он не знал, почему Предвестник сделал это. Он исправно принимал свои подавители каждый день, чтобы 5-й гордился им, продолжая доводить себя до предела во время тренировок. Когда через год его обучение было практически завершено, Аякс наконец узнал причину.
— Я хочу выдвинуть Аякса в качестве кандидата на роль следующего Предвестника, — заявляет Пульчинелла, склонив голову перед Царицей. Аякс стоял рядом с ним, склонив голову так же низко и храня молчание. — Он подал больше надежд, чем любой из моих новобранцев.
— Хмм. Я доверяю твоим суждениям, Пульчинелла, — говорит Царица со своего трона. — Однако сначала мы должны проверить его статус.
— Конечно, — соглашается Пульчинелла. Он легонько подталкивает Аякса, чтобы тот поднял голову, и тот делает это, впервые встречаясь взглядом с Царицей. Он не может не смотреть на свою Богиню, пока она ухмыляется.
Затем она наклоняется вперёд и прижимается носом к его шее. Аякс напрягается от этого прикосновения, боясь, что его тайна будет раскрыта.
Она откидывается назад и издаёт смешок: «Добро пожаловать в Предвестники, Альфа».
В тот момент Аякс понял, что должен унести свой секрет о том, что он — омега, в могилу. Даже когда он возвращается домой с триумфальной новостью, его семья обнимает его, крича «альфа, альфа, альфа». Он был первым представителем другого вторичного пола во всей своей бета-семье, и их счастье было слишком ценным для него, чтобы его разрушить.
Поэтому Аякс продолжает жить во лжи. Похоже, даже те, кто запятнан бездной, не могут избежать своих естественных циклов.
***
Как и было обещано, Пульчинелла ежемесячно снабжал Аякса подавителями. Даже во время его экспедиции в Лиюэ 5-й нашëл способ пронести препарат на фатуйские грузовые корабли, которые каждый месяц причаливали к гавани, и без проблем доставить его в руки Аякса. Он бесконечно благодарен своему наставнику, который молча поддерживал его даже в качестве уже состоявшегося Предвестника, смутно ожидая, что тот бросит его на растерзание метафорическим волкам (как он сделал уже буквально во время первого месяца тренировок с настоящими волками). Но в таком серьëзном и деликатном деле, как это, Пульчинелла, конечно, будет наказан Её Величеством вместе с Аяксом, если она узнает, что он — омега. Хорошо, что подавители не реагировали на алкоголь. Аякс достаточно выпивал в обществе ещё в Снежной, но со своим новым компаньоном Чжунли он стал употреблять алкоголь каждый вечер. Как только они встретились, Аякс сразу почувствовал, что этот мужчина — альфа, хотя, похоже, он пытался скрыть свою силу за духами, которые напомнили Аяксу о бабушке дома. Ему стало любопытно, почему, ведь все альфы, окружавшие Аякса, выставляли напоказ свой статус и «сталкивались лбами» (у Предвестников, конечно, случались ссоры, но Царица всегда хвалила Аякса за сдержанность, сама ничего не подозревая). Аякс в конце концов узнал причину этого после завершения своей миссии в Лиюэ. Встреча в Банке Северного королевства должна была состояться между Чжунли и Синьорой, но Аякс вошëл в тот момент, когда Чжунли передавал свой гнозис в еë жаждущие руки, как раз собираясь доложить о статусе своего задания. Запах двух альф вместе заставил Аякса насторожиться. — Значит, ты всë это время был Рекс Ляписом, — смеëтся Аякс, прикрывая лицо рукой. — Похоже, меня выставили дураком как мои союзники, так и враги. Теперь это имело смысл. Духи должны были скрыть его божественный альфа-аромат. — Почему ты вот так просто отказываешься от него? — крикнула Паймон. Аякс даже не заметил Путешественника, выскочившего у него из-за спины. — Я выполняю свою часть контракта, — кивнув, поясняет Чжунли. — Не веди себя, как ребëнок, Тарталья, — говорит Синьора. — В конце концов, мы получили то, за чем пришли. — За мой счëт, — ворчит Аякс. — Неужели никто не чувствует себя хоть немного виноватым? В глазах Чжунли определённо появляется виноватое выражение, но оно быстро гаснет, когда Синьора снова заговаривает. — В чëм тут можно быть виноватым? — Я чувствую себя немного неловко, что так сильно надрал тебе задницу, это считается? — не моргнув и глазом, говорит Итэр. Даже будучи бетой, он всё равно воспользовался возможностью утвердить своё превосходство над ничего не знающей омегой Аяксом. Аякс побеждëнно вскидывает руки. — А я-то думал, что облажался во всëм этом больше всех, — он разворачивается на каблуках и уходит, сохраняя остатки достоинства. — Куда ты идëшь? Наш корабль отплывает сегодня вечером, — кричит Синьора. — Я поеду на следующем. Я не выдержу поездки с тобой на одном судне, — выпаливает Аякс и почти срывается на бег, прежде чем кто-то скажет ему что-либо ещë. Он прекрасно знает, что следующее судно прибудет через месяц, и ему просто придётся с этим смириться. Он не хотел видеть никого из этой комнаты ещё очень долгое время, особенно Чжунли. Аякс корил себя за то, что думал, будто время, проведëнное вместе, означает, что они дружат. Это была та глупая, полная надежд, детская сторона, которую не смогла подавить даже Бездна, и которую взрастила его семья. Молчание Чжунли на протяжении всего этого испытания было тягостным и болезненным.***
На следующей неделе Аякс, вернувшись с работы, обнаруживает, что его квартира разгромлена. Этого следовало ожидать, учитывая, что Тяньцюань публично объявила о своëм презрении к Фатуи и лишила их всякой защиты. Несмотря на то, что она сама не требовала никакого наказания, жители Лиюэ воспользовались возможностью взять дело в свои руки, поскольку Миллелитам было приказано закрывать глаза на любое плохое обращение с фатуйцами. Это был жестокий способ сохранить свои руки чистыми и поддерживать политические отношения в глазах общественности. Если личные данные Фатуи «ускользнут», это тоже не станет для неë бременем. Аякс не возражал. У него не было никаких личных вещей, по которым он мог бы скучать. Единственной важной вещью были… его подавители. Он роется в хламе на прикроватной тумбочке, чтобы найти упаковку от таблеток, но остаëтся ни с чем. В панике он перерывает каждый уголок своей комнаты в поисках крошечной вещицы, но так ничего и не находит. Это плохо. Его не было дольше, чем он ожидал, поэтому он не взял с собой подавителей (их всегда было трудно скрывать от коллег, поэтому он редко держал их при себе), и вот прошло уже более 2-х дней без приëма таблеток. Аякс никогда так долго без них не обходился. Взъерошив волосы от волнения, Аякс думает о том, что может сделать. Он хорошо себя чувствует, поэтому выход на улицу не должен обернуться проблемой. В хижине Бубу, возможно, найдëтся что-нибудь, что поможет продержаться ему до того, как он пошлëт весточку Пульчинелле, чтобы получить свою месячную дозу пораньше. Всë должно быть в порядке. Составив план, Аякс оставляет остатки своей квартиры и отправляется в гавань. Когда он проходит мимо магазина Инэр, чья-то рука крепко сжимает его запястье. — Чайльд? Аякс вздрагивает от этого глубокого голоса. — Чжунли. Это последний человек, которого он хотел бы увидеть прямо сейчас. Его обычный парфюм отсутствует, маска с его альфа-аромата снята. Запах Чжунли внезапно и жестоко атакует всë существо Аякса. Он издаëт болезненный звук и цепляется за Чжунли, чтобы не упасть, никогда прежде не ощущая такого безудержного