Страсть к никотину

Я снова отрываюсь от её губ. Она держит мои руки и глядит мне в глаза, рассматривая лицо. Как будто видит его впервые. Я бы уже давно оттолкнула любого другого человека, но не её. Порой я сомневаюсь и неловко касаюсь её волос, проверяя на материальность. Я забываюсь и так и оставляю руку на них. Они безасстенчиво вьются между моими пальцами, а моя рука тонет, не в силах сопротивляться течению. В её объятьях так тепло. Я не хочу чувствовать ничего, кроме ласковых касаний её горячих пальцев. Она делает это так, будто касается какой-то хрупкой фарфоровой куклы. Её дыхание щекотит мою шею, а пьянящий запах цветочного парфюма ударяет в нос, и я чувствую безграничную безопасность и спокойствие. Я нискем не чувствую себя так умиротворённо. Я люблю лежать на её коленях, рассматривать её лицо и каждый раз помечать новые детали. В нём прекрасно всё: эти светло-зелёные глаза, в которые я погружаюсь с головой, проваливаясь в бессознательность и забывая о внешнем мире. Этот взгляд, никогда не выражающий что-то определённое — там всегда смесь разных эмоций, которые я порой не могу определить. Эти пухлые влажные губы, на которых почти всегда одна и та же мягкая улыбка и которые так часто ласкают меня. Щёки, постоянно заливающиеся краской, если я говорю что-то смущающее. Чудесные созвездия веснушек, которые безумно ей идут. Лоб, над которыми вьются непослушные волоски, выбивающиеся из тугой причёски. Аккуратный нос, брови, которые она часто хмурит, длинные ресницы — я люблю каждую часть её лица. Она постоянно напевает какие-то отрывистые мелодии себе под нос, сама того не замечая. А я завороженно слушаю звучание её тихого голоса, окутывающего меня в свою пелену, из которой невозможно выбраться. Я хочу слушать его всегда. Хочу, чтобы он заменял мне звуки ветра, дождя, грома. Я люблю касаться её бёдер, она целует мои руки — странная привычка. Почему-то она очень их любит. То гладит, то берёт в свои, то балует короткими пылкими поцелуями. Всегда ругает меня и хмурится, если я забываю надеть перчатки зимой, всегда расстраивается, если видит, что они обветрились или поцарапались. Бережно согревает их, дыша горячим дыханием, который улетает облачками пара на морозом воздухе. Она огорчается и злится, когда замечает шрамы на моих запястьях. Пытается узнать причину, но ей никогда этого не понять, сколько бы она не пыталась. Это слишком чуждо для такого жизнерадостного и оптимистичного человека. Она всегда закрывает глаза на проблемы или просто не замечает их. Она словно затыкает уши, укрываясь от всего, что может ей навредить, и у неё получается это: все печали обходят её стороной. Она словно живёт на своём маленьком островке, на котором нет места тоске и страданиям, но на этот островок пришла я, принеся вместе с собой всё то, от чего она так отчаянно пытается скрыться. И ей приходится изменить своей натуре и погрузиться в эту глубокую яму беспросветного мрака, пытаясь помочь мне. Хотя она всё равно ничего не поймёт. А ведь пытается… Буквально вымаливает меня поделиться с ней своими мыслями, но я не могу, ибо сама не понимаю их. Она всегда собирает меня по кусочкам, когда я чувствую себя разбитой, всегда распутывает, когда я запутываюсь в собственных чувствах, всегда помогает найти выход, когда я теряюсь в себе. И как ни странно, у меня никогда не получалось ничего от неё скрыть. Волшебным образом сразу чувствует ложь. И она чертовски её ненавидит. Мы поклялись никогда не лгать друг другу и всегда говорить правду, какой бы она ни была. Иногда я боюсь признаться ей в чём-либо, но я прекрасно знаю, что всегда получу прощение и поддержку. Она удивительно добра ко мне. Как ни кто другой. Возможно я просто слепой котёнок, идущий на свет, и я просто подчинилась гипнозу, когда кто-то впервые проявил ко мне тепло. Но я уверена, что это искренне. Ведь никто кроме неё не обнимал меня так трепетно, не целовал мои руки, не прощал за любые проступки, не засыпал такими искренне приятными комплиментами. Я и не заметила, как она стала для