Dream of death

Протяжный и не менее тяжёлый стон тележки раздавался по длинному коридору. Повороты изгибались словно змеи, путь был проложен сквозь боль в ногах.     Но Дзёно спокойно катил тележку. Надев белые глянцевые перчатки, он взял бинард и вошёл в большой коридор. На тележке у него лежал поднос с натто, смешанного с соевым соусом.    Как подобает джентльмену, хотя от изысканности в нём были разве что фуражка, он привёз тележку в спальню и поклонился.   – Ваш завтрак, господин Тэтчо-сама. – Можно было подумать что Дзёно относиться почтительно к своему хозяину, но это было далеко не так.     Только посмотрев Дзёно в глаза, рассмотрев его мимику, можно было разглядеть тонкие нотки отчаяния от ненависти, что присуща дикому зверю.     А взгляд у Тэтчо – напротив, был будто он вот-вот расплачется. Ребёнок властных родителей – горе морали. – Спасибо, Дзёно-кун. Но я просил еду одного оттенка, а ты принёс разных цветов. – Дзёно скривился. Смешивание еды одного цвета это извращение в его глазах. Но чувство прекрасного у Тэтчо было в дефиците.    Для такого чернорабочего как Дзёно, Тэтчо выглядел не более чем мартышкой с палкой, что пыталась добывать огонь. Тэтчо взглянул на Дзёно пустым и ничего не выражающим взглядом, будто смотрел в стену. Он встал и приблизился к своему камердинеру, открыв рот он попытался что-то сказать. Но его остановил звонкий голос и скрип быстро распахнутой двери. – Тэтчо, ты решил всю жизнь проспать? – Мальчик лет двенадцати беспрепятственно проник в горницу. – Прости Дазай. Иди без меня. Сообщи отцу, что я подойду к обеду. – Тэтчо устало присел на краешек кровати. Опустив веки он ухватился за каштановые волосы. – Это связано с военной подготовкой. – Мальчик тут же оживился. Уставившись на собеседника он медленно открыл глаза и вздохнул. Дверь захлопнулась с сопутствующим ёрзанием. Дзёно взглянул на Тэтчо грозным взглядом, всё это время он сидел на карачках, приложив руку к сердцу в дань уважения. Как только он вышел за дверь, Дзёно встрепенулся и посмотрел через плечо, будто смотрел на нечто удивительное.    Далее он снял перчатки и фыркнул, словно рассматривая что-то инородное, он покосился на дверь, а потом на руки, и так два раза.      Чуть позже он вышел из комнаты. А после, вошёл в огромный двор, прошёл по брусчатке около деревянного дома. Могло показаться что этот дом из обычного дерева, и лишь вооружëнный нужными знаниями взгляд мог догадаться что дом построен из Хиноки.      Дойдя до конца двора, он завернул на лево, достал из-за пазухи железный ключ, отличающийся от обычного для того времени ключей лишь пылью и заржавевшим покрытием. Дзёно почувствовал некую шершавость на пальцах, но словно не придав этому значения он отпер деревянную дверь. Холодок пробежался по его телу мурашками, закрыв глаза Саигику вздохнул и вошёл в проём.    Оглушающая тишина заполнила сердце юного джентельмена. Он вошёл в подвал, и тут же его вкусовые рецепторы ударил запах металла. Наш герой проходит на кухню, если её можно было так назвать. Наглухо запертые двери в каждую комнату, наводили жуткую тревожную атмосферу. А на кухне стояла сожжённая плита, будто её хозяева каждый раз поджигали её, когда еда не жарилась как следует. – Ты вернулся. – Сделав небольшую паузу девочка лет десяти откашлялась. – А я должен был уйти навсегда? – С угрозой взглянув на малышку, он засверлил её свирепым взглядом. – Шутки шутками Дзёно-кун, а ведь единственный кто приносит доход это Тачихара-кун. – Всё бы ничего, да вот она была более чем права.   