воздействия альфы на свои омежьи инстинкты. — Чайльд? — повторил Чжунли с тревогой в голосе. Осознав, что он крепко ухватился за бок Чжунли, Аякс быстро отцепился и прислонился к одной из входных колонн магазина Инэр. — Я в порядке. Чжунли нахмурился. — Ты явно не в порядке. Аякс вздрагивает, когда запах Чжунли снова омывает его, и чувствует неловкое подтекание в задней части тела. Что за хуйня? Всë его тело было разгорячено, а дыхание выходило судорожным. Глаза Чжунли расширились. — Ты…? — Болен? Нет, — быстро затыкает Аякс, несмотря на ощущение жара. Он, пошатываясь, отталкивается от колонны. — А теперь извини, я кое-куда шëл, пока ты так бесцеремонно меня не остановил. Чжунли снова схватил его за запястье. — В твоём состоянии нельзя выходить на улицу. В каком состоянии? Аякс хотел было спросить, поскольку он действительно не знал, что происходит с его телом, а Чжунли явно понимал, но гордость и боль прошлой недели заставили его прикусить язык. К тому же из-за пересохшего горла каждое слово было похоже на карканье. — Боже, боже, — напевает Инэр, выходя из подсобки своего магазина. — Чжунли, постыдился бы. Выводишь своего омегу в течку. — Он не мой, — резко поправляет Чжунли. Его взгляд по-прежнему прикован к фигуре Аякса, он внимательно следит за его состоянием. Аякс чувствует, что с каждой секундой его голова становится всё более затуманенной, но он в состоянии переварить слова Инэр. Так вот что это? Он понял, что никогда не испытывал этого из-за специальных подавителей. Другой запах проникает в его существо, и он вздрагивает. Этот аромат притеснял запах Чжунли, окружавшего его, как одеяло (тëплое и успокаивающее?), и пытался проникнуть сквозь любые щели. Чжунли цокнул языком и бросил взгляд на прохожего, работника порта, который уловил запах Аякса и начал проявлять интерес. — Я не могу позволить продолжать тебе в том же духе. Аякс попытался оттолкнуть Чжунли, но он действительно ослаб. Тарталья издал разочарованный звук. — Ты не... хозяин мне, — слова давались с трудом. Ощущение, что из его задницы вытекает смазка, постоянно усиливалось, истощая его силы, пока он неохотно не наклонился к Чжунли снова. Его запах был намного лучше, чем новый, пытающийся пробраться внутрь. Вдруг Аякс почувствовал, что его поднимают сильные руки. — Чайльд, — обращается Чжунли с тревогой в голосе, — знаешь ли ты, что происходит с твоим телом? — Да, — нагло врëт Аякс. Чжунли качает головой. — Боюсь, это моя вина, ведь мы встретились, когда у меня закончились духи. Так вот почему он был в этом магазине? Аякс отдалëнно вспоминает, как слышал, что Инэр способна воссоздавать древние ароматы, чего не умел никто другой в Лиюэ. Так вот почему от него всегда так пахло – он маскировал свой альфа-аромат, более интенсивный, чем у смертных, из-за своего божественного происхождения, чтобы избежать подобных ситуаций. — Не надо, — невнятно произносит Аякс. — Не надо брать на себя слишком много. — Где ты остановился? — продолжает Чжунли, игнорируя колкость Аякса. — По крайней мере, позволь мне отнести тебя в твою квартиру, чтобы я знал, что ты в безопасности. Аякс слабо указывает в сторону своей разгромленной квартиры. Он ловит себя на том, что с наслаждением вдыхает аромат Чжунли, бессознательно утыкаясь носом в шею адепта, когда тот уносит его прочь. Что-то в его теле начало жаждать этого, когда оно осознало, что именно этот запах вызвал такую реакцию, и теперь являлся причиной комфорта, а не недовольства от новых ощущений. Чжунли напрягся от прикосновения. — Это... — говорит Чжунли, открывая дверь (что потребовало некоторых осторожных махинаций из-за омеги на руках) и окидывая взглядом разгромленную квартиру. — Чайльд, что случилось? Аякс пожимает плечами так сильно, насколько это вообще возможно. — Это не годится в качестве гнезда, — неодобрительно комментирует Чжунли. — У меня нет другого выбора, кроме как отнести тебя к себе. Надеюсь, ты простишь меня за беспорядок. Прежде чем Аякс успевает спросить, где это, Чжунли крепче обнимает его, и Аякс впервые испытывает дезориентирующее ощущение от того, как его засасывает в обитель адепта. Сочетание этого с интенсивностью его первой течки приводит к тому, что он теряет сознание.***
Аякс просыпается в уютной постели, укрытый шëлковыми простынями, и со своей раскрывшейся в полную силу течкой. Его штанов нет, а рубашка расстëгнута, чтобы пропускать воздух. Запах Чжунли был повсюду, и Аякс прижался ближе, вдыхая приятный альфа-аромат, который довëл его до первой течки. Отдалëнно он понимает, что это, должно быть, кровать самого Чжунли, раз она пропитана его запахом, но инстинкты берут верх над смущением от того, что он занял чужую кровать. Звук шагов привлекает внимание Аякса. Он смотрит в ту сторону, откуда доносится звук, и видит Чжунли, одетого только в жилет и брюки. Бывший архонт ставит чашку свежего чая на соседний столик. Когда их взгляды пересекаются, он извиняюще склоняет голову: — Пожалуйста, не забывай пить воду. Это всё, что он скажет? Аякс слепо тянется к Чжунли, его тело жаждет его так, как никогда не жаждало кого-либо прежде. Он не понимал, что делает, всë, что он знал – запах альфы делает его течку более терпимой. Глаза Чжунли сочувственно смягчаются. — Я глубоко сожалею, что стал причиной твоей первой течки. Но я не могу дать тебе большего, чем мой запах. Аякс разочарованно скулит, всё ещё трогательно тянясь к Чжунли. Его мозг может сосредоточиться только на чём-то одном и не будет думать о другом, пока не получит то, чего хочет. — Альфа... — вырывается плач. Чжунли напрягается, руки сжимаются в кулаки, и он изо всех сил старается сохранять самообладание. — Прости, Чайльд. Аякс издаëт стон, чувтвуя, как из него вытекает новая порция смазки. — Ты можешь сделать так, чтобы это прошло быстрее? — ... Да, но я не буду, — решительно говорит Чжунли. Он отворачивается, прикрывая рукой нижнюю половину лица, чтобы запах Аякса не дошëл до него. — Не тогда, когда ты не можешь соображать из-за инстинктов. Аякс чувствовал себя абсолютно несчастным – его тело горело, а внутри было пусто, и Чжунли отказывался ему помочь? В порыве вновь обретëнной силы он вскакивает и хватает Чжунли за предплечье. — Исправь это прямо сейчас. Мне всë равно. Чжунли выглядел огорчëнно, и на этот раз ему пришлось отшатнуться. — Я не могу, — отвечает он с дрожью в голосе, увеличивая дистанцию между собой и страдающим омегой. — Пожалуйста, Чайльд, пойми. Аякс всхлипывает от того, что ему отказали помочь с течкой, и поглубже зарывается в кучу одеял. Он находит вещь, которая больше всего пахнет Чжунли — его сброшенное пальто — и сворачивается вокруг него в попытке успокоить свои инстинкты. Это почти ничего не даëт по сравнению с присутствием самого Чжунли, но уже лучше, чем ничего. Он проваливается в некрепкий, жаркий сон, а вокруг него растекается смазка.***