меня буквально всем. Всей жизнью. Мне стало радостно просыпаться, встречать новый день, зная, что сегодня я увижу её. Я засыпаю с мыслями о ней, и мне снятся только самые лучшие сны. Она постоянно бормочет мне что-то на ухо, зарываясь лицом в мои волосы. Она очень часто касается их, гладит… А я так не люблю, когда кто-то трогает их, что каждый раз хочу ответить что-то колкое, язвительное. Но когда я встречаюсь с ней взглядом, все слова будто застревают в горле, и как бы я не хотела попросить не трогать волосы, выходит только тихая, икреняя и настолько привычно сорвавшаяся с губ фраза: -Я тебя люблю… С этими шепчущими, сказанными на выдохе словами приходит осознание, что меня совсем не раздражают эти касания, напротив: я не хочу, чтобы она прекращала. Пусть она делает это всегда, каждый день. Я хочу чаще чувствать тепло её пальцев, касающихся кожи головы, лица, шеи… Она удивляет своей фантазией. У неё есть тысячи способов, чтобы проявить свою любовь. И делает она это так талантливо, что все её чувства я ощущаю почти наяву. Все её прикосновения, объятья пропитаны нежностью, её слова — тоже. Я чувствую её любовь каждой клеткой своего тела и хочу, чтобы она также чувствовала мою. Но я не умею так чувственно выражать все те ощущения, тот трепет, который я испытаваю, находясь рядом с ней. Я робко обнимаю её за талию, хочу притянуть к себе и сжать в крепких объятьях, но меня хватает только на нелепое касание её плеч. Дальше идти я боюсь, вдруг она как-то неправильно это воспримет. Но она прекрасно видит мою скованность, по-доброму усмехается и мягко улыбается, заключая меня в свои объятья раньше, чем это делаю я. Я чувствую облегчение. *** Мы стоим на тёмном балконе, бесцельно смотря куда-то вдаль. Пелена густого тумана окутывает панельные дома и деревья, выделяясь среди укрытого сумерками родного города. Я выпускаю последнее облако едкого дыма, туша сигарету, которая уже дотлела до фильтра. Тело расслабляется с очередным выдохом. Девушка морщится от запаха никотина, я вздрагиваю и тут же открываю окно, проветривая душное помещение. Она презрительно поглядывает на пачку сигарет, лежащую на подоконнике, а в ответ на мой немой вопрос закатывает глаза. Она пыталась отучить меня от этой привычки, уговорить бросить курить, но это переросло в настоящую зависимость, и я не могу провести и нескольких часов, не сделав губительной затяжки. Сначала ей это ужасно не нравилось, но со временем ей пришлось смириться, и принять мою одержимость к никотину. В голове крутятся совсем не уместные филосовкие вопросы, вроде «смысла бытия». Но они остаются безответными, когда я замечаю, что бесстыдно пилю её своим взглядом, а мои губы вытянуты в глупой улыбке. Я смущённо отворачиваюсь, а она по-детски смеётся. Я замёрзла от задувающего в окно ветра, но не хочу покидать эти пусть и старые, но такие родные стены балкона. Вся эта квартира стала родной. Ведь эта её квартира. Тут произошло столько всего, что уже и не вспомнить. Вечера после учёбы, откровенные ночные разговоры, наша первая близость. Квартира стала для меня чем-то большим, чем просто местом. Как и она, моя девушка, стала для меня кем-то большим чем просто партнёром. Я одержима ей так же, как и курением. Без неё спирает дыхание, в горле пересыхает, и когда-то привычные действия становятся невыносимо тяжёлыми. С ней я так же могу расслабиться, чувствовать себя спокойно и безопасно, отпустить все тяготящие мысли… И сколько ни бросай, ни уходи, я всё равно возвращаюсь, потому никак не могу без неё. Но есть одно различие: я ненавижу табак, но не могу контролировать свою зависимость. Но её, мою девушку, я люблю. Эта привязанность стала для меня чем-то столь необходимым и важным, что я не представляю себя без неё. Я не хочу встречать розовые рассветы и провожать алые закаты, когда рядом нет её. Я не хочу есть, спать, ходить, дышать— жить без неё. Я даже курить без неё не хочу! Я одержима сигаретами. Я одержима ей. Я не могу оставаться живой без неё. Моё существование бессмысленно без этого человека.