Тачихара находился на заработках, работая в стенах владельцев поместья Симадзу. В этом злополучном месте обитал и сам Дзёно. Однако его работа заключалась несколько в другом.    А именно – приглядывать за сынишкой феодала, Тэтчо. Он на удивление отличался от своих товарищей своим характером: доблестный, храбрый, справедливый.     Но как раз это его и бесило в Тэтчо. "Слишком правильный", слишком заносчивый. Хотя заносчивым его назвать язык не поворачивается, Дзёно умудряется перевернуть всё вверх тормашками.     – Теруко-сан, я всё пони... – Не успев договорить, он встал с открытым ртом, пытаясь договорить.    – Хватит подстраиваться под моё настроение, уши вырву! – Кажется она не шутит...    Замок щёлкнул, и с огромным рёвом закрылся, в комнату вошёл мужчина в усах и военной форме. Все почтительно относились к нему, словно к командору. – Фукучи-доно, какие известия? – строгим тоном, Дзёно уселся на стул сложив ногу на ногу. – Пятьдесят тысяч. – С тяжёлым взглядом Фукучи вздохнул. – Всего? – Ни капельки не удивившись, Дзёно поднял голову к потолку. – Ну и дела, у военных что, совсем денег не осталось? – Теруко беспокойно вздохнула и помотала головой. – Разве что у Фёдора. – Фукучи усмехнулся. – Да уж, сказать что дела идут худо, значит ничего не сказать. – Протерев усы перчатками, он снял их, и бережно положил на деревянный стол.      Этот стол был не то что не из Хиноку, он не тянул даже на Софору. – Но есть и плохие новости, – с опечаленной улыбкой Фукучи присел – на передовой дела идут ещё хуже. Еды ни на кого не хватает. Запасы хлеба себя исчерпали. – Так пусть высадят новые саженцы! – не выдержала Теруко. – Поля опустели, и были изничтожены врагом. Мне жаль, Теруко-кун. Но денег нам хватит всего на троих. И то, не знаю на сколько долго мы продержимся на те деньги, что я смог раздобыть. Три человека молча уставились друг на друга с опустошённым взглядом. Ни один из них ни промолвил ни слова.     Но каждый из них чётко представлял о чём думает другой. Остаётся только один выход. Устранение. Я – Сакагучи Анго, и цель моей миссии заключается в упокоении всех причастных к делу #1809. Одноэтажный дом с прямоугольной крышей. Самый обычный дом зажиточного даймё. Род Симадзу Торидзи, пользовался большим богатством и влиянием среди местных феодалов. Поскольку род был столь властным, на эпоху Эдо пришёлся пик их известности. Все в Сацуме знали их по именам.     Дазай Осаму – приёмный сын рода. По совместительству лучший друг их кровного сына Чуи. Чуя погиб в ходе действий по свержению власти. На данный момент это вся доступная информация.    Тэтчо – кровный сын Фёдора Михайловича Достоевского, насколько эта информация правдива – решать вам. Все документы засекречены, и доступ к ним мне пока что получить не удалось.   Фёдор Михайлович Достоевский – самая сумбурная и непонятная личность. Симадзу Нариакира, вот как его венчает народ. Однако документы говорят обратное.    В далёком 1774 году родился Симадзу Наринобу, истинный правитель рода Симадзу, он умер от болезни в 1810 году. Годовалого сына убили, и подменили другим ребёнком.     Чуя Накахара, родился в городе Ямагути, а чуть позже Чуя Симадзу уже был сыном зажиточного даймё Фёдора Достоевского.      К сожалению подленных документов подтверждающих мою теорию нет, однако я провёл ряд исследований что помогут добраться до истины, и изничтожить род лжецов.     Я веду этот дневник, с целью обнародовать истинные мотивы преступников.     Возможно, в какой-то момент расследования, я погибну. Но знайте, я докопаюсь до правды.