Аякс просыпается, чувствуя себя так же, как и перед сном, — несчастным и разгорячëнным. Он тянется вниз и засовывает пальцы в свою мокрую дырочку, не заботясь о том, что его могут увидеть, и просто ища хоть какого-то облегчения. Но этого недостаточно, и он давится рыданиями, поскольку пальцы просто заставляют жаждать чего-то большего, что может наполнить его. Шаги затихают рядом с ним. Аякс выглядывает из своего гнезда и видит, что Чжунли кладëт несколько нефритовых мешочков рядом с нетронутым чаем. — Пожалуйста, Чайльд, поешь и попей, — умоляет он строгим тоном. Аякс соглашается, надеясь, что полный желудок поможет справиться с этим бесконечным ощущением пустоты. Он вынимает руку из своей дырочки и бездумно хватает нефритовый мешочек, чтобы засунуть его в рот. Глаза Чжунли сразу же фиксируются на смазке, стекающей с пальцев Чайльда, и его зрачки расширяются. Еда мало чем помогает утолить страдания, но Аякс всë равно съедает ещë одну порцию и останавливается, прячась обратно под груду вещей, чтобы заполнить свою дырочку бесполезными пальцами. — И ещë чай, — подбадривает Чжунли, лицо которого розовеет, когда до его ушей доносится характерное хлюпанье от действий Аякса. Аякс отказывается, игнорируя Чжунли в пользу своих жалких попыток принести хоть немного облегчения. Его пальцы царапают скользкие стенки и отчаянно тычутся в новые места, пока он вдыхает аромат пальто Чжунли. Он слышит, как Чжунли делает глубокий вдох. — Прости меня, Чайльд, но я не хочу, чтобы у тебя было обезвоживание, — простыни из гнезда Аякса внезапно срывают с него, и он вскрикивает от неожиданности; рука быстро выскальзывает из дырочки. Чжунли, воспользовавшись преимуществом неожиданности, хватает Аякса за челюсть и выливает чай ему в глотку. Аякс жадно пьëт его, становясь податливым под руками альфы. Затем Чжунли отдëргивает руку, словно обжëгшись. Аякс издаëт болезненный звук. — Чжунли... По всему телу Чжунли пробегает дрожь. Он стискивает зубы. — Как же с тобой сложно. Аякс опускает взгляд вниз и замечает выпуклость на штанах Чжунли; его пьянящий альфа-аромат окутывает Чайльда, выходя сильными волнами. Он тянется к нему, но Чжунли быстро отходит на достаточное расстояние, чтобы другой не смог дотронуться до него. — Нет, — его голос звучит властно, но в глазах читается раскаяние. Аякс только скулит и изворачивается так, чтобы его ноющая, истекающая смазкой дырочка была видна альфе, пытаясь разрушить его самообладание. Но Чжунли тут же уходит, и Аякс снова остаëтся один.***
На следующий день Аякса будит Чжунли, аккуратно накрывающий его обнажённое тело новым пальто. Похоже, он потерял свою рубашку, единственно оставшуюся одежду, свисающую с его фигуры, во время ночных мучений. Аякс подхватывает его и жадно вдыхает свежий аромат альфы. Чжунли напрягается, медля. — Чайльд, — решительно начинает он, — мне сегодня нужно постирать простыни и искупать тебя. Пожалуйста, не усложняй. Аякс фыркает. Он будет настолько сильно всë усложнять, насколько это вообще возможно. И всë из-за альфы, лишающего его облегчения. Чжунли вздыхает, видя его вызывающее выражение лица. — Прошу прощения, но ты сам на это напросился, — он вызывает гео-кандалы вокруг запястий и лодыжек Аякса, и тот издаëт смущëнный звук. Чайльд пытается призвать свои гидро-клинки, чтобы разрубить кандалы, но понимает, что Гидро Глаза Бога рядом нет – вероятно, пока Тарталья спал, его конфисковал Чжунли. Затем Чжунли вытаскивает тело Аякса из гнезда. Аякс вздрагивает от прохладного воздуха и неожиданно близко находящегося запаха Чжунли. Он извивается в хватке Адепта, а смазка вытекает прямо на его жилет. Чжунли твëрд в своих намерениях и бесстрастен; он готов противостоять "нападению", совершаемое омегой Аякса, на его инстинкты. Близость к Чжунли принесла наибольшее облегчение, чем всë остальное за эти дни, поэтому Аякс прижимается ближе к груди мужчины, пока его несут в ванную. Сама ванна уже наполнена тёплой водой. Чжунли осторожно опускает Аякса в ванну, и тот блаженно вздыхает. Затем мужчина закатывает рукава и снимает перчатки, намыливает руки и начинает растирать тело Аякса. Аякс стонет и потягивается настолько соблазнительно, насколько вообще может, пока все его конечности связаны. Но Чжунли действует методично и быстро, его руки смывают пот и смазку с тела Аякса, не делая при этом что-либо ещё. Его предплечья напряжены, а лицо выражает впечатляющую сдержанность. Он переходит к волосам Аякса, его движения становятся более мягкими, когда он начинает ухаживать за кожей головы. А затем он мягким голосом говорит: — Я ходил сегодня в хижину Бубу, но Байчжу сказал, что каких-либо лекарств, которые могли бы помочь при начавшейся течке, нет. Есть только подавители, — рука Чжунли касается щеки Аякса и нежно гладит её. — Тебе придётся потерпеть ещё несколько дней. Жаль, что я не могу помочь чем-то ещё. — Ты можешь помочь своим членом, альфа, — предлагает Аякс, поворачивая голову в сторону, чтобы поймать взгляд Чжунли. Чжунли резко вдыхает. — Об этом не может быть и речи. Я отказываюсь делать что-то, о чëм ты потом будешь жалеть. Одурманенный гормонами мозг Аякса с этим не согласен. — Ты не можешь знать этого наверняка! — его не волнуют предполагаемые будущие последствия принятия члена Чжунли, всë, что его волнует – удовлетворение своего омежьего инстинкта. А его омежий инстинкт хочет член альфы, из-за которого и началась его течка. Кроме того, та его маленькая часть, которая оставалась осознанной на протяжении всего этого времени, говорит ему, что он не пожалеет об этом. Ему нужно примириться со своими чувствами к Чжунли, и это станет отличным катализатором. — Я действительно не знаю, — отвечает Чжунли, убирая руки и отступая. На брюках заметна выпуклость – единственный визуальный признак того, что его самообладание не идеально. — Но я не хочу рисковать нашими и без того хрупкими отношениями. Аякс тянется к альфе, но снова получает отказ. Чжунли качает головой. — Мне нужно постирать простыни. Пожалуйста, полежи немного в воде, может, тепло поможет тебе, — а потом он уходит. Его подобные "исчезновения" стали достаточно обыденными. Аякс хнычет и погружается в тёплую воду, не силясь выбраться и не рискуя поскользнуться и разбить голову из-за скованных конечностей. Теперь он не может даже прикоснуться к себе – вероятно, ещё одна причина, по которой Чжунли связал его. Поэтому он, страдая, дуется и снова погружается в воду. Но теперь он хотя бы чист, и ему стало легче, пусть и незначительно. Через некоторое время Чжунли возвращается в свежей одежде, так как Аякс испортил другие вещи своей смазкой. Он становится очень разочарованным, когда понимает, что принятие ванны нисколько не успокоило Аякса. — Твоё гнездо теперь чистое. Позволь мне отнести тебя обратно. — Пожалуйста, — скулит Аякс, поднимая руки. Сейчас он больше всего на свете хочет укрыться в безопасности своего гнезда, поскольку ему постоянно отказывают в единственном, что может удовлетворить его течку. Чжунли подхватывает его пушистым полотенцем и вытирает так же методично, как и раньше. Он источает свой запах сильнее, чем раньше, наконец-то сжалившись и хоть немного потакая Аяксу. Но это только расстраивает его, и он снова начинает хныкать. Чжунли в извиняющимся жесте целует Аякса в макушку и несёт его в спальню. Он укладывает его под чистые простыни и предлагает своë сброшенное пальто, нестиранное и пропитанное его запахом. Кандалы разлетаются, и Аякс инстинктивно сворачивается вокруг одежды. Чжунли на мгновение задерживается, прежде чем уйти. — Спокойной ночи, Чайльд.***
На этот раз Аякс просыпается со стенаниями. Всë его тело невыносимо горит, смазка вытекает ещё сильнее, чем раньше, и он, несомненно, возбуждëн больше, чем когда-либо. Пальцы не приносят абсолютно никакого облегчения, а ладонь, обхватившая член, пытается обеспечить двойную стимуляцию, но ничего не выходит. Его тело расстраивало и сбивало с толку то, что причина и облегчение его течки была прямо здесь, но ничего не делала, чтобы удовлетворить его. Впервые Аякс проклинает себя и своё тело. Чжунли появляется рядом с кроватью бесшумно, его запах – единственное, что помогло Аяксу узнать о его нахождении в комнате. Он выпускал его волнами, чтобы привлечь внимание Аякса и попытаться успокоить во время пика его течки. Но, как и вчера, лёгкое облегчение принесло лишь ещё большую боль от того, что он не получал чего-то по-настоящему интимного. — Чайльд, — сказал тихо Чжунли. Аякс игнорирует его, продолжая сжимать свой член и ласкать пальцами свою дырочку под одеялом. Ему было всё равно, что его застали в такой момент. Из-за неприличного количества смазки хлюпающие звуки были невероятно громкими. Громче, чем в прошлый раз, когда его застукали за мастурбацией. — Чайльд, — снова говорит Чжунли дрожащим голосом, — у меня есть к тебе предложение. Аякс на мгновение останавливается и высовывает голову, чтобы пронзить Чжунли свирепым взглядом. — Оставь меня в покое, если не собираешься помогать. Он замечает, что на Чжунли куда меньшее количество одежды, чем обычно, адепт одет более скромно, чем он когда-либо видел. Его перчатки, галстук и жилет отсутствовали, а рубашка была расстëгнута и свободно висела на нём. — Я... пересмотрел свою позицию, — отвечает Чжунли. Его нерешительность очевидна. — Я не хочу смотреть на то, как ты страдаешь в настоящем, чтобы уменьшить возможные сожаления в будущем, — в ответ на молчание Аякса он, сглотнув, продолжает. — Я помогу тебе в соответствии с контрактом, в котором я буду диктовать, насколько далеко мы зайдëм. Аякс снова стенает. — Всё, что угодно, альфа, — его тело поёт в предвкушении некоторого облегчения. — Тогда он заключëн, — внезапно Чжунли прижимает Аякса к матрасу всем весом своего тела. Аякс стонет, испытывая блаженство от того, что он наконец-то оказался под альфой, ответственным за то, что он так себя чувствует. Парень нетерпеливо раздвигает ноги и раскрывает себя, позволяя Чжунли просунуть бëдра между его ляжек и потереться своей собственной эрекцией, которая скрыта одеждой, об эрекцию Аякса, не скрытой ничем, и его смазанную дырочку, не обращая внимания на образовавшийся беспорядок спереди его штанов. Аякс и так уже достаточно подпортил его одежду. Руки Аякса нашли своё место на спине Чжунли, а сам Чайльд зарылся лицом в шею альфы. Наконец аромат приносит хоть какое-то утешение и облегчение, и Тарталья пользуется этим, жадно поглощая его. Чжунли, в свою очередь, прижимается носом к шее Аякса, покусывает там кожу и покачивает бëдрами. — О боги, — задыхается Аякс из-за трения через одежду. — Ещë. Чжунли издаёт довольный звук, также испытывая некоторое облегчение от того, что наконец-то смог прикоснуться к омеге. Аякс не переставал думать о том, как, должно быть, больно было Чжунли сопротивляться всё это время. Его каменная выдержка была достойна восхищения, но ему наверняка было неприятно сдерживать свои альфа-инстинкты. Аякс снова тянется к члену Чжунли, и тот не отталкивает его, позволяя омеге расстегнуть штаны и освободить его разгорячëнное возбуждение. Половой орган прижимается к его влажному входу и пульсирует, при этом скользя по члену Тартальи. Узел Чжунли был невероятно большим, и Аякс не мог, блять, дождаться. Он в блаженстве откидывает голову назад. — Наполни меня, пожалуйста. Чжунли стонет ему в шею, произнося два слова, которые Аякс боялся услышать: — Никакого проникновения. Аякс разочарованно рычит, игнорируя требование и выгибая бёдра так, чтобы головка его прекрасного члена зацепилась за дырочку. Чжунли рычит в ответ, прижимает бёдра Аякса к матрасу и слегка отодвигает свои собственные, так что теперь его длина прижимается к члену Аякса и не рискует погрузиться в его тепло. — Никакого проникновения, — прохрипел Чжунли. — Боюсь, я не смогу контролировать себя, но я могу дать тебе нечто столь же наполняющее. Он дрожит из-за того, что сдерживается, но продолжает прижиматься к Аяксу, чтобы дать тому необходимое облегчение. Аякс всхлипывает в ответ. Он был так близок к тому, чтобы насытиться, но его снова оставили ни с чем. Чжунли прижимается утешительным поцелуем к его щеке и скользит вниз по телу Аякса, сменяя собственные бёдра на лицо, оказываясь между испачканных смазкой ног. Он открывает рот и показывает очень длинный и толстый змеевидный язык. — Однако, — продолжает Чжунли, оставляя мокрую полоску, тянущуюся от дырочки Аякса до кончика его члена, — я могу наполнить тебя таким способом. Аякс дрожит в предвкушении. Язык точно сможет войти дальше, чем любые пальцы, а постоянный запах альфы поможет представить, что это член Чжунли. Он нетерпеливо кивает, приподнимая ноги и демонстрируя себя ещё больше: — Пожалуйста. Чжунли, не теряя времени, дразнит вход языком, а затем скользит внутрь. Аякс стонет, чувствуя, как стеночки плотно облегают язык, а он сам тычется в нетронутые места. Затем Чжунли хмыкает и начинает вылизывать; у Аякса поджимаются пальцы на ногах. Он на мгновение высовывает язык, а затем вводит его, проделывая это снова и снова. Аякс вскрикивает, опуская свои раздвинутые ноги, чтобы покрепче вцепиться в волосы Чжунли. Они ужасно шелковистые. — Ооох, альфа! Чжунли отстраняется. Смазка осталась на его нижней половине лица, и выглядит это совершенно развратно. — Назови меня по имени, — негромко просит он, облизывая член Аякса. — Чжунли, — прохрипел Аякс, обхватывая бëдрами его лицо, доставляющее ему удовольствие. Он не задумывается о том, почему адепт захотел сделать этот момент более интимным, но обязательно подумает об этом позже. Чжунли удовлетворённо урчит. — Хорошо, — он вознаграждает омегу, засосывая свой язык внутрь до упора, доводя Аякса только с помощью него. Аякс извивается, кончик этого греховного языка проникает настолько глубоко, что грозится пощекотать его органы. Он делает ещё несколько толчков, каждый раз обводя дырочку, прежде чем снова погрузиться в Тарталью. Оргазм, внезапно охвативший Чайльда, заставляет его содрогаться, сжимая Чжунли внутри и снаружи и издавая сдавленный крик. Чжунли отстраняется, чтобы дать Аяксу пространство, пока он погружается в послеоргазменное блаженство после жара, охватившего его, тяжело дыша на подушках и простынях. Заметив это, Аякс хнычет и тянется за добавкой. Чжунли ласково улыбается, устраивается за спиной Чайльда и с довольным урчанием прижимается к нему, надеясь убаюкать его. Впервые за время течки Аякс спит спокойно.***
Чжунли, на удивление, всё ещё лежит рядом, когда Аякс просыпается и обнаруживает, что его дырочка насквозь мокрая и жаждет, чтобы еë снова наполнили. В поисках облегчения Аякс двигает бëдрами назад, и Чжунли сам подаётся вперёд, чтобы помочь ему. — Доброе утро, — говорит Чжунли уставшим голосом. — Доброе, — с придыханием отвечает Аякс. — Мне нужно больше. Чжунли тихо стонет: — Я позабочусь о тебе после того, как принесу нам немного еды и воды. — Неееет, — скулит Аякс, продолжая тереться о теперь уже застывшие бëдра. Чжунли успокаивает его, поглаживая руками бока Аякса, а затем неохотно поднимается. — Я сейчас вернусь. Оставшись наедине с насыщенным гормонами разумом, Аякс наконец может задуматься о нелепых обстоятельствах, в которых он оказался. Кто бы мог подумать, что ограбление его квартиры приведёт к тому, что он наткнëтся на Чжунли в тот единственный раз, когда его истинный запах не будут перекрывать духи, а тот, в свою очередь, вызовет у него первую течку и, в следствии, Чайльд попадёт под опеку бывшего Архонта. Впрочем, Чжунли сам захотел взять заботу о Тарталье на себя. Аякс всё ещё переживал из-за предательства, но, по крайней мере, он знал, что Чжунли достаточно заботится о его благополучии. Как минимум, настолько, чтобы вылизать его и проигнорировать собственные потребности альфы. Аякс задаётся вопросом о том, что, по мнению Банка Северного королевства, он задумал, раз его нет дома вот уже несколько дней. Да и есть ли им до этого дело, ведь Чайльд подорвал репутацию Фатуи в Лиюэ? Его корабль, который вернул бы его в Снежную, не мог прибыть так быстро. А ещё его Глаз Бога. Куда Чжунли вообще его дел? Аякс знал, что здесь, в обители, под защитой Чжунли, он в безопасности, но то, что он даже с помощью ощущений не мог найти свой Глаз Бога, немного настораживало. Чжунли возвращается с подносом, полном чая и супа, которых хватит на двоих. Аякс садится, от запаха у него аж слюнки текут, и он только сейчас понимает, насколько голоден. Чжунли осторожно протягивает ему миску и ложку. — Горячо, аккуратнее. Аякс игнорирует его, начиная есть со скоростью света и смиряясь с жжением во рту. Это ничто по сравнению с питьëм водки на лютом морозе. Чжунли садится на кровать и ест вместе с ним, более медленно и изысканно. Теперь, когда у Аякса была ясная голова (хотя внутри всё ещё было непостижимо пусто и влажно), и Чжунли не нужно было помогать ему с течкой, это всё ощущалось как-то странно по-домашнему. Запив еду чаем, Аякс неловко прочищает горло. — Я бы хотел поблагодарить тебя в этот момент ясности за заботу обо мне. Это... моя первая течка, — признаётся он. — Я понял это по тому, с какой силой она овладела твоим телом, — кивает Чжунли. — Но не стоит меня благодарить. Я забочусь о тебе, Чайльд. Из-за этих слов Аякс чувствует, как у него розовеют уши. Чжунли продолжает: — Но скажи мне, как долго ты принимал эти специализированные подавители и почему прекратил? Это довольно опасно. — С тех пор, как я себя помню, — отвечает Аякс, и честность срывается с его губ. — И ты видел мою квартиру. Я был на задании и по неосторожности оставил их там, а когда вернулся, их уже не было. — Значит, ты направлялся в хижину Бубу, пока, к несчастью, не столкнулся со мной, — предполагает Чжунли. Он склоняет голову. — Я ещё раз приношу свои извинения. — Мы оба виноваты, — уточняет Аякс. — Хватит уже извиняться. Чжунли моргает. — И всё же- — Тихо, — перебивает Аякс. — Заканчивай свою трапезу. Я хочу прогуляться по окрестностям, но сомневаюсь, что ты отпустишь меня одного. Чжунли улыбается на это. — И ты будешь прав. Он доедает свой суп и допивает чай, как того требовал Аякс. Затем он достаёт какую-то свободную одежду и вручает её. — Сомневаюсь, что ты захочешь бродить здесь голышом, хотя, уверяю тебя, кроме нас здесь никого нет. — И ты будешь прав, — усмехается Аякс, принимая одежду и одеваясь. Какой смысл сейчас был в смущении, когда Чжунли прошлой ночью вылизывал его своим языком, и он, скорее всего, будет голым и мокрым, когда его снова охватит жар. Аякс встаёт и разминает затëкшие мышцы, чувствуя себя отдохнувшим и желая воспользоваться чистым разумом, пока есть такая возможность. Всё это время он чувствует на себе взгляд Чжунли. — Что такое? — Ах, — пролепетал Чжунли, удивлённый тем, что его поймали. — Я просто рад видеть, что ты возвращаешься к нормальной жизни, хотя бы на короткое время, пока у тебя не закончилась течка. — Э-э, думаю, я приму это за комплимент, — смеётся Аякс, не желая задумываться о смысле сказанного, чтобы по итогу не понять неправильно. — Пойдём, покажешь мне тут всё. Чжунли кивает и берёт его за руку, выводя за пределы особняка.***
— Это дерево – точная копия того вида, который я однажды видел в Инадзуме и которого нет в Лиюэ, — объясняет Чжунли Аяксу. — Розовые лепестки просто потрясающие. Они сидят под деревом и смотрят, как лепестки трепещут вокруг них на ветру. Чжунли водил Аякса по окрестностям и рассказывал ему каждую деталь и историю, стоящую за каждым предметом в его жилище. Аякс узнал, что это магическое подпространство, которое адепты могут формировать по своему желанию, и попасть в него можно только с помощью чайника. Аякс также узнал, что Чжунли отправился вместе с ним сюда прямо посреди Лиюэ и прямо перед Инэр. Он надеется, что когда-нибудь это не аукнется ему. — У тебя часто бывают посетители? — спрашивает Аякс. Чжунли бросает на него задумчивый взгляд. — Уже много веков нет. Смертным вход воспрещен, а другие адепты могут, как бы это сказать... соперничать, сравнивая жилища. — О, — говорит Аякс. — Тогда зачем ты привел меня сюда? — У меня не было выбора, — признается Чжунли. — Но... я планировал пригласить тебя на ужин. — Планировал? — Аякс недоуменно смотрит на него. Чжунли кивает. — Я хотел поделиться этим с тобой перед... моим уходом в отставку, я полагаю, — он усмехается. — А потом тебе пришлось пойти и освободить Осиала, ускорив мои планы. — Мне не жаль, — хмыкает Аякс. Чжунли снова издает смешок. — Я и не жду от тебя угрызений совести. Было приятно наконец-то выговориться, хотя Аяксу хотелось бы, чтобы обстоятельства сложились более нормально. Но одна вещь всë ещë не давала ему покоя. — Ты считал меня пешкой и до сих пор считаешь? Чжунли повернулся и серьëзно посмотрел на него. — Чайльд, я никогда не считал тебя не иначе как другом и надёжным товарищем, — он замолкает, на мгновение задумавшись. — Это правда, что ты был послан сюда, чтобы стать катализатором в моем плане отказаться от гнозиса и доказать, что Лиюэ может существовать и без меня. Но как только я узнал тебя получше за время наших многочисленных ужинов, ты превзошел мои ожидания и стал чем-то большим. — О, — повторил Аякс. Услышав это, он окончательно избавился от напряжения в сердце. Чжунли дразняще улыбается. — Теперь тебе стало легче? — О, замолчи, — фыркает Аякс, смущëнно отворачиваясь. Чжунли удовлетворенно хмыкает, и они оба погружаются в уютную тишину, наслаждаясь нежным ветерком и теплым искусственным солнцем. Аякс мог бы спокойно вздремнуть, пока ситуация не решила снова дать о себе знать: по телу разлилось неприятное тепло, и почувствовалась уже знакомая влажность. — Чжунли... — предупреждает Аякс. — Всë в порядке, — заверяет его Чжунли. Он встаёт и предлагает свою руку в качестве опоры, приятно обдавая его альфьим запахом. Это была огромная перемена по сравнению с тем, что было раньше, когда Тарталья мучился от того, что ему отказывали в том, в чëм он нуждался. Аякс вздохнул и, ухватившись за руку, позволил отвести себя обратно в особняк, в его гнездо. — Неужели оргазмы – это единственный способ сохранить рассудок в течку? — жалуется Аякс, устраиваясь поудобнее под душистыми простынями и пальто. — К сожалению, да, — соглашается Чжунли, неловко устраиваясь у его кровати. — Я консультировался с Байчжу по поводу альтернативных вариантов... — Я знаю, — вздыхает Аякс. — Тебя не смущает, что ты помогаешь мне таким образом? — он понимает, что в первый раз, когда Чжунли довëл его до оргазма, вылизав его, он был в бреду и в отчаянии от гормонов, и Чжунли, вероятно, тоже находился под некоторым влиянием. О согласии не говорили до сегодняшнего дня, когда он наконец-то смог хоть немного соображать. Чжунли благодарно покачал головой. — Ты заставил меня понять, что беспокойство о будущем причинит только больше боли. Мы справимся с этим всем, когда доберëмся до этого самого будущего. Что ж, по крайней мере, не было похоже, что Чжунли был заворожëн омежьим запахом Аякса. Этого было достаточно. — Пожалуйста, останься со мной. — Конечно, — успокаивает Чжунли, забираясь под одеяло и устраиваясь рядом с Аяксом так же, как они проснулись утром вместе. Он старается не думать о том, как хорошо было бы просыпаться так каждое утро, с течкой или без неë.***
— Нгх! — Аякс стонет в кулак, извиваясь под ласками альфы у себя между ног. Его пальцы проникают в сочащуюся дырочку, в то время как его ловкий язык буквально дрочит ему. Это было блаженство – чувствовать себя наполненным и одновременно ощущать стимуляцию. — Не останавливайся, никогда не останавливайся, пожалуйста, — лепечет Аякс. Чжунли только одобрительно мычит, его рот слишком занят, чтобы произносить слова. Его рука работает быстрее, он двигает пальцами туда-сюда, одновременно растягивая их на манер ножниц, чтобы максимально имитировать член. — П-подожди, подожди, — внезапно вскрикивает Аякс. Он чувствует, что его оргазм стремительно приближается, и впервые Чжунли рискует проглотить его сперму. — Я скоро кончу! Чжунли долго лижет его член, прежде чем выпустить его с громким хлюпом в знак ответа. — Конечно. Мой рот ждет, — затем он полностью погружает член Аякса в горло, втягивая щеки и глубоко вставляя пальцы. Аякс беспомощно стонет и кончает, чувствуя, как горло Чжунли выдаивает из него всë, а сам он выгибается дугой и отрывается от кровати, а затем падает обратно. Когда влияние течки рассеивается, он замечает выпуклость у Чжунли в штанах и трогает еë. — А ты? — Не беспокойся обо мне, — Чжунли мягко отводит его руку. — Я подумаю над этим, если ты всë ещë будешь заинтересован после того, как у тебя пройдет течка. После того, как у тебя пройдет течка… Чжунли намекал на то, чтобы потрахаться после того, как все закончится? Аякс не знал, что на это ответить, поэтому просто промолчал, наслаждаясь ясностью, которая возникла после оргазма. Чжунли прижимает его к своему всë ещë одетому телу, утыкается носом в затылок Аякса, и горячее дыхание дует на нежные волоски. Аякс вздрагивает. — Щекотно. Чжунли дует на чувствительный затылок. — Извиняюсь. Аякс брыкается и извивается. — Ты делаешь это специально, грубиян. Чжунли ловко парирует удар. — Ты ничего не сможешь доказать. Продолжает говорить этот подлец ему в шею. Аякс хмыкает и поворачивается лицом к Чжунли, не выворачиваясь из объятий, и его завораживает теплое выражение лица адепта. Он выглядел таким счастливым, несмотря на обстоятельства. — Чжунли, — внезапно произносит Аякс, поймав взгляд Чжунли. — Можно я тебя поцелую? Глаза Чжунли расширяются, когда он понимает, что Аякс совершенно серьёзен и его просьба не продиктована гормонами. — ...Можно. Аякс улыбается и, приподнявшись, запечатлевает на губах Чжунли сладкий поцелуй. Он медленно двигает губами, наслаждаясь вкусом и ощущением того, как Чжунли двигается вместе с ним. Когда он отстраняется, Чжунли смотрит на него с нежностью. — Э-э-э, — произносит Чайльд, внезапно смущаясь под пристальным взглядом, и его лицо вспыхивает (на этот раз не из-за его дурацких омега-гормонов). Прежде чем он успевает сказать что-нибудь ещë, Чжунли сам устремляется к нему с поцелуем. На этот раз он проводит по губам змеиным языком. — Мм?! — Аякс удивленно раскрывает рот, и скользкий отросток блуждает по нему, облизывая места за коренными зубами и извиваясь под языком Тартальи, отчего фатуец начинает дрожать (опять же, не из-за течки). Когда Чжунли отстраняется, у него самодовольный вид. — "Э-э-э", действительно. Аякс краснеет и дружески хлопает его по плечу. — Отстань. — Ты бы хотел снова пережить свою течку в одиночестве? — Чжунли предлагает остроумно. — Нет, — ворчит Аякс, упрямо отводя взгляд. Чжунли нежно целует его в нос. — Не волнуйся, я больше не позволю этому случиться. Аякс задаëтся вопросом, насколько ему повезло (или не повезло?), что его первая течка – заслуга Чжунли, поэтому он почувствовал себя обязанным взять на себя ответственность. Как бы прошла его первая течка, если бы еë инициатором был другой человек? Смог бы он отбиться в своëм беспомощном состоянии или остался бы совершенно один во время этого испытания, не зная, что происходит? Или Чжунли всë равно предложил бы свою помощь? Чжунли, кажется, уловил его неприятные мысли и слегка отстранился. — Может, тебе всë-таки нужно побыть одному? Аякс качает головой. — Ничего страшного. — Если ты настаиваешь, — соглашается Чжунли, нежно поглаживая его по щеке. — Пожалуйста, дай мне знать, если я могу чем-нибудь помочь. Господи, это было уже слишком. Аяксу казалось, что его сердце вот-вот разорвется. — Можешь продолжать трахать меня, у тебя это отлично получается, — говорит он, чтобы снять тяжесть с груди. Чжунли явно не ожидал такого ответа, бросив на него недоуменный взгляд. — Конечно.***
Позже в тот же день Аякс ощутил симптомы течки, два оргазма совсем не помогли ему прийти в себя. Это было мучительно. Он постоянно извивался, был сверхчувствительным, тëк и испытывал боль. Он думал, что пик его течки наступил раньше, но ничто не могло сравниться с той агонией, которую он испытывал сейчас, когда его тело горело огнем. — Чжунли! — плачет Аякс, в то время как Чжунли усердно работает у него между ног. — Она... не проходит. Его забрызганный спермой живот вздымается под оральными ласками, а Чжунли то вылизывает его дырочку, то ласкает его почти постоянную эрекцию. Чжунли делает паузу, чтобы бросить обеспокоенный взгляд на омегу, губы всë ещë прижаты к его члену, пока он со всей серьёзностью произносит: — Возможно, мне стоит попробовать что-то другое. — Твой член, — скулит Аякс. Он прижимает ступню к напряжëнной выпуклости в штана Чжунли. Чжунли вздрагивает и делает глубокий вдох. — Мы не можем. — Тогда что же мне делать? — умоляет Аякс. Он продолжает тереться о твердый, как камень, бугорок. — Ты сказал, что поможешь мне. — Я знаю, — сквозь стиснутые зубы отвечает Чжунли, двигая бедрами, чтобы убрать ногу. Он снова проводит языком по Аяксу, добираясь до сосков, уделяя им внимание и нежно покусывая острыми зубами. — Я думаю. Аякс выгибается навстречу прикосновениям. — Думай своим членом, тупой альфа! — Ты хоть знаешь, почему я сопротивляюсь? — внезапно спрашивает Чжунли, наклоняя мокрое лицо Аякса вниз, чтобы он встретился с его серьëзным взглядом. — Если я потеряю контроль, ты можешь забеременеть. Аякс хотел сказать, что в данный момент ему, блядь, всë равно, но это, очевидно, было серьëзной проблемой. Они даже не определились, кем, черт возьми, являются (друзьями? Разве друзья целуются и трахаются?), а рождение ребенка ещë больше всë усложнит. Хотя… Аякс ловит себя на том, что сжимается при мысли, что его могут оплодотворить. Чжунли замечает это и засовывает свои длинные пальцы обратно внутрь, поглаживая расширяющийся проход. — Ты не можешь мыслить здраво. Мы можем обсудить это, когда у тебя закончится течка. Аякс ненадолго задумывается над тем, что Чжунли вовсе не отказывается от этой идеи, а просто не соглашается, но очередная волна жара и вытекающая струйка смазки заставляют его издать болезненный звук, прикусив губу, чтобы сдержать его. Чжунли мягко успокаивает его, убирая прядь волос с его вспотевшего лба. — Сосредоточься на удовольствии. — Этого недостаточно, — стонет Аякс, впиваясь ногтями в спину Чжунли и не заботясь о том, что портит рубашку. — Почему это больше не работает? Чжунли замолкает, сосредоточившись на том, чтобы заполнить Аякса языком и проникнуть в самые глубокие места, чтобы насытить омегу, одновременно дроча его член. Аякс извивается, его накрывает очередной оргазм, и он издает жалкий всхлип, поскольку он никак не помог погасить влажное пламя в его чреслах. Чжунли переводит дыхание и отстраняется, его лицо блестит от смазки и спермы. Это было абсолютно непристойно, и в любое другое время Аякс насладился бы зрелищем того, как бывший бог добровольно покрывается его телесными жидкостями, но сейчас он просто сосредоточился на том, чтобы контролировать свое дыхание с закрытыми глазами. Некоторое время Аякс не чувствует на себе ни рук, ни языка Чжунли, поэтому он открывает их и обнаруживает, что Чжунли больше не грязный, а сам он погружен в раздумья. — Чжунли? Чжунли переводит взгляд на него. — Возможно, у меня есть решение нашей проблемы. Аякс оживляется, насколько это возможно, находясь в гнезде. — И какое же? — Я проникну в тебя своим узлом, — продолжает Чжунли, и грязные слова, вылетающие из его уст, не меняют его спокойного поведения. — Но ты должен пообещать, что скажешь мне, когда станет слишком. Я могу стать... довольно грубым, если мой контроль ослабнет. — Дааа, — радостно протягивает Аякс. Наконец-то сладкое утешение, которого так жаждало его тело, оказалось в пределах досягаемости. Член этого альфы начал его чëртову течку. У него не хватает ума сообразить, что, чëрт возьми, может сделать Чжунли, чтобы убедиться, что он не забеременеет, но даже предложения Чжунли ему достаточно. Он нетерпеливо протягивает руки, ожидая, когда Чжунли снова прильнëт к его телу. Чжунли кивает и прижимает Аякса к матрасу своим весом. Он расстёгивает штаны и освобождает свой член, как и раньше, прижимая его к дырочке Аякса. Его глаза на мгновение вспыхивают золотистым светом, кончики волос светятся так же, а затем он устраивается поудобнее, уткнувшись носом в шею Аякса. Аякс обхватывает ногами талию Чжунли, порыкивая и влажно скользя своими бëдрами по члену. Чжунли, ухватившись за них, пристраивает головку и медленно, неуклонно вводит еë, пока она не проникает в Тарталью. Аякс издаëт сдавленный стон, его тело мгновенно становится податливым, когда Чжунли вводит в него свой член. — Ааааах! — процесс проходит быстро и плавно благодаря его смазке, и Чжунли быстро входит до конца. Наконец-то он почувствовал себя заполненным. Ни пальцы, ни язык не могли проникнуть в него так глубоко, как сейчас, и огонь в его нутре утих. Удовольствие захлестнуло всë его существо и заставило подрагивать пальцы на ногах. Чжунли замычал в ответ. Он изо всех сил старается не шевелиться, пока внутренности Аякса трепещут вокруг него. Аякс ударил Чжунли кулаком по спине, чтобы заставить того двигаться. — Двигайся, альфа! Чжунли двигает бедрами, делая несколько пробных толчков. Его хватка на бедрах Аякса граничит с болью, впиваясь в нежную кожу. На его лбу уже выступили бисеринки пота: он полностью сосредоточился на том, чтобы сохранить свой рассудок, несмотря на то, что был альфой, глубоко погруженным в омегу в период течки (в омегу, которая его интересовала все это время). — Возможно, это была ошибка, — почти прохрипел Чжунли. Он тратит все силы на то, чтобы не затрахать Аякса до обморочного состояния, но воздерживается он не из-за того, что считает, будто фатуец хрупкий. Аякс, безусловно, смог бы выдержать весь его напор, но осознание того, что это его первый раз, заставляет Чжунли остановиться. Аякс издает сдавленный звук. — Не смей отказываться от своих слов. Чжунли вдруг сжал бедра Аякса и провел пальцами по тазовым косточкам. Его талия действительно идеально легла в его ладони. — Не откажусь, — заверил он. — Просто... дай мне минутку. Аякс поддается вперед, толкая Чжунли и насаживаясь на его член. Под новым углом он проникает в его внутренности ещë глубже, чем раньше, и Чайльд издает стон. Не успевает Чжунли запротестовать, как он начинает поднимать и опускать бëдра в быстром темпе. Его рот приоткрывается, когда он двигается, преследуя блаженство в виде члена альфы. — Ч-чайльд, — заикаясь, произносит Чжунли. Его рука продолжает удерживать двигающиеся бëдра. — Ты уверен, что всë хорошо? Даже когда его оседлал возбуждëнный омега, Чжунли по-прежнему оставался джентльменом. Аякс издал хриплый смешок. — Я что, один собираюсь делать всю работу? — на секунду он прижимается к бëдрам Чжунли до конца, призывно сжимаясь вокруг него, побуждая альфу к действию. Чжунли резко вдыхает, впиваясь ногтями в кожу. — Ты играешь в опасную игру. — Проверим? — Аякс нагло ухмыляется. Когда он приподнимает бедра, чтобы снова начать двигаться, Чжунли грубо насаживает его назад и берет бразды правления в свои руки, входя в него с еще большей скоростью. Аякс обвивает руками и ногами фигуру, которая с удовольствием в него входит. — Тебе так больше нравится? — горячо шепчет Чжунли ему на ухо, надавливая на довольно глубокую точку внутри. Аякс беспомощно стонет и дрожит. Оргазм стремительно приближается, и Аякс скачет, чувствуя нарастающую волну, позволяя Чжунли вставлять и высовывать свой член до тех пор, пока Тарталья обильно не кончает себе на живот. Чжунли стонет, когда Аякс сжимается вокруг него, и ускоряет темп, когда у основания его члена начинает формироваться узел. Аякс извивается от перевозбуждения, но повторяет: "Да, да, да!" каждый раз, когда узел задевает его опухшее колечко мышц. Когда он становится слишком большим, чтобы продолжать толчки, Чжунли вздрагивает и остается глубоко внутри. Он проводит по выпуклым очертаниям своего члена на животе Аякса, и тот практически икает, вздыхая от ощущения узла и наполненности. Его омега-инстинкты наконец-то удовлетворены. Но не хватало одного. — Чжунли, — выдыхает Аякс. — Где сперма? — ему отчаянно не хватает горячего ощущения, как сперма альфы разливается по его внутренностям. Чжунли качает головой. — Не могу, — единственные два слова даются ему с трудом. Затем всë встаёт на свои места. Глаза Чжунли, которые светились раньше, были сейчас точно такими же, когда он создавал конструкции, когда они вдвоем сопровождали путешественника, за исключением того, что на этот раз он вставлял свой собственный член, чтобы Аякс мог испытать узел без угрозы беременности. Должно быть, Чжунли было очень больно терпеть отсутствие возможности кончить в омегу в течке. Аякс даже чувствует, как его яйца жалобно пульсируют у него в заднице, взывая к сладкой разрядке. И вот, в краткий миг просветления после повязывания узлом, Аякс принимает решение. Он, насколько мог, высвободился из объятий Чжунли и поцеловал его в щеку. — Не беспокойся о будущем, мы разберëмся с этим всем, когда оно наступит, — пробормотал Аякс, повторяя слова, сказанные ранее. — А теперь трахни меня и кончи в меня так, как ты этого хочешь, — было совершенно несправедливо, что Чжунли так страдает из-за неопределëнности. От этих слов 6000 лет отточенного терпения лопнули. Чжунли издаëт звук, который можно описать как рычание, и, излучая неземную силу, у него вырастают рога, а руки окутываются чистой геоэнергией. Затем он впивается в плечо Аякса удлиненными клыками и мечется, как зверь, наконец-то давая волю своим альфа-инстинктам. Глаза Аякса закатываются, и он задыхается от потока вырывающихся стонов. Чжунли не требуется много времени, чтобы кончить, извергая горячую и быструю струю глубоко в Аякса. Аякс чувствует, как его тело сотрясает сухой оргазм, и он теряет сознание от интенсивности боли и удовольствия.***
Аякс просыпается от того, что Чжунли, как бы извиняясь, аккуратно заматывает его плечо марлей. — Утречка, — прохрипел он. Чжунли прерывает свои действия и быстро протягивает ему блюдце с чашкой чая и двумя таблетками. — Пока ты спал, я навестил Байчжу. Это лекарство должно предотвратить любую нежелательную беременность. Аякс кивает и садится, чтобы выпить таблетки с чаем, чувствуя, как остатки вчерашних развлечений вытекают из его измученной дырочки. Которая впервые перестала быть невыносимо мокрой от его собственных жидкостей. Это было не совсем неприятно, просто ново. Проглотив чай и таблетки, он ободряюще улыбается Чжунли. — Видишь? Все будет хорошо. — Это не гарантия, — хмуро говорит Чжунли. — Риск все равно есть, — затем он склоняет голову. — Я прошу прощения за свои действия прошлой ночью. Мне следовало быть более осторожным. Аякс вздыхает и игриво гладит Чжунли по опущенной голове. — Что я говорил насчет извинений? Я сам напросился, — честно говоря, он был поражен тем, что ему потребовалось столько времени, чтобы сорваться, но Аякс оставил эти мысли при себе. Подняв голову, Чжунли стал похож на раненого щенка. — Это не оправдание. Аякс закатывает глаза и затыкает Чжунли медленным поцелуем. — Пожалуйста, перестань винить себя, я больше не могу видеть, как ты хандришь. Чжунли тянется к губам Аякса, обхватывая его лицо, и в отместку целует своим длинным языком. — Я не хандрю. — Как скажешь, — с наглой ухмылкой отвечает Аякс, когда они отстраняются друг от друга. Между ними воцаряется приятная тишина, пока они наслаждаются присутствием друг друга. Аякс почувствовал, что его течка наконец-то прошла благодаря облегчению, которое дал ему член альфы, и Чжунли, казалось, был очень доволен этим (из-за того, что он пришел в норму, или из-за метода, Аякс не знал). Теперь, когда обстоятельства, сведшие их вместе, были улажены, ему пора было уходить, а жизнь стоило возвращать в нормальное русло. Отчего-то Аяксу стало немного грустно. Неужели между ним и Чжунли все вернется на круги своя? Близость, которую Чжунли демонстрировал во время течки, пусть даже из чувства долга, ведь именно из-за него все началось, – это то, чего Аяксу будет не хватать и чего он будет жаждать. У Аякса, должно быть, было мрачное выражение лица, выдававшее его мысли, потому что Чжунли тепло посмотрел на него. — Если хочешь знать, я интересовался тобой еще до того, как у тебя началась течка. Аякс жалобно забормотал, и его лицо вспыхнуло. — Ты не можешь просто так говорить такие вещи. — Могу, когда ты делаешь такое милое выражение лица, — отвечает Чжунли с самодовольным видом. Аякс не может в это поверить. Он решает проигнорировать дразнящее божество, вместо этого вытягивая руки над головой. — Выпусти меня уже из этого душного места. — Конечно.***
Жизнь отчасти возвращается в нормальное русло. Чжунли провожает Аякса до его разгромленной квартиры, и на этом они расходятся. Аякс обнаруживает, что его ждет доза специальных подавителей, доставленная по первому разряду правой рукой Пятого. Банк Северного королевства не пострадал во время его отсутствия и остался нетронутым, беспрекословно возвращаясь к рабочей рутине с его приходом. Что касается отношений с Чжунли... их границы до сих пор не были определены. Несколько раз они встречались за привычными ужинами, но ничего не изменилось, если не считать случайных прикосновений. Ничто не могло сравниться с той физической близостью, которую они испытывали на протяжении почти недели. — Я скоро уезжаю, — выпаливает Аякс во время одного из таких ужинов. Чжунли бросает на него понимающий взгляд, но в нëм сквозит грусть. — Я так и думал. В конце концов, Царица захочет узнать, что случилось с еë дорогим омегой. — Пффф, она не знает, — ворчит Аякс, запихивая в рот ещë больше еды. — Все, с кем я работаю, считают меня альфой благодаря моим специальным подавителям. — Ты правда думал, что что-то подобное сможет обмануть бога? — серьëзно спрашивает Чжунли. Аякс удивлëнно моргает. Он вспоминает своë посвящение, то, как она шептала "альфа" ему на ухо. — Но она сказала... Чжунли задумчиво потягивает чай. — Насколько я понимаю, она пошла на это ради тебя самого. В конце концов, твои сверстники определенно не приняли бы тебя, если бы узнали, кто ты такой. Или случилось бы что-то похуже, — осталось невысказанным. Аякс не знал, что сказать. Значит, его сознательно приняли в ряды Предвестников, несмотря на оговоренное условие. Чжунли продолжает, без труда прочитав выражение его лица. — Это значит, что она полностью доверяет твоим способностям. — Вот дерьмо, — смеясь, говорит Аякс. — Я польщëн, — он не сомневался в своих способностях справиться с другими альфами, окружавшими его, просто он удивлен, что Царица пошла на нарушение собственного закона ради его признания. — Так и должно быть, — соглашается Чжунли. Они заканчивают ужин за пустой болтовнëй об исторических событиях и деликатесах, которые Аякс должен привезти с собой на родину. По мере того как затягивается вечер, Аякс всë больше расстраивается из-за предстоящего отъезда. Во время своего отсутствия он будет отчаянно скучать по компании Чжунли, хотя он знал, что это не навсегда. Но все же эта мысль не давала ему покоя, поскольку у него не было реальных причин возвращаться. — Чжунли, — вдруг окликнул его Аякс. Они прогуливаются по террасе, и Чжунли идëт впереди, аккуратно сложив руки за спиной. Услышав свое имя, Чжунли оборачивается. — В чем дело? — Не согласишься ли ты проводить вместе со мной мои будущие течки? — смело спрашивает Аякс. Он знает, что это нелепый вопрос, потому что, конечно, у него больше не будет течки, если он снова не перестанет принимать лекарства, но он хочет знать. Но Чжунли улыбается, не обращая внимания на противоречивость его вопроса, и протягивает руку к лицу Аякса. — Я с удовольствием буду проводить с тобой время, Чайльд, где бы и когда бы ты ни пожелал, и не важно, будет ли это во время течки или нет. Сердце Аякса наполняется радостью, и он наклоняется, чтобы встретиться губами с Чжунли для поцелуя – их первого поцелуя, вызванного не гормонами, а чувствами.
